Третейские суды в Украине: история и современность

№44(794) 4 — 10 ноября 2016 г. 02 Ноября 2016 0

В Киеве 4 ноября открылся IV Всеукраинский съезд третейских судей. Такие съезды выступают высшим органом третейского самоуправления в нашей стране. В условиях перманентной реформы отечественной судебной системы, без видимых успехов продолжающейся вот уже второе десятилетие, особую актуальность обретают субъективно сдерживаемые государством перспективные формы негосударственного (договорного) разрешения споров. К таковым относится третейское рассмотрение как одна из древнейших форм разрешения споров, возникшая задолго до появления государственных судебных институтов.

Принципы третейского рассмотрения, сформулированные еще в седой древности, до настоящего времени остаются актуальными при решении многих вопросов формирования не только третейских судов, но и судов государственной системы правосудия. Ведь именно догосударственные формы разрешения споров, возникшие в период обычного права, оказали решающее значение на законодательное регулирование основополагающих принципов государственного судопроизводства, потеснившего со временем договорное разрешение споров.

В отечественной историографии третейский суд впервые упоминается в Ипатьевской летописи в 1169 г.

В период Великого княжества Литовского (ВКЛ) основу деятельности третейских судов составляли статуты ВКЛ 1529, 1566 и 1588 гг. В соответствии со статутами решение третейского суда по юридической силе приравнивалось к решению суда государственного. И если такое решение не исполняли добровольно, то его исполнение обеспечивалось принудительно земским судом по инициативе заинтересованной стороны.

Впервые деятельность третейских судов на Руси была урегулирована Соборным уложением 1649 года.1 Именно в этот период перехода от сословно-представительской монархии к эпохе абсолютизма усиливается стремление государства к регуляции как можно более широкого спектра общественных отношений, включая деятельность третейских судов.

_______________________________
1 Российское законодательство X—XX вв. В 9 т. — Т. 3. Акты Земских соборов. — М.: Юрид. лит., 1985. — С.512.

 

Вместе с тем власть в принципе не возражала против существования третейских судов, поскольку такая форма разрешения споров реально разгружала великокняжеский суд. Оперативность, низкая затратность, более широкие пределы судебной дискреции и значительно более выгодные возможности примирения определяли ощутимые преимущества третейского рассмотрения по сравнению с государственными судами.

Правовое устройство третейских судов Левобережной Украины принципиально не отличалось от такового на Правобережье.

На украинских землях третейский суд получил развитие в проекте первого систематизированного сборника правовых норм, известного под сокращенным названием «Права, по которым судится малороссийский народ» 1743 года.2 Хотя сборник так и не вступил в законную силу, он положительно повлиял на развитие украинского правоведения в целом и на генезис третейского рассмотрения в частности.

_______________________________
2 Права, по которым судится малороссийский народ / Под ред. проф. А. О. Кистяковскаго. — К.: Университетская типография (И. И. Завадскаго), 1879.

 

Указом Николая I 15 апреля 1831 г. было утверждено Положение о Третейском суде Российской империи. Принято считать, что именно с этой даты начинается официальная история третейских судов России.

Положение сохранило преемственность принципов, определенных в статьях Соборного уложения 1649 г., и было полностью включено в состав Свода законов Российской империи 1833 г. С того времени вплоть до судебной реформы 1864 г. в России существовали так называемые «узаконенные» третейские суды, которые сегодня принято именовать постоянно действующими или (в теории права) институциональными.

Наряду с институциональными существовали и третейские суды как прообраз ныне действующих судов ad hoc — у латинян это означало «только для этого случая». Отличие от институционального состояло в том, что суд ad hoc создавался исключительно для разрешения конкретного дела и переставал существовать сразу же после его разрешения. Решение такого суда было окончательным и обжалованию не подлежало. Институциональный же третейский суд создавался как постоянно действующий орган третейского рассмотрения.

В результате судебной реформы 1864 г. принципы существования и деятельности третейских судов подверглись существенному пересмотру. В частности, были ликвидированы институциональные третейские суды. Право третейского рассмотрения было оставлено третейским судам ad hoc.

Как ни странно, но события 1917 г. послужили мощным импульсом для дальнейшего развития третейского рассмотрения. Свидетельством тому — декрет ВЦИК «О третейском суде» от 16 февраля 1918 г.

Декрет реанимировал постоянно действующие третейские суды. За исключением «лишь дел, подсудных специальным судам или иным установлениям, на основании законов о трудовом договоре и о социальном страховании»,3 все споры по гражданским делам и даже «частноуголовные» дела, именуемые сегодня делами частного обвинения, разрешалось передавать на рассмотрение третейским судом.

_______________________________
3 Цит. по: Декреты Советской власти. — Т. 1. 25 октября 1917 — 16 марта 1918.

Со временем в результате обострения политической реакции, усиления репрессивной деятельности государства и возникновения особых судов деятельность третейских судов была свернута. Как социально-правовой институт они были реставрированы лишь в 1961 г. в связи с принятием Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик. Например, к Гражданскому процессуальному кодексу Украинской ССР 1963 г. прилагалось Положение о третейских судах. В 1975 г. было принято Положение о третейских судах для рассмотрения хозяйственных споров.

В настоящее время деятельность третейских судов в Украине регулируется принятым в 1994 г. законом «О международном коммерческом арбитраже», а также законом «О третейских судах» (2004 г.). Невзирая на то что международный коммерческий арбитраж по своей сути является третейским судом, «обыкновенным» третейским судам рассматривать дела с участием нерезидентов непозволительно: такое право законодателем предоставлено исключительно Международному коммерческому арбитражному суду.

Если в текст первого закона за его более чем двадцатилетнюю историю существования было внесено лишь два изменения, касающихся регуляции второстепенных процессуальных деталей, то второй, не успев родиться, достаточно быстро оброс десятками весьма существенных изменений и дополнений, вследствие чего полномочия третейских судов были сужены до неприличия, а их деятельность — зарегулирована до предела!

Особую озабоченность вызывает настойчивое стремление законодателя к постоянному сужению сферы полномочий третейских судов. В частности, только за последние годы из подведомственности третейских судов исключены дела о спорах, предметом которых является недвижимое имущество, включая земельные участки; если по результатам разрешения спора исполнение решения повлечет за собой необходимость совершения действий органами государственной власти, местного самоуправления, их должностными или служебными лицами; о спорах, связанных с защитой прав потребителей, включая потребителей банковских услуг или услуг кредитных союзов etc.

Поводом для этого послужили многочисленные нарушения законности, допускавшиеся третейскими судами, особенно в сфере регулирования прав собственности на объекты недвижимого имущества и земельные участки, а также при рассмотрении дел о спорах, связанных с исполнением кредитных договоров, сопровождавшихся многочисленными нарушениями прав потребителей. Массовость этих нарушений вызвала неверие законодателя в возможность соблюдения третейскими судами законности в этих сферах и повлекла за собой существенное сужение предмета деятельности третейских судов.

Подобные «вольности», допускавшиеся судьями третейских судов при разрешении этих споров, конечно же, недопустимы. Вместе с тем они свидетельствуют о несовершенстве механизма контроля государства за деятельностью третейских судов в целом и прежде всего о недостатках контроля компетентных судов за исполнением решений, принятых третейскими судами, а также о бесконтрольности органов госуправления, исполняющих такие решения.

В то же время закон «О третейских судах» полон недостатков явно субъективного толка. Так, п. 12 ст. 6 не допускает рассмотрения третейскими судами дел, одной из сторон в которых является нерезидент Украины. Такое исключение, однако, выглядит необоснованным — хотя бы потому, что эта категория дел и без того отнесена к компетенции Международного коммерческого арбитражного суда еще со времени принятия закона «О международном коммерческом арбитраже» в 1994 г. При этом статьей 2 этого закона запрет распространен и на третейские суды ad hoc.

Закономерно, что у нерезидентов это положение вызывает обоснованное недоумение. Они не могут понять, почему им следует обращаться исключительно в МКАС Украины даже в тех случаях, если они готовы передать возникший спор на рассмотрение суда ad hoc, судей которого они сами избирают (назначают) по своему усмотрению и которым, соответственно, всемерно доверяют! Тем более что статьей IV Европейской конвенции о внешнеторговом арбитраже, ратифицированной Украиной еще в 1963 г., непосредственно предусмотрено право сторон на передачу таких споров как постоянному арбитражному органу, так и суду ad hoc.

Более того, о полезности арбитража (третейского суда) как метода, широко применяемого для разрешения споров в сфере международной торговли, идет речь в преамбуле закона «О международном коммерческом арбитраже». Ведь именно этот метод лежит в основе деятельности любого третейского суда, включая, разумеется, и суды ad hoc.

Право передачи сторонами возникшего спора на разрешение суда ad hoc, наконец, прямо провозглашается и в ст. 2 Типового закона ЮНСИТРАЛ о международном торговом арбитраже 1985 г. с изменениями, принятыми в 2006 г. (www.uncitral.org)

Видимо, настало время ликвидировать этот юридический «дуализм» в отечественном законодательстве и без какой-либо дискриминации предоставить всем третейским судам право рассмотрения споров с участием нерезидентов. В пользу такого решения говорит не только зарубежная практика организации третейского рассмотрения, но и существующая система контроля государственных судов за законностью решений третейских судов.

Декларативность отечественного закона «О третейских судах» (далее — Закон) отчетливо видна также на примере его отдельных норм, которые при надлежащем правовом содержании имели бы неоценимое практическое значение для эффективного третейского рассмотрения.

К числу таких прежде всего следует отнести ст. 40 Закона, которая регулирует применение третейским судом мер обеспечения иска. Эта статья является наглядным образчиком совершенно бессмысленной и ни к чему не обязывающей законодательной формулировки. В ней дословно сказано, что «третейський суд може витребувати від будь-якої сторони надати належне забезпечення позову...»

Оставив на совести законодателя филологические огрехи этой формулы, отметим, что отсутствие у третейского суда каких бы то ни было властных полномочий навсегда омертвляет эту норму и, без возможности применения судом реально осязаемых обеспечительных мер принудительного характера, придает ей очертания ничем не гарантированной декларации, превращая ее в пустой звук. Иначе действительно — каким же иным образом без применения обязательных мер принудительного характера можно заставить ответчика обеспечить исполнение будущего решения третейского суда?

Но законодатель почему-то не предоставил третейскому суду права на обращение к компетентному суду как к государственному органу, исполнение решений которого обеспечивается силой государственного принуждения, за содействием в принудительном исполнении принятых третейским судом обеспечительных мер и не обязал компетентные суды оказывать третейским судам такое содействие.

Вместе с тем, пункт 1 ст. 17 Н Типового закона прямо предусматривает возможность «приведения в исполнение компетентным судом обеспечительных мер, вынесенных арбитражным судом».

Несомненно сырой в этом отношении также выглядит и ст. 43 Закона, регулирующая вопросы назначения экспертизы третейским судом. Как известно, порядок назначения и проведения судебной экспертизы строго регулируется процессуальным законодательством, которое не ведает такого инициатора назначения экспертиз, как третейский суд. Закон Украины «О судебной экспертизе» не предоставляет судебным экспертам вообще, как и экспертам государственных специализированных экспертных учреждений в частности, права проводить экспертизы на основании определений третейских судов.

Особо отметим, что в тексте этой нормы речь идет лишь об обязанности стороны третейского рассмотрения «замовити проведення експертизи» и не более того, что само по себе вызывает как минимум недоумение.

Не менее существенные замечания возникают и к содержанию ст. 38 Закона в части, регулирующей порядок предоставления сторонами документальных доказательств, находящихся у лиц, не являющихся участниками третейского рассмотрения. Ответственность за предоставление таких доказательств Законом возлагается исключительно на стороны спора.

При этом Закон не содержит даже намека на обязанность компетентных судов оказывать необходимое содействие третейскому суду как в вопросах назначения экспертизы, являющейся процессуальным инструментом получения доказательств, так и в получении каких бы то ни было иных доказательств, равно как и в решении любых других процессуальных вопросов.

В отличие от этого, ст. 27 Типового закона и в этом случае обязывает компетентный суд содействовать суду арбитражному в получении необходимых доказательств.

Невзирая на развернутую в стране шумную антикоррупционную кампанию, проводящуюся в течение нескольких последних лет, в Законе до сих пор присутствуют нормы, содержащие откровенно коррупционные риски.

Как, например, в этом отношении следует понимать ч. 3 ст. 24 Закона, императивно предписывающую возможность получения третейским судьей суда ad hoc гонорара только от одной из сторон спора? Или кому из судей в таком случае следует выплачивать гонорар, если стороны определили суд ad hoc в составе трех или большего непарного количества судей?

Совершенно очевидно, что обещанный третейскому судье в таком случае гонорар является неизбежным катализатором потенциального конфликта интересов. Суть его состоит в очевидном противоречии частного интереса лица, подогретого гонораром только одной из сторон спора, и полномочиями такого лица во время выполнения им функций третейского судьи. Такой фактор, несомненно, несет в себе опасную коррупционную составляющую, поскольку может существенно повлиять на объективность и непосредственную заинтересованность третейского судьи, пребывающего под прямым воздействием материального интереса, определяемого результатами третейского рассмотрения. Это деяние, бесспорно, подпадает под определение потенциального конфликта интересов как основы коррупционного деяния, ответственность за которое предусмотрена законом «О предотвращении коррупции» и соответствующими нормами Уголовного кодекса и Кодекса Украины об административных правонарушениях.

Современное состояние национального законодательства Украины, регулирующего деятельность третейских судов, конечно же, не ограничивается перечнем недостатков, упомянутых в этой публикации. Изъянов в нем гораздо больше. Именно поэтому проблема всеобъемлющего законодательного усовершенствования этой сферы общественных правоотношений требует принципиального переосмысления, углубленного научного исследования и безотлагательного вмешательства с целью устранения имеющихся недостатков, препятствующих развитию третейского рассмотрения.

Подведем итоги изложенного.

1. Единство задач, социальной сущности и правовой природы третейских судов настойчиво требует устранения правового дуализма в регуляции их деятельности, существующего в виде законов «О международном коммерческом арбитражном суде» и «О третейских судах»: третейское рассмотрение должно регулироваться одним, а не несколькими законодательными актами.

2. Целью единого законодательного регулирования этих правоотношений должно стать исключение любых элементов дискриминации: право рассмотрения споров с участием нерезидентов, включая суды ad hoc, следует предоставить каждому третейскому суду, учрежденному и действующему на законных основаниях.

3. Для усиления контроля за законностью третейского рассмотрения и повышения его эффективности необходимо реально обеспечить деятельность третейских судов силой государственного принуждения путем предоставления компетентным судам соответствующих полномочий, направленных на содействие в реализации процессуальных решений третейских судов.

4. Следует привести деятельность третейских судов в соответствие с требованиями антикоррупционного законодательства, исключив из него нормы, содержащие коррупционные риски.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Облога облгазів

Чому держава і далі дозволяє безоплатно використовувати власні газорозподільні...

Ларчик Кубива

Межведомственная комиссия под председательством вице-премьер- министра...

Новая льгота для работодателей

Взял на работу участника АТО — получи налоговую льготу

Судья: добропорядочность или увольнение

Все кандидаты в судьи будут проходить отборочный экзамен в форме...

Экономика бессильна, если коррупция системна

Вернуть деньги экс-президента можно и на основании имеющихся

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка