Богатые не возмущаются

№41(791) 14 — 20 октября 2016 г. 12 Октября 2016 5

Китайская каллиграфия является сегодня не только искусством — в КНР это стало специфическим приемом медицинской психореабилитации для пожилых людей

Одной из основных целей, которую ставит перед собой Китай, разрабатывая концепцию культурного обмена в рамках строительства нового Шелкового пути, является обеспечение безопасности на своих границах. Как связаны культура и безопасность, «2000» объяснял ЧЖАО ЛИ ШЕНЬ, замдиректора Центра исследования национальных меньшинств Северо-Западного Китая, доктор наук, профессор исторического факультета Университета Ланьчжоу.

— Г-н профессор, чем занимаются китайские центры исследования национальных меньшинств и как их работа связана с безопасностью — вы ведь вроде чистой наукой заняты, этнографическими исследованиями?

— В Китае пять крупных центров исследования национальных меньшинств. И сегодня их работа, с точки зрения нашей научной школы, должна строиться на убеждении, что все 56 народностей, живущих в КНР, и создали современный Китай.

Кроме того, мы должны руководствоваться принципом стабильного развития нацменьшинств, оказывать им всестороннюю помощь.

Но одна из самых важных проблем — вопросы безопасности, в том числе у наших границ. Для центра при Университете Ланьчжоу это означает еще и такой вопрос — как сохранить стабильность в Синьцзяне.

— Но как этнографы могут помочь победить тот же уйгурский сепаратизм?

— Как показывает психология межнациональных отношений, которой мы занимаемся, большинство национальных, этнических конфликтов вырастает из банального неравенства.

Поэтому комиссия по работе с нацменьшинствами ставит вопросы не только научных исследований, но и развития сельских районов, уменьшения имущественного неравенства, разрыва между бедными и богатыми, между титульным народом хань и другими народностями.

Стремление к равноправию проявляется и в политике.

Поставлена четкая политическая цель — свести к минимуму разрыв между меньшинствами и большинством к 2020 г. Это должно способствовать гармоничному развитию и экономики, и общества всей страны.

— В Таджикистане мне пришлось столкнуться с интересной реакцией местных памирцев — они с завистью рассказывали о китайских теле- и радиопрограммах на памирских языках, тогда как в своей стране эти коренные народы были лишены возможности даже учиться на родном языке. Каково место языков нацменьшинств в образовании?

— Как правило, дети изучают родной язык в семье, а в школе обязательно учат китайский. Но в средней и в высшей школах также есть возможность изучения национальных языков.

Конечно, встречаются на этом пути и сложности. Например, трудно сохранить языки народностей, которые не имеют письменности.

Порой приходится сталкиваться с любопытнейшими феноменами. Например, казахи, живущие в Китае, отлично понимают собратьев из Казахстана, но не способны переписываться между собой, поскольку первые используют арабский алфавит, а вторые — кириллицу. А вот две группы народности юйгу не понимают устный язык друг друга — так давно они обособились.

— Каковы научные интересы вашего центра?

— Местная школа этнографии имеет ряд особенностей. Это в первую очередь огромное внимание к истории развития малых народностей и локальных сообществ, а не только фиксация их культурного наследия.

Более того, мы занимаемся исследованиями исчезнувших народностей, существовавших вдоль пояса древних цивилизаций Шелкового пути.

Также мы, конечно, специализируемся на изучении меньшинств Северо-Западного Китая — к которым часто доступ других ученых затруднен. Это тоже делает нас уникальными. Среди прочего у нас имеется такой оригинальный предмет исследования, как тибетские традиционные верования.

А еще мы решаем главную и самую сложную проблему — как помочь бедным общинам стать богатыми, но при этом сохранить самобытную культуру.

— Вы полагаете, последняя задача выполнима в быстро глобализирующемся мире? У нас попытки законсервировать внешние атрибуты самобытности презрительно называют «шароварщиной».

— Что касается глобализации и унификации, то мы наблюдаем порой удивительную устойчивость к переменам в некоторых социальных группах. Например, традиционная одежда. В тибетском селе мужчины давно одеваются, как остальные китайцы. Женщины, работающие в городе, также следуют современной моде. Но женщины, что трудятся в родных поселениях, сохраняют верность традиционному костюму.

Похожие процессы наблюдаются и в области приверженности традиционным способам ведения сельского хозяйства.

Да, многое из наследия малых народов исчезло навсегда, но существующая культура сохраняется. Китайское государство ведет политику по сохранению как объектов материальной культуры малых народов, так и их культурных традиций.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка