Черногория: напряженность как наследие независимости

№23(775) 10 — 16 июня 2016 г. 03 Июня 2016 5

Десятилетие назад (вот уже и первый юбилей) скупщина Черногории 3 июня объявила о независимости страны, разорвав Государственный Союз с Сербией. Этот акт парламента поставил точку в истории Югославии: Госсоюз Сербии и Черногории был образован в 2003-м как правопреемник Союзной Республики Югославия (которая существовала в 1992—2003 гг.), неофициально его даже именовали «Малой Югославией». Провозглашению независимости предшествовал проведенный 21 мая 2006 г. референдум, после которого, однако, остался ряд вопросов.

Так, по критериям Евросоюза, для признания независимости за нее должны проголосовать не менее чем 55% участников референдума, пришедших на участки (хотя по черногорскому закону достаточно было простого большинства). Фактически при явке 86,5% за отделение от Сербии проголосовали 55,6% — чуть больше необходимого минимума.

К тому же по предварительным данным ожидалось 55,3%, а лидер «юнионистов» Предраг Булатович утверждал, будто за независимость отдали голоса всего 54%. Оппозиция потребовала пересчета бюллетеней, но ей в этом отказали.

Референдум расколол черногорское общество. Идея независимости получила однозначное одобрение на Адриатическом побережье страны, где население живет за счет интуризма и ориентируется на «западные ценности», и в исторической столице государства — Цетине. Правда, в нынешней столице Подгорице до заветных 55% чуток не дотянули.

В то же время жители горных районов голосовали за сохранение конфедерации с близкой по культуре Сербией. Особенно активно ратовали за это сербы, составляющие 30% населения страны.

Зато абсолютную поддержку самостоятельности продемонстрировали живущие в Черногории албанцы, босняки и хорваты. Например, в самом южном городе страны Ульцинь, где подавляющее большинство составляют албанцы, за независимость высказались 87,6% участников референдума. Фактически именно голоса представителей яро настроенных против Сербии нацменьшинств и определили исход волеизъявления в этой бывшей югославской республике.

Показательна реакция тогдашнего премьер-министра Косово Агима Чеку: «Это последний акт исторической ликвидации Югославии. В этом году Косово последует примеру Черногории». Получается, что отделение Черногории подтолкнуло и косовских албанцев к более решительному сепаратизму. А поскольку косовское самоопределение, проведенное против законов Сербии, было использовано и как прецедент для Крыма, выходит, что отголоски событий 2006 г. в Черногории опосредованно коснулись и нашей страны.

За и против НАТО

Раскол, заложенный референдумом 2006-го, сохраняется. Ныне он получил концентрированное выражение в коллизиях вокруг вопроса о присоединении Черногории к НАТО. За вхождение в альянс усиленно ратует нынешняя власть в Подгорице, которая этот вопрос уже практически решила положительно: 19 мая 2016 г. в Брюсселе министры иностранных дел стран НАТО подписали протокол о вступлении Черногории в организацию. Теперь дело за тем, чтобы этот документ ратифицировали все государства НАТО, после чего ряды блока пополнятся 29-м членом. Однако такая перспектива вызывает категорическое неприятие у огромной части населения, и несогласные выходят на акции протеста, зачастую переходящие в бои с полицией.

Люди не забыли, как весной 1999 г. Черногория также подвергалась ударам натовцев. В июне 2015-го генсек альянса Йенс Столтенберг в ходе визита в страну «выразил сожаление» в связи с жертвами среди мирного населения, но не принес извинений по поводу тех событий.

Парламент Черногории 16 сентября 2015 г. принял резолюцию за членство в альянсе — ее поддержали 50 депутатов скупщины, 26 высказались против, трое воздержались.

Но настроения в обществе совсем иные, хотя результаты соцопросов в значительной мере расходятся — видимо, эти исследования не вполне объективны. В прошлом году власть твердила, что вступление в НАТО «находит поддержку в обществе». Однако по данным майского опроса за членство в Альянсе выступают 45% черногорцев, а против — 55%; причем 57% полагают, что решение нужно принимать на референдуме, и только четверть опрошенных не видят в этом необходимости.

Премьер Черногории Мило Джуканович пообещал натовским партнерам «активно работать над укреплением поддержки населением страны ее членства в НАТО». Надо полагать, усилия по «промыванию мозгов» граждан активизируются. Глава правительства также отметил, что вступление в НАТО не требует референдума — а стало быть, спрашивать народ и реагировать на протесты власть не собирается. Ратификация упомянутого протокола от 19 мая займет предположительно около года.

Понятно, что с чисто военной точки зрения вступление Черногории в альянс не имеет никакого значения. На момент обретения независимости в 2006-м войско Черногории насчитывало 6,5 тыс. чел. Военная реформа предусматривает сократить численность личного состава до 2,5 тыс. «контрактников». Унаследованные от югославской армии 65 устаревших танков Т-55 были сразу ликвидированы. Та же судьба постигла легкую штурмовую авиацию — теперь в ВВС числятся только вертолеты.

После того как Сербия лишилась выхода к морю, Черногории достались ВМС союзного государства, но их радикально сократили. Ныне, по некоторым данным, сохранились два фрегата и два ракетных катера. Да и они, впрочем, Черногории не нужны: ее ВМС намерены в будущем ограничиться патрулированием прибрежных вод.

Определенное стратегическое значение имеют военно-морские базы и порты Черногории — Бар и стоянки удобного Которского залива (Бока Которска).

Нужно заметить, что Черногория немедля присоединилась к программе НАТО «Партнерство ради мира» и направила свой контингент в Афганистан. Вряд ли он там был кому-то нужен, но в этой дали погиб один из черногорских военнослужащих.

По-видимому, эта страна интересна Северо-Атлантическому альянсу преимущественно как инструмент давления на Сербию, которая теперь оказывается в плотном натовском кольце. К тому же порт Бар, через который она ведет морскую внешнюю торговлю, переходит под полный контроль альянса. Кроме того, принятие в НАТО еще одной славянской страны имеет немалое моральное значение: это, видимо, должно продемонстрировать изоляцию России на Балканах.

Реакция Москвы на «атлантические поползновения» Черногории, естественно, была негативной — с предостережением относительно принятия ответных мер, — но не слишком громкой, учитывая военно-политическую ничтожность без пяти минут члена НАТО и его значительную удаленность от российских границ. В России многие воспринимают такой шаг Подгорицы как недружелюбный акт, как предательство, хотя это не совсем так.

Действительно, со времен Петра I сохранялась тесная ориентация Черногории и Сербии на Россию. Достаточно вспомнить хотя бы полуанекдотический эпизод, когда Черногория в 1904 г. объявила войну Японии, желая поддержать Россию, благодаря усилиям которой была достигнута независимость этой балканской страны по итогам русско-турецкой войны 1877—1878 гг. И озадаченным японским адмиралам пришлось искать на карте новоявленного противника... Но тем не менее в среде политической и интеллектуальной элиты обеих балканских стран издавна шла борьба пророссийской и прозападной партий.

За 100 лет изменилось, пожалуй, лишь то, что «пророссийская» партия стала куда более беззубой, более склонной к соглашательству с евроатлантистами. Ну и, разумеется, гранты и поддержка прозападных НПО сильно изменяют умонастроения.

Экономика определяет политику черногорских властей

Устремленность правящих кругов Черногории в НАТО обусловлена, как представляется, прежде всего социально-экономическими основаниями и мотивами. В былые времена в Югославии Черногория считалась одной из наиболее отсталых республик, уступая в экономическом развитии не только Словении, Хорватии и Сербии, но и Боснии. Сейчас она по ВВП на душу населения (по ППС — 15 тыс. долл.) немного опережает Сербию и Македонию, уступая лишь Словении и Хорватии, но проблем в экономике хватает.

После обретения в 2006-м независимости рост национального хозяйства идет ни шатко ни валко. Лишь в первые два года произошел мощный рывок — по 7,5%. Но в 2009-м наступила рецессия (минус 5,7%); она повторилась в 2012-м (минус 2,5%). В 2013—2015-м среднегодовой прирост составил 2,7%. В 2014-м отрицательное сальдо торговли товарами и услугами составляло 0,91 млрд. долл., или половину национального экспорта. Причем это был большой прогресс по сравнению с показателями 2007-го: 1,5 млрд. долл., или 100% экспорта.

Соответственно госдолг с 40,7% ВВП в 2010-м увеличился в прошлом году до 66,4%. Очевидно, что страна экономически очень зависима от заграницы. И если в плане турпотока и недвижимости ей крайне важна дружба с Россией, то в ее торговле доля РФ ничтожна.

Главная беда Черногории — огромная безработица, которая почти все годы независимости устойчиво держится на уровне 16—19%. Ситуация усугубляется такой типичной для бывших соцстран проблемой, как коррупция. Недовольство населения своим экономическим положением и внутренней политикой правительства, категорическое несогласие с внешнеполитическим курсом властей на вступление в НАТО порождают бурные акции протеста.

Понятно, что рвение, с которым руководство Черногории предпринимает шаги на сближение с евроатлантическими структурами, обусловлено потребностью опереться на поддержку Запада. Лидеры ЕС и НАТО привычно нахваливают Черногорию за ее «успехи», одновременно заявляя о необходимости «продолжать реформы». Мол, так держать, мы поможем!

Премьер Черногории Мило Джуканович (справа) пообещал США и НАТО не реагировать на мнение народа // inosmi.ru

Мило Джуканович, который руководит Черногорией как премьер-министр и президент с малыми перерывами уже почти четверть века, относится к той породе политиков, которых в нашей стране когда-то называли метким словом «коммутант». Он родился в 1962 г. в семье судьи, видного члена партии, вступил в Союз коммунистов Югославии еще в школе в 1979-м, а в 26 лет уже был избран в ЦК СКЮ. Затем молодой карьерист (при поддержке, к слову, Слободана Милошевича) совершил в своей республике так называемую антибюрократическую революцию, оттеснив от власти старые кадры, и стал доминировать в политической жизни Черногории.

Стремление к власти поставило Джукановича в оппозицию к Милошевичу и к Сербии, что подрывало изнутри союзное государство и тем самым усиливало ориентацию черногорского лидера на ЕС и НАТО. Государство Югославия еще существовало, а Черногория уже отказалась от его валюты — динара, — перейдя сначала к немецкой марке, а затем — к евро. Таким образом, было надорвано экономическое единство республик, что сделало неминуемым и их политический разрыв, оформившийся — по инициативе Джукановича — в 2006 г.

Уже в конце 90-х Демократическая партия социалистов Черногории (ДПСЧ) — партия Джукановича, в которую в 1990 г. была преобразована компартия, — раскололась, причем против Мило Джукановича выступил его же бывший соратник Момир Булатович, первый президент Черногории (1990—1998 гг.), поддерживавший политику Милошевича. В результате раскола возникла оппозиционная Социалистическая народная партия Черногории — левая социал-демократическая и «просербская», выступающая против членства в НАТО. Впрочем, евроинтеграцию поддерживает и она. Это соответствует запросам в обществе: около половины граждан — за вступление в Евросоюз, тогда как противников такой ориентации раза в три меньше (многие к этому просто безразличны).

Нынешний политический кризис привел к тому, что с правящей партией порвал ее давний союзник — Социал-демократическая партия Черногории. И вот 19 мая скупщина сместила с поста спикера лидера «эсдеков» Ранко Кривокапича, который, уходя, пригрозил, что «из-за плохой экономической политики в стране возможны беспорядки и нестабильность». В Черногории в сентябре должны пройти выборы в парламент, так что ожидается жаркий политический сезон.

Выборы здесь проходят по пропорциональной системе; порог — 3%, но для партий нацменьшинств он понижен до 0,35—0,7%. Судя по опросам, первой опять станет ДПСЧ, оппозицию ей возглавят просербские правые.

«Геть от Белграда!»

Каждый, кто бывал в Черногории, подтвердит, что это удивительно красивая страна. И люди здесь приветливы, гостеприимны, с чувством собственного достоинства и с отменным чувством юмора. И пусть черногорцы слывут среди соседних народов отъявленными лодырями — они без тени обиды, с улыбкой относятся к такому имиджу, еще и подкрепляя его всяческими байками. Местный фольклор полон шуток на эту тему, наподобие «Десяти заповедей черногорца»: «Возлюби кровать свою, как самого себя» и т. п.

Черногорцы и сербы — народы «одного корня», различия которых обусловлены относительной природно-географической изоляцией Черногории и тем, что для сербов в старину главным занятием было земледелие, а для черногорцев — скотоводство. Этноним «черногорцы» появился в конце XIV столетия.

Сербы, хорваты, черногорцы и мусульмане-босняки говорят на одном языке — сербохорватском — с некоторыми диалектными различиями (скажем, черногорцы употребляют немало слов, позаимствованных из итальянского). Ныне эти различия всячески раздуваются на высоком государственном уровне с целью обособить самостоятельные хорватский, боснийский и черногорский языки. Государственным языком в Черногории считался сербохорватский до конституции 2007 г., утвердившей таковым черногорский язык, для которого — в отличие от хорватского и боснийского — даже не установлен литературный стандарт.

И до сих пор больше половины жителей страны считают родным языком сербохорватский. Правда, доля тех, кто указывает в качестве родного языка именно черногорский, неуклонно растет: по переписи 2003 г. их было 22%, а по переписи 2011-го — уже 37%.

Орудием «вестернизации», ориентирования нации на путь «евроатлантизма» служит и письменность. Конституция Черногории в соответствии с национальными традициями утверждает равноправие кириллицы и латиницы, однако первая явно вытесняется второй, и этот процесс фактически поощряется государством. Сайты госструктур либо ставят латиницу на первый план, либо не используют кириллицу вообще; а военных обязали писать только латиницей. Например, когда я побывал в Черногории в 2007 г., уже тогда достаточно было просто пройтись по улицам, чтобы заметить, что латиница здесь преобладает.

Впрочем, вуковица (сербский вариант кириллицы, названный в честь Вука Караджича, создателя сербской азбуки) «выходит из моды» и в самой Сербии, также стремящейся «в Европу». Причем политологи отмечают, что определенные, так сказать, алфавитные пристрастия четко определяются политической позицией. Партии и массмедиа «пророссийской» и консервативной ориентации отдают предпочтение вуковице, а вот либералы и «западники» полностью перешли на латиницу. Ею все больше пользуется молодежь, а соответственно и ориентированные на нее сайты.

По данным опроса 2014 г., в Сербии только латиницей пишут 47% жителей (57% среди пользователей интернета, 65% среди молодежи), только кириллицей — лишь 36% (29% среди пользователей интернета, 18% среди молодежи). При этом латиница в еще большей степени доминирует в столице Белграде и в Воеводине*, а кириллице отдают предпочтение только в сельских, консервативных районах востока и юга страны.

______________________________
* Воеводина — автономный край Сербии, расположенный севернее Дуная и граничащий на севере с Венгрией, на западе с Хорватией, на юго-западе с Республикой Сербской, на востоке с Румынией. Здесь проживают свыше 1,9 млн. человек (по данным переписи 2011 г.), или 26,9 % от общего населения Сербии. Здешнее население включает представителей 26 этносов; в крае на официальном уровне используются шесть языков. 

Стремление правящих кругов Черногории отмежеваться от Сербии проявилось и в государственной символике. Принятый в 2004 г. флаг — красное полотнище с золотой каймой и гербом, изображающим золотого двуглавого орла, — не является историческим флагом Черногории. Похожий, но не совсем такой флаг был у Княжества Черногории в 1852—1910 гг., а вот флаг Королевства Черногория 1910—1918 гг. имел ту же расцветку, что и сербский: три горизонтальные полосы (сверху вниз) — красного, синего и белого цветов — с двуглавым орлом. Оттого сторонники сохранения тесных связей с Сербией в знак протеста против чуждой им символики продолжают вывешивать свой «триколор».

Дремлющие «этнические бомбы»?

Каждый третий гражданин Черногории — этнический серб. И понятно, что при таких условиях проведение политики вытеснения всего сербского представляет собой реальную опасность для государства. В свое время у сербов вызвало протест намерение властей заменить в их школах обучение сербскому языку преподаванием черногорского, создаваемого с идеологически обусловленными целями. Конституция Черногории гарантирует официальный статус языкам меньшинств — сербскому, хорватскому, боснийскому и албанскому, — однако власти нередко пытаются урезать языковые права этих этносов.

Согласно переписи 2011 г., среди населения Черногории 12,5% составляют босняки и «славяне-мусульмане», 5% — албанцы, по 1% — цыгане и хорваты. Православных — 74%, мусульман — 20% (эту религию исповедуют не только босняки и большинство албанцев, но и часть черногорцев), католиков — 3,5%, атеистов — 1,3%.

Албанцы преобладают, как уже упоминалось, в Ульцине, а также в городке Тузи в районе Подгорицы, на границе с Албанией. Власть изначально заигрывала с ними, используя в своих интересах их антисербские настроения, однако албанская община потенциально опасна для существующего государства не только в силу культивирования в соседней стране идеи «Великой Албании», но и потому, что албанцы наименее благополучны в социально-экономическом отношении. Среди них выше уровень безработицы (и без того высокий в Черногории), они нередко сталкиваются с дискриминацией при приеме на работу в государственные учреждения.

Год назад в Тиране был опубликован аналитический доклад, в котором утверждалось, что 75% албанцев Черногории недовольны своим положением, причем 82% полагают, что правительство не развивает самоуправление в местах их компактного проживания.

С другой стороны, растет экспансия бизнеса Албании в Черногорию; албанцы даже, как сообщает пресса, скупают недвижимость у россиян, которые чувствуют себя все более неуютно в некогда братской стране. Все эти факторы говорят, что в случае политической дестабилизации Черногории есть угроза повторения в отдельных ее районах «македонского сценария».

«Славяне-мусульмане» составляют почти 100% населения в муниципалитете Рожае в восточном выступе территории страны, граничащем с неспокойным Косово.

Еще недавно, кстати, у Черногории имелся территориальный спор с Боснией и Герцеговиной. Предметом его послужило село Суторина на побережье, граничащее с Хорватией и Боснией. Суторина была закреплена за Черногорией в 1947 г., но в 2006-м боснийцы поставили вопрос о ее возвращении им. Для них это серьезный вопрос экономики, политики и национального престижа, если учесть, что у Боснии есть лишь символический выход к морю, не обеспеченный портом и т. п. И только после того, как на Боснию надавили США, она в 2015 г. отказалась от претензий.

Взрывоопасный потенциал в этом регионе велик и многообразен, не зря Балканы часто именуют «пороховой бочкой Европы». Каждый политический шаг по этому полю (так и просится на язык — «минному») должен быть продуман и выверен. Суверенная Черногория через десятилетие после обретения независимости, к сожалению, не может служить примером по-настоящему осторожного и мудрого подхода к сложным вопросам. В обстановке напряженности, сложившейся в стране, любая попытка решить проблемы сплеча может дорого обойтись. И не только здешним властям.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Швейцарские чиновники будут экономить

Представитель Швейцарской народной партии (SVP) Лукас Рейманн заявил, что годовые...

Ренци покидает дворец правительства

Самый молодой премьер-министр Италии, поставивший собственное политическое будущее...

Интересное предложение в непредсказуемой ситуации

Путин предстает в роли главного гаранта внутренней стабильности и национальной...

Миротворец с экономическими интересами

Если с российским руководством так и не удастся договориться, то Лукашенко попытается...

Молдаване разочаровались в Евросоюзе и проголосовали...

Безвизовый режим тоже оказался фикцией, т. к. по заграничному молдавскому паспорту...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка