Кино в законе

№18-19(818) 12 -- 18 мая 2017 г. 11 Мая 2017 0

Кадр из фильма «Племя» Мирослава Слабошпицкого

20 апреля 2017 г. президент подписал закон о государственной поддержке кинематографии в Украине. Тогда же в столичном Fairmont Grand Hotel состоялась торжественная церемония вручения первой Национальной кинопремии «Золота дзиґа». Таким образом, в этот день в украинском кино произошли сразу два события, которые могут стать для него судьбоносными. А могут и не стать.

Законопроект № 3081-д был подан в ВР почти полтора года назад. В первом чтении его приняли еще в январе 2016-го. Во втором, с поправками, — в сентябре того же года. Потом Петр Порошенко вернул его в парламент на доработку, и за закон в новой редакции Рада проголосовала в марте 2017-го. То, что президент подписал документ, обеспечивающий государственную поддержку украинскому кино, именно 20 апреля, конечно же, не случайность. Теперь это день рождения «Золотой дзиґи», награды, которую сразу же окрестили «украинским «Оскаром».

Шума по поводу новой премии в прессе, на ТВ и в соцсетях было предостаточно. Одни радовались: у нас теперь есть своя киноакадемия, своя действительно престижная кинонаграда. Другие скептически хмыкали: какая академия, какая премия, если количество отечественных фильмов, выходящих на экраны в течение года и имеющих хоть какой-то общественный резонанс, можно пересчитать по пальцам одной руки! Кинокритик Сергей Ксаверов язвительно заметил, что позолоченная статуэтка работы Назара Билыка напоминает гуся, проглотившего кубик Рубика. И еще более едко добавил, что такая конструкция действительно «отражает динамичное развитие современного украинского кинематографа».

На динамику развития можно смотреть по-разному. Вроде бы в 2010-е какой-то процесс пошел, и оказалось, что современное украинское кино — это не только прославившаяся еще полвека назад Кира Муратова, давно переставший снимать Роман Балаян и живущий с 2001 г. в Германии Сергей Лозница. Примечателен и шумный фестивальный успех «Племени» Мирослава Слабошпицкого, и последующий скандал с выдвижением на «Оскар» никчемного, но страшно патриотичного «Поводыря» Олеся Санина, и серия достижений отечественных документалистов — от Игоря Стрембицкого до Сергея Буковского.

И все же, если говорить о ситуации в целом, то радоваться почти нечему. Случай «Племени» пока единичный. На уровень самоокупаемости украинское кино, уже потерявшее российский рынок, но еще и не помышляющее о том, чтобы пробиться на европейский, выйти не в состоянии. Ни одна отечественная лента, созданная в период независимости, не стала по-настоящему народной. Большинство украинских фильмов, попадавших в основную конкурсную программу киевской «Молодости» или Одесского международного кинофестиваля, трудно было смотреть без стыда. Впрочем, прошлый год стал обнадеживающим исключением — «Гнездо горлицы» Тараса Ткаченко хоть и не снискало лавров в международном конкурсе ОМКФ, на фоне других работ выглядело пристойно.

Не приходилось сомневаться в том, что львиная доля «Дзиґ» достанется именно этой картине. Так оно и случилось: лента Ткаченко победила сразу в шести номинациях из четырнадцати — «Лучший фильм», «Лучший режиссер», «Лучший актер» (Виталий Линецкий, посмертно), «Лучшая актриса» (Римма Зюбина), «Лучший актер второго плана» (Николай Боклан), «Лучшая актриса второго плана» (Наталья Васько). Две награды достались забавной, хотя и пестрящей всевозможными недостатками картине Алены Демьяненко «Моя бабушка Фанни Каплан». Все, точка: больше ни один полнометражный игровой фильм 2016 г. в лауреаты не попал.

Что касается многострадального закона № 3081-д, то в его тексте обратила на себя внимание одна маленькая деталь. Суть ее в том, что государственная поддержка может быть предоставлена только национальному фильму, а национальным может считаться только фильм, в котором «основная (базовая) версия языковой части звукового ряда создана на украинском или крымскотатарском языке», а именно — не менее 90% реплик. Не на международном английском и, упаси боже, не на русском, используемом в быту 20 миллионами граждан Украины, зато на крымскотатарском, которым владеют приблизительно в сто раз меньше украинских граждан. Почему Верховная Рада приняла, а президент подписал такой закон, вопрос настолько риторический, что даже неловко им задаваться.

Чтобы получить более объемный взгляд на знаковые события в украинском кино, я попросил ответить на одни и те же пять вопросов трех участников кинопроцесса, рассматривающих его с разных профессиональных позиций — продюсера, режиссера и журналиста.

1. В чем заключаются основные достоинства закона о государственной поддержке кинематографии?

2. Каковы главные недостатки этого закона?

3. Как вы относитесь к тому, что государственное финансирование могут получить только фильмы, созданные на украинском и крымскотатарском языках?

4. Насколько уместным, на ваш взгляд, является создание Украинской киноакадемии и премии «Золота дзиґа»? Как вы восприняли ее результаты?

5. Как вы оцениваете нынешнее состояние украинского кино и его ближайшие перспективы?

Арнольд Кременчуцкий, исполнительный продюсер компании PSB Films:

1. Главный плюс этого закона — сам факт его принятия. Все его положительные свойства связаны с социальными факторами, с тем, что государство наконец-то не просто декларирует важность украинского кинематографа, но и предпринимает для его развития какие-то шаги. Не очень-то поняв сам закон, президент долго его рассматривал, но все-таки подписал — и теперь у нас есть основа для дальнейших процессов. При этом никакой гарантии того, что эти процессы будут запущены, пока нет.

2. Главный минус — это обратная сторона главного плюса. Закон эффектный, но абсолютно не прикладной, и тут проблема не в самом законе, а в том, как процессы реформ и модернизации происходят в Украине. Наше государство настолько консервативное, закрепощенное и отстающее по всем своим основным аспектам, что даже самые лучшие начинания в его системе буксуют и вязнут. В тексте закона прописано много правильных вещей, но до того как они начнут работать, может пройти столько времени, что придется начинать все заново.

У нас ведь как делается? К примеру, приняли решение о строительстве детского стадиона, заложили десять кирпичей, восемь балок, пять ворот, три куста, торжественно объявили об этом в новостях и благополучно забыли. Потом тот стадион никого уже не волнует. Другими словами, в силу специфики наших методов управления очень много зависит от государственных органов, от их позиции и решений. По моему убеждению, главной движущей силой воплощения закона в жизнь должно стать Госкино. Ни продюсеры, ни общественные советы, ни какие-то иные структуры без него ничего сделать не смогут. Так работает наша постсоветская система государственного менеджмента.

Но проблема в том, что далеко не всё и не все в системе Госкино соответствуют требованиям нынешней ситуации. У нас во главе стратегии развития киноиндустрии стоит идеология, а должна, как во всем мире, стоять прагматика. Это же кинематограф! Пришло время сбросить кандалы советской ментальности, когда государство должно было за все платить, и ставить кино на твердую финансовую основу, в том числе для обслуживания идеологии. Нужно ориентироваться на цифры экономического, социального, интеллектуального, стратегического и, простите, международного эффекта, а не на политические лозунги сегодняшнего дня.

3. Cовершенно ненормально, что государственное финансирование могут получить только фильмы, созданные на украинском и крымскотатарском языках. Я считаю, что проблема языка — надуманный политтехнологический ход, при помощи которого нас разводят, как идиотов. Для кино такой подход вообще смерть. Как можно заставлять говорить только на украинском (или на крымскотатарском — почему вообще на нем, чем он лучше других?) такую многонациональную страну, как наша? Это полный абсурд!

Как продюсер я должен иметь право снимать на любом языке, на каком захочу, на каком это будет экономически выгодно и целесообразно, не нарушая законы Украины. Я вообще еврей, но живу в Украине и создаю украинское кино. Моя профессиональная активность — например, мои съемки с Люком Бессоном — работает на Украину по всем аспектам, от экономических до репутационных. И все идеологические палки, которые вставляют в мое творческое колесо, дико мешают. Тем более что никакой рациональной основы у них нет.

Я люблю спілкуватись українською мовою. Наприклад, з Юрієм Андруховичем, з яким ми працюємо над сценарієм майбутнього фільму, я розмовляю українською. Також з іноземцями українського походження — це приємно і їм, і мені. Але російською мені комфортніше, особливо коли я роблю кіно. Дайте мені якісний сценарій українською, дайте мені талановитого україномовного режисера, оператора і акторів — і я буду спілкуватися з ними українською. Але доки російськомовного матеріалу, з яким можна інтегруватися в світове суспільство, набагато більше, чому ми маємо себе обмежувати? Тим більше що російською мовою ми знімаємо українське кіно!

4. Конечно, Украине необходимы первичные кинематографические признаки современной страны, и национальная кинопремия в их числе. Но наша обычная проблема в том, что хотели как лучше, а получилось как всегда. То есть не модно, не актуально, не своевременно, а главное — по-любительски неумело. Тот ажиотаж, который сопутствовал «Золотой дзиге», только подчеркнул все ее недостатки. Да, у нас есть кино, оно развивается, но зачем же выкапывать картошку через месяц, после того как вы ее посадили? Дайте ей созреть!

5. Давайте согласимся с тем, что это очень молодое кино в очень молодой стране, и относиться к нему нужно соответственно. Прежде чем вывозить барышню в свет, ее необходимо вырастить и обучить хорошим манерам. Зачем мы ломимся в Канны да на «Оскар», коллеги, вы в своем уме? Куда нам на чемпионат мира с любительской командой? Украина на данный момент — единственная страна из так называемых развитых, где нет ни одного крупного современного кинопроизводственного комплекса, хотя бы такого, как в Румынии, Болгарии, Венгрии, Чехии, Хорватии или Сербии. Ну невозможно же развитие футбола в стране, где нет ни одного современного стадиона!

Нам нужно долго и упорно работать на результат. Госкино должно привозить учителей, специалистов, вкладывать деньги в сценарные семинары и мастер-классы, создавать современную производственную базу. Задатки есть, в Украине полно талантливых людей, но им нужно дать взойти и созреть, а мы постоянно кушаем зеленое. Развитию кино нужно адресовать максимум внимания и приготовиться тратить на это много денег.

Виктория Трофименко, кинорежиссер, автор фильма «Братья. Последняя исповедь», завоевавшего ряд наград на международных кинофестивалях:

1. Основной плюс — то, что у нас появился cash rebate, который давно уже есть в Европе. Он необходим для развития отрасли — не столько творчества, сколько сервиса. Cash rebate — это практика возврата части денег производителям, которые приезжают снимать кино в данную страну. Это выгодно и экономически, и с точки зрения профессионального роста. В мире процесс колеблется от 20 до 50 процентов, но у нас президент, к сожалению, понизил ставку до 16.

Хорошо, что в законе обозначено понятие «развитие проекта». То есть его поддержка теперь будет начинаться еще со стадии написания сценария. Чтобы написать хороший сценарий, нужно время, а значит, необходимо финансирование, потому что рисковать и писать наудачу согласится не всякий. Также в законе упомянуто обеспечение дистрибуции, которая раньше в бюджете отсутствовала. Еще там сказано, что реклама кино приравнивается к социальной рекламе, а значит, наше телевидение будет показывать ее бесплатно. Также важно, что раньше государство финансировало 50%, а теперь — 80%. Это существенное повышение.

2. Мне не очень нравится 50%-ная поддержка телефильмов и телесериалов. С другой стороны, я понимаю логику такого решения. Если мы убрали из телевизора все российские сериалы, нам нужно заполнить эфир собственной качественно сделанной продукцией. Русский рынок закрылся, на уровне европейского в Украине еще никто не снимает, продавать наш продукт некуда, поэтому он действительно нуждается в поддержке. Хотя лично мне бы хотелось забрать у телевидения процентов 20 и отдать кинематографу. Все-таки ТВ — это махина, у них там гораздо больше возможностей.

3. Считаю, что такими ограничениями на использование языков мы закрываем себе мировой рынок. Например, в Америке тонированные фильмы не смотрят, субтитрованные — тоже. Если мы хотим зарабатывать, то должны предусмотреть англоязычный рынок. Раз уж мы из-за войны закрыли российский, надо открыть другие двери. Французы и те поняли: чтобы сделать кино не дотированным, а окупаемым, нужно снимать на английском, и начали они это давно — Люк Бессон, например. В противном случае мы обречены на консервацию.

Мой проект «Дауншифтинг», в основу которого лег роман Леонида Андреева «Дневник сатаны», не был принят как раз по причине языка. Я хотела снимать его на английском с европейскими актерами, 10% в Великобритании, 90% в Индии. Это был первый украинский проект, отобранный в программу «Экран +» при школе Анджея Вайды — я еще застала его в живых. Но у нас этот проект не поддержали.

Разве плохо, что кто-то имеет амбицию делать товар не только для внутреннего потребления, но и на экспорт? Наоборот, таких людей принято ценить. Чтобы быть конкурентоспособными, нужна высокая планка качества. Это идеальный стимул. Мы же на «Евровидении» поем на английском, правда? Почему же такого подхода нет в кино? На мой взгляд, положения закона, касающиеся языка, нуждаются в дополнениях. Надеюсь, они появятся.

4. В принципе, с учетом имевшегося выбора, результат был предсказуем. Мне, например, очень понравилась документальная секция, и я считаю ошибкой, что режиссеры-документалисты не были выдвинуты в номинации «лучший режиссер». Что касается своевременности... Ну, когда-нибудь оно должно было появиться, такие институции и премии есть во всем мире. Это еще одно культурное событие, которое привлекает внимание к кино. В жизни ничто никогда не происходит случайно: раз произошло, значит, было нужно и именно сейчас. Конечно, «Золота дзиґа» по качеству наших работ еще не «Оскар», никаких иллюзий у меня на этот счет нет, но ведь с чего-то нужно начинать.

5. Украинское кино количественно растет. Важно, что нет страха, а есть цели и амбиции. Главное, что процесс идет, и у нас есть шанс, что в конце концов мы начнем двигаться не только быстрей, но и грациозней. Еще не было человека, который бы родился и сразу пошел. Все всегда приходит с опытом.

Сергей Васильев, киножурналист, редактор сайта Национального союза кинематографистов Украины, член Международной федерации кинопрессы ФИПРЕССИ:

1. Главное достоинство закона — введение системы денежных возвратов на съемки кино, которая приближает модель функционирования киноотрасли Украины к мировым стандартам. Второй важный момент — увеличение доли государственного финансирования, которую можно выделять кинопроектам, в частности авторским фильмам. Третий — создание Совета по государственной поддержке кинематографии, который фактически находится над Госагентством по вопросам кино и является коллегиальным органом, формирующимся в значительной степени общественными организациями и самой киноиндустрией.

2. Недостатки закона определяются тем, каким был этот законопроект до того, как его ветировал президент. Предлагалось создать специальный фонд кино как способ аккумулирования средств на поддержку кинематографии, который бы не зависел от ежегодного бюджетного процесса. К сожалению, от этого отказались, поэтому каждый год будет приниматься новый бюджет на кино, и его размер будет зависеть от правительства и депутатов, так что результат непредсказуем. В предыдущем проекте предполагалось, что кинематография будет финансироваться благодаря отчислениям от доходов лотерей в изначально определенных объемах, которые бы не менялись по воле власти. Поэтому говорить о том, что нынешняя позитивная тенденция финансирования кино из госбюджета будет сохраняться в дальнейшем, пока нельзя.

Второй минус связан с тем, что за два года, пока шла работа над законом, аналогичные нормы, в частности, по тем же денежным возвратам, ввели многие страны, являющиеся прямыми конкурентами Украины в области предоставления киносервиса. Проще говоря, Украина благодаря этому закону не вырвалась вперед, а осталась на схожих позициях с другими странами. С учетом того, что у нас военная ситуация в части страны и нестабильная атмосфера в общем, понятно, что при прочих равных обстоятельствах Украина как место для съемок кино особой популярностью пользоваться не будет. Но то, что появилась мотивация для привлечения частных средств в киноиндустрию, можно считать положительным результатом.

3. Положение о том, что национальным является фильм, снятый на крымскотатарском языке, практического значения не имеет — это просто политический реверанс перед крымскотатарским народом. Самое неприятное в данной норме то, что она совершенно не различает игровое, анимационное и документальное кино. С учетом реальной языковой ситуации в Украине, если в игровом кино мы еще можем удерживать моноязыковую среду, то под документальный кинематограф фактически подкладывается мина.

В игровом кино всегда можно сделать несколько языковых версий. Скажем, «Гамер» Олега Сенцова изначально был снят на русском языке, а после получения государственного финансирования сделали украиноязычную версию. Аналогичная ситуация с фильмом «Незламна»: оригинальная версия была с русским языком и украинскими субтитрами, а Госкино предоставили версию на украинском. Однако, безусловно, такая жесткая норма — 90% реплик на украинском языке — является ограничивающим фактором, не учитывающим художественную природу произведения.

Мы ведь говорим не только о русском языке. Мы говорим также об английском языке, да и о любом другом. Создавать кинопродукцию с другими странами мы в таких условиях в полном объеме не сможем, и это не очень позитивный фактор. Хотя мне кажется, что на практике этот вопрос будет решен тем же способом — путем создания нескольких языковых версий.

4. Я поддерживаю создание и академии, и премии. Я вошел в академию и принимал участие в голосовании. Конечно, мне кажется, что более правильным путем было бы развивать и повышать статус уже существующих премий — им. Довженко, Шевченковской, Премии Союза кинематографистов, которую в этом году будут вручать уже четвертый раз и которая в медийном плане сильно проигрывает «Золотой дзиґе». Но если есть желание привлечь дополнительное внимание к украинскому кино, то премия — один из способов это сделать.

Результаты, если учесть принцип формирования номинаций, были прогнозируемы. Мне не совсем понравилось, что в актерских номинациях свели вместе исполнителей ролей в полнометражных и короткометражных фильмах, но в целом итоги отражают ситуацию в украинском кинематографе. В частности, все фильмы, получившие награды, были созданы при финансовой поддержке Госкино. То, что в выигрыше оказались картины, снятые на государственные деньги, — один из характерных симптомов состояния украинского кино, где государство является по сути главным инвестором.

Кстати, закон о поддержке кинематографии как раз должен усилить индустриальную составляющую, увеличить возможность привлечения частного капитала и уменьшить зависимость от госфинансирования. Но принятый вариант закона в этом плане не столь радикален, как первоначальный. И в этом его минус.

5. Состояние украинского кино можно оценивать по двум параметрам. Если сравнивать с тем, что было в Украине раньше, то объективно мы имеем поступательное движение вперед. Есть коммерческие проекты, которые выходят на экраны и пользуются вниманием зрителей. Есть фильмы, которые пытаются охватить весь спектр жанров, активно развивается молодая кинематография, сохраняется интерес к документальному кино.

Но если мы сравним украинский кинематограф с мировым, то, конечно, особого прогресса мы не увидим. Пример «Племени» уже приелся, постоянно вспоминать об этой работе Мирослава Слабошпицкого не хочется, но, к сожалению, после «Племени» ярких фестивальных работ у нас не было. Яркого хита, который был бы популярен в мире или хотя бы получил в Украине результат на уровне американских блокбастеров, мы тоже не видим.

В целом мы постепенно поднимаемся из той ямы, в которой находились раньше, но все равно еще далеко позади. Конечно, за определенными исключениями, которые связаны с творческими достижениями конкретных режиссеров — того же Слабошпицкого в игровом кино и Сергея Буковского в документальном. Эти большие авторы существуют как бы вне внутренних процессов. Еще я специально не упомянул Сергея Лозницу, потому что два его последних фильма были созданы без поддержки Украины.

Благодаря такому автору, как Лозница, можно говорить, что украинское кино как искусство на мировой арене присутствует. Но украинского кино как индустрии там, к сожалению, нет.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Генплан Одессы — зеркало проблем развития города

Как отыскать жемчужину в макулатуре? Вопрос кажется простым, но решается очень трудно

Чем «ракеты» похожи на дирижабли

В середине мая в Николаеве и Херсоне состоялась почти революция — открылось...

Сломанные кости и гнилая кровь

Двумя главными движителями Мининфраструктуры, кажется, стали психоанализ и магия....

Алло, это мусорный бак?

В начале мая в центре Киева установили 50 мусорных контейнеров нового типа для твердых...

Скажите: сыр!

Люди сначала добавляют в молоко воду и соду, а потом становятся постоянными клиентами...

Загрузка...
Загрузка...

Люди Победы в бессмертном строю

Судя по всему, в этом году Украина в последний раз будет отмечать День Победы. По мнению...

В сентябре доллар будет стоить 30 гривен

Потому что химики и аграрии не смогли договориться о справедливой цене на минеральные...

Два года тяжкой и активной борьбы

Глава ГПСУ Виктор Назаренко обратился к личному составу с просьбой не позорить себя

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка