Двенадцать в одном, или Прогулки по Гогольfestу

№27–28(742) 2 — 8 октября 2015 г. 01 Октября 2015 5

С 17 по 27 сентября на территории ВДНХ прошел восьмой по счету мультидисциплинарный международный фестиваль современного искусства Гогольfest. В его рамках состоялось более пятисот событий — от масштабных синтетических шоу до тихих лекций по современному искусству. Корреспондент «2000», смирившись с тем, что нельзя объять необъятное, решил написать об одном из главных культурных событий года в максимально свободной и непринужденной форме, соответствующей духу самого Гогольfestа.

Ты помнишь, как все начиналось? В 2007-м все было впервые и вновь. В Украине никто никогда ничего подобного не делал — и тебе музыка, и театр, и визуальное искусство, и в Мистецьком Арсенале, и с таким размахом. Что там было на открытии — движущаяся голова Гоголя в ненатуральную величину? Роман Юсипей с баяном в металлической клетке под потолком? Мужской хор с церковными песнопениями? Нет, это уже, кажется, в 2008-м, когда фестиваль из осени перебрался в весну. В 2009-м он снова вернулся в осень, в ней пребывает и поныне. Хотя нынешняя осень — сущее лето, дожди и прохлада начались аккурат в последний день Гогольfestа. Совпадение? Не думаю. Что за Гоголь без мистики?

В том же 2009-м фестиваль распрощался с Арсеналом: там сначала поселился долгосрочный ремонт, а потом не свойственный вольному творческому духу государственнический пафос. В 2010-м отправился на полузаброшенную киностудию им. Довженко, и прогрессивная культурная общественность воскликнула: «О, замечательно, это как раз место для Гогольfestа: большое пространство, множество отдельных локаций, в том числе прямо на свежем воздухе, и все это практически в центре города!»

В 2010-м действительно получилось круто: неистовый Киммо Похьонен извлекал из аккордеона сумасшедшие звуки, тувинские шаманы из этно-фолк-группы Huun-Huur-Tu приводили публику в трепет жутковатым горловым пением, итальянский физический театр Kataklo скрещивал цирк со спортом, а швейцарцы из Plasma переводили на язык тела лексику научного доклада. Ох и весело было!

Президент Гогольfestа Владислав Троицкий проводит мастер-класс с молодыми арт-журналистами
Президент Гогольfestа Владислав Троицкий проводит мастер-класс с молодыми арт-журналистами

В 2011-м веселье оборвалось: Гогольfest не состоялся из-за отсутствия финансирования. Президент фестиваля Владислав Троицкий сначала заявил, что лавочка закрывается навсегда, но потом, к счастью, передумал. Поговаривали, что следующий фестиваль может пройти на ВДНХ, но тогда не срослось, и в 2012-м праздник творческого духа переехал в промзону Выдубичей, на заброшенный экспериментально-механический завод. Прогрессивная культурная общественность снова обрадовалась: «О, прекрасно, это как раз место для Гогольfestа: огромный зал, атмосфера андерграунда, реальная жесть и подальше от центра города!» и постаралась не заметить, что статусные международные гости в тот раз в Киев не пожаловали.

На Выдубичах, как и в Арсенале, фестиваль провел три года, и только в 2015-м наконец случилось то, что должно было случиться уже давно: Гогольfest добрался до ВДНХ. Вообще-то это уже давно не ВДНХ, а Национальный комплекс «Экспоцентр Украины», но обитатели прилегающих районов, к которым когда-то принадлежал и я, по-прежнему говорят просто «Выставка», а старожилы даже могут ввернуть издевательское словечко «выпердос» — акроним от «виставка передового досвіду». От перемены названия суть не изменилась. Нынешняя ВДНХ с ее сталинской архитектурой, огромными, порой изрядно запущенными павильонами и относительно удобным расположением рядом с новой станцией метро для Гогольfestа место идеальное. Прогрессивная культурная общественность не преминула это заметить, и я с ней совершенно согласен.

Открытие

Давайте разберемся с названием. «Двенадцать в одном» — потому что все мероприятия фестиваля разделены на двенадцать секций: театр, кино, литература, визуальное искусство, академическая музыка, альтернативная музыка, перформанс, танец, экопрограмма, образовательная программа, фэшн-арт, программа для детей. Прогулки по Гогольfestу — потому что по этому фестивалю, какое бы пристанище он ни находил, действительно гуляют, особенно субъекты вроде меня, с бейджами «Пресса». Посмотрят несколько короткометражек в кинопавильоне, послушают пьесы Уствольской и Кейджа в павильоне академической музыки, забредут на читку молодых драматургов на малой сцене театрального павильона, заглянут в зал, где показывают танцевальные постановки. Другого способа составить цельную картину из гогольfestовской мозаики не имеется.

Что ж, пойдемте гулять, благо погода способствует. Первый вечер фестиваля ясный и безветренный, солнце заходит, луна в зените цепляется за верхушку звезды на шпиле главного корпуса. До начала открытия перформанса остается чуть меньше часа, пока что можно исследовать территорию. Возле театрального павильона навстречу выдвигается массивная фигура Троицкого. Влад на ходу снимает туфлю (скорее это ботинок, а то и вовсе башмак), вытряхивает мусор. Тормозит на полминуты. На традиционный вопрос: «Ну как?» выдает традиционную тираду: «Чистое безумие, денег нет, работаем на энтузиазме, рассчитываем на сборы, бегу-бегу, давай, пока». Пять лет назад я написал: «Влад Троицкий приближает Украину к европейским стандартам успешней, чем все украинские политики, вместе взятые». Политики с тех пор вроде бы изменились, но до Троицкого им пока бесконечно далеко.

На открытии — не то чтобы перформанс, скорее концерт с видеорядом. Ансамбль солистов «Киевская камерата» играет минималистические композиции Арво Пярта, чуть сбоку помещена конструкция, издающая нежные хрустальные звуки. Воспользовавшись паузой, юноша-музыкант объясняет: это карильон, один из трех в Украине и единственный передвижной. Вообще странно: везде пишут, что в карильоне используются колокола и колокольчики, а тут металлические пластины, как в ксилофоне. Заслушавшись Пяртом, я как-то позабыл о видео, а зря: танец геометрических фигур на макете сталинской высотки — это нечто.

Главное событие дня — «Искусство войны» все того же Влада Троицкого, первая часть масштабной трилогии «Искусство войны любви мира». Впору запутаться: перформанс открытия почему-то носил то же название. Толпу долго держат перед входом, действо начинается с 45-минутным опозданием. Постановка состоит из четырех элементов: одесский пианист Алексей Ботвинов с камерным оркестром исполняют Баха и Генделя, женский голос зачитывает в микрофон фрагмент трактата «Искусство войны» китайского полководца и философа Сунь Цзы, на стену проецируется видео с марширующими солдатами разнообразных армий, восемь девушек исполняют пантомиму с деревянными поддонами, яблоками и бумажными самолетиками.

В моей голове все это как-то не срастается. Музыка отдельно, Сунь Цзы отдельно, видео отдельно. Пластические упражнения совсем отдельно и очень уж похожи на художественную самодеятельность 1920-х, так и ждешь какой-нибудь акробатической композиции с символическим смыслом. После первого отделения я ухожу. Говорят, первая часть «Искусства мира» была сделана в том же духе, только вместо Баха с Генделем были Шуберт с Глассом, а вот вторая часть, та, что «Иов», опера для препарированного рояля, виолончели и вокала, получилась принципиально иной.

Театр

Сцена из оперы «Иов», 2-й части «Искусства мира»
Сцена из оперы «Иов», 2-й части «Искусства мира»

Вот тут как раз состоялся синтез. Основой послужила история Иова, праведника, у которого было все и не стало ничего. Музыка молодых композиторов Романа Григорьева и Ильи Разумейко четко резонировала с библейским текстом и давала неординарную интерпретацию архетипического сюжета. Препарированный, то бишь специально подготовленный рояль, стал и аудиальным, и визуальным центром композиции. Его грохот, передававший мощь божественной воли, перемежался виолончельными пассажами, в которых боль и мука сплетались со смирением. Жаль, что мне пришлось уйти с середины этого впечатляющего шоу, но другой возможности посмотреть «Ифигению в Тавриде» Дмитрия Костюминского, к сожалению, не было.

До Ифигении еще нужно было доехать — несколько театральных постановок показывали не на ВДНХ, а в помещении ЦНИ «Дія», обосновавшегося на студии им. Довженко. Хорошо, что в субботу нет пробок и большую часть спектакля я все-таки успел увидеть. Зрелище вышло эффектное: текст трагедии Эврипида сопровождался оригинальной, написанной в античном духе музыкой Алексея Ретинского в исполнении женского хора, ударных и солирующего голоса Назгули Шукаевой. Сразу три плоских поверхности исполняли роль огромных экранов, на которые транслировался прихотливый, местами бытовой, местами космический, но определенно не древнегреческий видеоряд. На одном из них показывали ту часть действия, что происходила в зарешеченной камере вне сцены: там разлученные в детстве яростный Орест (Игорь Аронов) и сдержанно-бесстрастная Ифигения (Виктория Литвиненко) узнавали друг в друге брата и сестру. Пожалуй, прием выглядел несколько нарочито, но будем считать, что молодой режиссер, птенец даховского гнезда, имеет право на эксперимент.

Та же «Дія» пригрела и «Антигону», совместную постановку француженки Люси Берелович и все того же Влада Троицкого. Здесь тоже знаменитая античная пьеса, на этот раз Софокла, тоже мощное музыкальное сопровождение, представленное исступленными дивами из Dakh Daughters. Спектакль трехъязычный: персонажи свободно чередуют русский с украинским, а Тибо Лакруа в роли прорицателя Тиресия предпочитает родной французский. Отечественного зрителя, не владеющего языком Мольера, Бодлера и Франсуа Олланда, его гневные монологи несколько утомляют, особенно после сцены с полностью обнаженной Русланой Хазиповой в заглавной роли.

Концерт группы Dakh Daughters
Концерт группы Dakh Daughters

Хазипова в очередной раз великолепна. Ее Антигона — не отважная героиня, посмевшая ослушаться жестокого царя, а обыкновенный человек, не способный поступиться своей обыкновенной человечностью. Сестра, для которой брат, названный предателем родины, остается прежде всего братом и должен быть погребен вопреки воле тирана. Собственно, Креонт становится тираном именно потому, что не желает видеть в поверженном противнике человека и ставит свою власть превыше воли богов, то есть, переводя с сакрального, выше сформулированных античной цивилизацией правил гуманизма. Надо ли говорить о том, как пьеса Эврипида, написанная двадцать пять столетий тому назад, актуальна для украинской истории последних лет?

Игорь Устинович и Илона Маркарова в спектакле петербургского Театра ди Капуа «Жизнь за царя»
Игорь Устинович и Илона Маркарова в спектакле петербургского Театра ди Капуа «Жизнь за царя»

Большую часть программы составили спектакли гораздо более камерные. Театр ди Капуа, известный по скандальным «Монологам вагины», привез из Петербурга прелюбопытную постановку о народовольцах «Жизнь за царя». После пролога, в котором звучат заступнические письма Льва Толстого к российским государям-императорам, действие перемещается в тесное пространство конспиративной квартиры. Тексты в ерническом гротескном оформлении, произносимые со сцены четырьмя на редкость выразительными актерами (спектакль отмечен двумя престижными российскими премиями за лучший актерский ансамбль) во главе с демонической примой театра Илоной Маркаровой, взяты из писем, воззваний, мемуаров и выступлений в суде десяти членов организации «Народная воля». Ответ на вопрос, кто перед нами, герои справедливой революционной борьбы, ставшие жертвами самодержавия, или несчастные гороховые шуты, вздумавшие посредством персонального террора улучшить жизнь человечества, вряд ли будет однозначным.

Другой российский спектакль, который я посмотрел, тоже обращался к делам давно минувших дней — старообрядчеству, восстанию декабристов, преследованию верующих в СССР. В начале постановки Театра.doc под названием «Краткая история русского инакомыслия» один из актеров попросил коллег признать свои черные штаны белыми — это, мол, необходимо для успешного продолжения спектакля, соблюдения порядка и всеобщего блага. Интересно, что готовность назвать черное белым выказали не только заранее подготовленные актеры, но и некоторые зрители. Дальнейшее действо демонстрировало разные варианты идеологического гнета, рассказывало о том, как на протяжении столетий власть учила народ единомыслию и немало в том преуспела, а немногих упрямых отщепенцев благополучно гнобила и уничтожала.

Еще мне довелось забрести на постановки столичной театральной группы «Правда/Перспектива», рискнувшей перенести на сцену тексты Акутагавы («В чаще») и Хармса («Случаи»). Мини-спектакли Евгения Лапина в очередной раз напомнили о том, что Гогольfest это не столько результат, сколько процесс, грандиозная исследовательская лаборатория, в которой попытка не пытка, а радость творчества, даже если получается далеко не все. В ученических работах «Правды/Перспективы» были свои изюминки: роль Женщины в спектакле по Акутагаве исполнили одновременно две актрисы с разной фактурой, темпераментом и тембром голоса, а в «Играем Хармса» запомнились миниатюры Натальи Шокало, Флоры Боровик и особенно Дениса Шека. Предполагаю, что изюминки можно было обнаружить в каждом театральном проекте фестиваля, но поскольку объять необъятное по-прежнему невозможно, пора заглянуть и в другие павильоны.

Не театр

Например, зайдем в павильон №13. Во-первых, там танцуют. Я даже посмотрел одну небольшую хореографическую постановку, после чего, столкнувшись с упомянутой выше Флорой, которая не только актриса, но и танцовщица, попытался пересказать увиденное. «Юра, — поморщилась Флора, — пожалуйста, не пишите о современной хореографии, вы в ней ничего не понимаете».

Послушавшись совета профессионала, о танцах я рассказывать не стану. Напишу лучше, что в том же павильоне с тревожным номером есть винтовой спуск в обширное подземелье, которое было отдано для освоения художникам-инсталляторам. Впрочем, среди замысловатых арт-объектов наличествовала и живопись, если можно считать таковой серию рисунков с подписями, выполненных шариковой ручкой на листке бумаги. Проект Романа Михайлова «Казка про зайця» запомнился не столько невеселыми картинками, сколько еще более печальными текстами типа «Заяц не брился уже 2 недели, а лиса, которую он съел, еще не переварилась», «Заяц кричал, но никто не хотел его слышать, так он и здох» (орфография оригинала сохранена). Хорошо, что я не поделился впечатлением от увиденного с каким-нибудь случайно встреченным художником — боюсь, он бы сказал, что я ничего не понимаю в современном изобразительном искусстве.

Окна павильона №19, где властвовали корифеи альтернативной музыки, переливались кислотными цветами, а во время концертов оттуда доносился такой чудовищный грохот, что страшно было подойти. Изрядно гремело и в самом загадочном помещении фестиваля, подземном павильоне №42, он же локация D.O.T. Группа молодых энтузиастов превратила заброшенный подвал в креативное пространство, внеся свою лепту в отечественное понимание эстетики безобразного. В одном помещении играл диджей, в другом репетировала рок-группа — наложение звуков, похоже, никому не мешало. Казалось, на Гогольfestе любой набор звуков может быть сочтен музыкальной композицией, а любой предмет — произведением визуального искусства.

Впрочем, почему казалось — считай, так и было. «Пойдемте со мной, Юрий, я покажу вам свой проект», — говорит архитектор, художник, режиссер, сценарист, оператор Оксана Чепелик и ведет меня на задворки того же 19-го павильона. Передо мной руины причудливой волнообразной формы, на заборе табличка «Homage Ксенакису» с пояснениями насчет греческого музыканта-архитектора, особенностей его архитектурной музыки и музыкальной архитектуры, параллелей между Всемирной выставкой в Брюсселе 1958 года и основанием в том же году украинской Выставки достижений народного хозяйства. Типичный редимейд: к самому объекту — развалинам павильона — Чепелик не добавила ничего, кроме таблички. Дело Марселя Дюшана, того самого, который почти сто лет назад выставил на публичное обозрение унитаз, назвав сие произведение «Фонтаном», живет и процветает.

А вот и литературный павильон, №38. Да, маленький, так ведь поэтам- писателям большой и не нужен. Если они, конечно, не Андрухович, не Жадан и не читают свои тексты в традиционном сопровождении верных музыкантов из Karbido и «Собак в Космосе». Оба хедлайнера «сучукрлита» выступили на Гогольfestе, но в разных залах: Андрухович на Большой сцене 9-го павильона, а Жадан — в том самом подземном 42-м; показательная разница. При всем уважении к первому и любви ко второму слушать не слишком почитаемую мной мелодекламацию я не пошел. С литературой на нынешнем фестивале мне вообще не везло. Стоило собраться на вечер четырех талантливых молодых поэтесс «Белые флаги», как оказалось, что обе Ирины, Шувалова и Цилык, заболели, Катерина Калитко до Киева не добралась, и Мирьям Драгиной в сложившейся ситуации приходить не имело смысла: мероприятие просто-напросто отменили.

Еще мне не повезло с событием, которые многие коллеги назвали главным на фестивале. Речь об опере «Розовый бутон», созданной самой безумной, в хорошем смысле этого слова, командой Украины «Хамерман Знищує Віруси». Музыкальная фрик-кабаре-гараж-драма, основанная на библейском сюжете об убийстве Каином Авеля и некоторых темах из лучшего фильма всех времен и народов «Гражданин Кейн» Орсона Уэллса (киноманы наверняка узнали заглавную цитату), судя по фрагментам, выложенным на YouTube, действительно бомба — ядерная, ядреная, ядрическая. «Хамерманов» всегда отличала удивительная творческая свобода и полное пренебрежение к формату. В «Розовом бутоне» к этому добавился масштаб — как замысла, так и его воплощения.

Ладно, сознаюсь: не то чтобы мне не повезло. Просто очередь на «Розовый бутон» заполнила весь соседний павильон и выпростала хвост на улицу. Через двадцать минут после назначенного в расписании времени публику еще не начинали пускать в зал. Было ясно, что отделение «чистых от нечистых», то есть обладателей билетов от владельцев пригласительных, владельцев пригласительных от предъявителей бейджей, а предъявителей бейджей от желающих на шару постоять у стенки, займет еще как минимум полчаса. И тут у автора этих строк лопнуло его и без того слабое терпение. Теперь автор строк страшно жалеет, а также обещает и торжественно клянется: как только Цукренко, Пахолюк и Ко соберутся показать оперу снова, он первым купит билет.

Эпилог

Да, опоздания и нестыковки на Гогольfestе дело обычное, но роптать не только бессмысленно, но даже как-то неприлично. Вы только представьте себе: все мероприятия начинаются вовремя, территория уставлена табличками «По газонам не ходить!», в залах филистерская чистота и буржуазный порядок, публика в костюмах и вечерних платьях — фу, какая гадость. Гогольfest хорош именно своей неприкаянностью, склонностью к анархии, свободным, отчасти бунтарским духом, игнорированием закосневших, омертвевших форм искусства. Скажу больше: Украина с Гогольfestом и Украина без Гогольfestа это две очень разные страны.

По дороге от 13-го павильона к центральной аллее можно было увидеть фанерные щиты с лозунгами. Не знаю, почему их там свалили — может быть, специально, чтобы я обратил внимание и процитировал, уж больно они показательные. «Наблюдай за странностями», «Время учить всех», «Пой», «Люби». Еще надо добавить «Играй» — и получится кредо фестиваля. Он действительно наблюдает за странностями, поет, играет, любит и учит этому всех желающих. У него получается замечательно. Так, как это получается у него, не получается больше ни у кого.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка