Иран обогащенный

№1(5), январь — март 2015 г. 10 Апреля 2015 4.3

Куда пойдет страна после отмены международных санкций

Одно из самых важных международных событий весны — завершившиеся 2 апреля в Лозанне (Швейцария) восьмидневные переговоры между Ираном с одной стороны и США, Китаем, Германией, Великобританией, Россией, Францией — с другой. Тегеран согласился ограничить свою ядерную программу в обмен на снятие западных санкций с нефтяного и банковского секторов иранской экономики, а также судоходства. Окончательный договор может быть подписан 30 июня.

В преддверии финального раунда переговоров по иранской ядерной программе в Тегеранском государственном университете им. Табатабаи прошла конференция «Международная система, региональное развитие и внешняя политика Исламской Республики Иран», в которой принял участие заместитель главного редактора журнала Foreign Affairs Chronicles Дмитрий ГАЛКИН. По возвращении он поделился своими впечатлениями — как о конференции, так и о самом государстве в целом.

Дмитрий Галкин подчеркнул, что Иран занял самую правильную позицию по украинскому кризису: не поддержав ни одну из сторон, выступил за политическое урегулирование конфликта

О фарси — без фарса

— Задача, которую ставили перед собой организаторы международной конференции, — начал нашу беседу Дмитрий Юрьевич, — это понять, какой видят внешнюю политику Тегерана иностранные эксперты, что они могут посоветовать. А иранские ученые, политологи, эксперты познакомили гостей с собственным видением внешней политики, стратегии своего государства.

— Насколько представительной была международная конференция, какие страны приняли участие в ее работе? Можно ли по составу участников судить о том, с какими государствами собирается сотрудничать Тегеран после отмены санкций?

— Делегации прибыли из государств, представляющих важность для Ирана с внешнеполитической точки зрения, но не принадлежащих при этом к западному миру. Европейцев и американцев на мероприятии не было, но это, конечно, не означает, что отношения с США и ЕС не являются значимыми для Ирана. Напротив, Иран так упорно добивался снятия санкций во многом потому, что нуждается в западных технологиях и инвестициях. В Тегеране рассчитывают, что западные корпорации, работавшие в Исламской Республике до введения санкций, снова вернутся в страну.

Как известно, необходимость восстановить отношения с Западом заставила духовного лидера ИРИ, верховного аятоллу Али Хаменеи поддержать избрание президентом Ирана Хасана Рухани, политика, придерживающегося либеральных взглядов (он вступил в должность 3 августа 2013 г.). С победой Рухани на президентских выборах связывались надежды на достижение компромисса с США и ЕС. Если американский конгресс под давлением правых республиканцев не заблокирует реализацию договоренностей по иранской ядерной программе, то ожидания, которые возлагались на Рухани, полностью оправдаются.

Что же касается самой конференции, то в ней принимали участие относительно небольшое число экспертов: 15 иранских, главным образом из Института стратегических исследований и университета им. Табатабаи, и примерно столько же иностранных. Причем иностранные эксперты представляли не министерства иностранных дел, а различные исследовательские центры и научные организации. Иранцам не нужна была официальная позиция, они хотели услышать именно экспертные мнения.

Были приглашены делегации из Индии, Турции, Ливана, а также из такой важной для Ирана страны, как Афганистан. Ее представлял очень статусный человек — Давуд Морадиан, глава афганского Института стратегических исследований. Постсоветское пространство представляли специалисты из России и Украины.

— Исламская Республика Иран прилагает усилия для расширения своей сферы влияния на Ближнем Востоке. Но какими критериями руководствуются иранские власти, выбирая наиболее приоритетные направления деятельности? Почему столь большое внимание уделяется Афганистану, где Ирану приходится конкурировать в борьбе за влияние с другими государствами, прежде всего с Пакистаном и США?

— Помимо того, что Афганистан вследствие своего географического положения имеет стратегическую важность, следует учитывать, что многие народы Ирана и Афганистана объединяет языковая и культурная общность. Восточный вариант персидского языка (дари) наряду с пушту один из двух государственных языков Афганистана. Еще один вариант персидского языка (тоджики) — государственный в Таджикистане. Вообще в плане стратегии Тегеран собирается уделять много внимания усилению своего влияния в тех странах, где живут иранские народы, а также шииты (во втором случае планируется использовать религиозные связи).

— Выступление какого эксперта, по вашему мнению, в наибольшей степени совпало с представлениями иранской аудитории?

— Наверное, афганского. Его речь вызвала жаркие споры, но в целом она совпала с иранским видением ситуации, складывающейся в соседней стране. Давуд Морадиан сказал, что, конечно, надо строить какую-то языковую общность, мир людей, говорящих на фарси, и использовать это для усиления Ирана. Но не стоит при этом навязывать свои нормы, например считать «правильным» только тот вариант персидского языка (фарси), который используется в Иране. В итоге участники конференции сошлись на том, что ни у кого нет монополии на персидский язык.

Хотелось бы также отметить интересное выступление представителя Индии, профессора Университета Джавахарлала Неру Гюльшан Дитл. В докладе «Евразийский экономический союз: возможности для Ирана» она сказала, что одна из важнейших задач для официального Тегерана — усиление своего влияния на постсоветском пространстве.

Индийский эксперт говорила главным образом о Казахстане. Эта страна является членом Евразийского союза. Понятно, что страна вступила в него ради расширения своих экономических возможностей. Но с геополитической точки зрения Казахстан не хочет находиться под влиянием России, он желает диверсифицировать свои связи. А с этим довольно большие проблемы. Страна (как и другие государства региона) ощущает также усиление китайского влияния. В сторону Запада делать сейчас какие-то шаги сложно — это вызывает раздражение России.

Представитель Индии посоветовала Ирану войти в Евразийский экономический союз. Для Казахстана, Армении, Киргизии (она сейчас подала заявку на вступление) сразу бы возник другой центр влияния, ведь сейчас Евразийский союз по сути — интеграционный проект Российской Федерации.

— Но, по мнению ряда экспертов, именно по этой причине Россия и не заинтересована, чтобы внутри Евразийского союза появился новый центр влияния.

— Если сейчас Иран подаст заявку на вступление в Евразийский союз, а Казахстан поддержит, то под каким предлогом Россия сможет отказать? Вот Армения вошла в объединение при активной российской поддержке. Киргизия интересна Казахстану, а Армения — совершенно безразлична. Даже наоборот — участие в одном геополитическом проекте с Арменией ставит под угрозу связи Казахстана с Турцией, страной для него очень важной, может, не столько экономически, сколько политически.

Словом, главная идея профессора Университета Джавахарлала Неру (она также сотрудничает с несколькими экспертными центрами в Европе) заключалась в том, что вступление Ирана в Евразийский союз позволит изменить его характер, он перестанет быть интеграционным проектом Российской Федерации и превратится в действительно союз евразийских государств.

— Если ведущие индийские политические эксперты полагают, что вступление Ирана в Евразийский союз принесет всем только пользу, то как вы считаете — может, и Индии стоит подать туда заявку на вступление?

— Она не может этого делать. Индия является историческим партнером США, и для нее вступление в Евразийский союз — это отказ от участия в каких-то более значимых интеграционных проектах. Да, уже понятно, что с Ирана снимут санкции, в страну вернутся западные компании и банки. Сейчас все сидят наготове и ждут, когда это можно будет сделать. Но политические отношения между Ираном и США все равно будут еще долго оставаться неважными.

Идеальный посредник

— Доклады каких еще участников конференции вы хотели бы отметить?

— Очень значимое выступление было у Джамала Вакима из Ливанского международного университета. Этот известный эксперт придерживается левых взглядов и поэтому выступает против усиления американского влияния в регионе.

По его мнению, Восточное Средиземноморье, т. е. вся территория от Ливана и Сирии до Египта, имеет сейчас стратегическое значение. Если там побеждают США и их союзники, то таким образом отрезаются все интеграционные проекты, не связанные с западным миром. Соответственно Иран лишится возможности транспортировать нефть. Кстати, мы видим, что слова Джамала Вакима подтверждаются начавшейся войной Саудовской Аравии против проиранского шиитского движения, захватившего власть в Йемене.

Сейчас из-под России фактически выбили Сирию, где дестабилизация — надолго. Запад не даст использовать эту страну Ирану, России и Китаю в качестве транспортного коридора. В Ливане очень серьезная ситуация — там есть проамериканские политические силы и те, кого поддерживает Иран. При этом война в Йемене, как и длившаяся почти два десятилетия гражданская война в Ливане, носит религиозный характер — там идет противостояние суннитов и шиитов.

Ключевая мысль в выступлении Джамала Вакима — все сейчас зависит от позиции Египта, это главная на данный момент страна в регионе, очень важная для всего арабского мира. Превращение Египта в такое же нестабильное пространство, как Сирия и Ливан, привело бы к проблемам на глобальном уровне и означало бы конец стабильности во всем этом огромном регионе.

Эксперт тем не менее полагает, что Египет может быть либо прозападным, либо антизападным, но при этом сохранится как единое государство. Все сейчас зависит от правительства Ас-Сиси, которое находится в сложной ситуации. С одной стороны, нужны деньги (их дает Саудовская Аравия, ключевой партнер США в регионе), а с другой — Каир не хочет превращаться в проамериканское государство, потому что это опасно для стабильности страны, где проамериканские настроения не пользуются массовой поддержкой.

Джамал Ваким призвал к активизации Ирана на египетском направлении. Он говорил, что активную политику в отношении Египта ведет Российская Федерация, но Каир не хочет становиться ареной для конфликта России и США. И здесь для Ирана открывается собственная ниша.

— Что говорили на конференции по поводу турецко-иранских отношений? В последнее время наметилось ирано-турецкое сближение, особенно в экономической сфере. Однако между этими странами, претендующими на лидерство в регионе, есть серьезные разногласия по сирийской проблеме. Кроме того, раздражение Ирана вызывает стремление Турции установить контроль над Иракским Курдистаном. Затрагивалась ли эта тема на конференции?

— Да, действительно, Иран недоволен политикой Турции по курдскому вопросу, так как Анкара договорилась с Иракским Курдистаном, который теперь фактически находится под турецким влиянием. Причем в перспективе он вполне может получить независимость (на это открыто намекали представители американской администрации) в случае, если курды помогут разгромить Исламское государство.

Но турки оптимистически смотрят на ирано-турецкие отношения, они верят в развитие и рост экономических связей. Понимая при этом, что существует большое количество проблем между Ираном и Турцией, связанных с Сирией и Египтом. Вообще в египетском и ливийском вопросе Анкара противостоит всем арабским государствам, что подталкивает ее к сближению с Ираном, несмотря на расхождения по Сирии.

— Какие вопросы поднимали представители российской делегации?

— Исполнительный директор Центра политических технологий Андрей Медведев, что интересно, доклад сделал на основе своей статьи, которая была опубликована ранее в Foreign Affairs Chronicles. Только несколько расширил тематику.

Основная мысль выступления известного российского эксперта сводилась к тому, что сейчас строительство крупных магистралей по транспортировке углеводородов идет не в интересах стран-производителей, экспортеров и даже не с учетом потребителей, а в интересах США и крупных транснациональных корпораций. Которые выстраивают маршруты таким образом, чтобы их можно было легко контролировать.

Андрей Медведев предложил альтернативу — строить трубопроводы без участия таких компаний, как Shell, ExxonMobil и т. д. Этим должны заниматься национальные компании, по результатам двусторонних договоренностей — т. е. договариваются две страны и потребитель. Иран, скажем, и Индия. Или Иран и Турция.

Кстати, организаторы конференции тоже выступали за активное участие Ирана в региональных объединениях. Это максимально эффективно с точки зрения национальных интересов.

— А что стало главной темой вашего выступления?

— Главной мыслью моего доклада было: Иран занял очень правильную позицию по украинскому кризису. То есть он не поддержал ни одну из сторон и в то же время жестко выступил за политическое урегулирование конфликта. В данной ситуации у Ирана появляется возможность выступить в качестве страны, с которой могут сотрудничать и Россия, и Украина.

Совершенно понятно, что как бы ни закончился этот кризис, российско-украинские связи будут сворачиваться настолько, насколько это возможно. Это во-первых. Во-вторых, наша страна не получит той поддержки от Запада, на которую рассчитывала. Украина долгое время надеялась на военно-политическую поддержку со стороны США и ЕС. Теперь понятно, что ее не будет. Украина рассчитывала, что Запад станет за нее решать экономические проблемы. Ясно, что этого тоже не будет.

Таким образом, неминуемо и разочарование украинской элиты в Западе. И здесь Иран как страна, обладающая возможностью организовывать большие проекты в промышленности, может нам помочь. В свою очередь иранской стороне интересен наш научный потенциал, который, как это ни странно, еще сохранился. Это могло быть интересное сотрудничество. Поэтому Иран должен активизировать свою политику на украинском направлении, предлагая различные формы экономического сотрудничества с одной стороны, а с другой — выступая своеобразным посредником между Украиной и Российской Федерацией.

Затем, после снятия санкций с Ирана, могут возникнуть какие-то энергетические проекты, связанные с получением Украиной иранских углеводородов. Через Турцию, например.

Китай сейчас не испытывает особого интереса к Украине. Напомню, в декабре 2013 г. между нашей страной и КНР был подписан Договор о стратегическом сотрудничестве на 2014—2018 гг., но китайская сторона уже свернула некоторые проекты. Строительство портов в Крыму — это понятно. Но и в Херсонской обл. они не стали брать землю в аренду, как предполагалось. И вообще, китайская сторона год не ратифицировала договор. Впрочем, сейчас интереса нет, а потом глядишь — да появится. А если будет альтернатива в лице Турции и Ирана, тогда и с китайцами будет говорить проще.

— Уже известно, что с Ирана будет снята часть международных санкций, причем с наиболее важных для ИРИ секторов экономики — энергетического и банковского. Участники конференции ожидали, что это произойдет?

— Да, было общее настроение, что санкции обязательно снимут (или по крайней мере он будут значительно ослаблены) в самое ближайшее время. Но тогда никто не мог предположить, что 26 марта Саудовская Аравия начнет боевые действия в Йемене, что поставит под угрозу стабильность в регионе. Теперь главное, я думаю, — не спровоцировать Иран на активные действия на Аравийском полуострове. Реализации достигнутых в Лозанне договоренностей может помешать вовлечение Ирана в йеменский конфликт. Это позволит Республиканской партии США объявить, что ИРИ проводит агрессивную внешнюю политику, и под этим предлогом попытаться заблокировать реализацию соглашения по иранской ядерной программе.

Ядерная программа Ирана

Честное исламское

— Расскажите об Иране, какое у вас сложилось общее впечатление о стране?

— Мне очень понравилось, что Исламская Республика Иран — это государство, где существует высокая степень социальной солидарности и установились достаточно демократические отношения между представителями различных социальных слоев. Дело не только в том, что когда ты идешь по городу, то не видишь роскошных торговых центров, отелей. Наверное, это влияние санкций — в стране отсутствуют крупные компании, которые могли бы вкладывать значительные средства в ту или иную отрасль. Например, Hilton, имеющий более 4200 отелей по всему миру.

Еще есть какой-то общий демократизм. Не чувствуется социального неравенства, люди физического труда, работники сферы обслуживания запросто, на короткой ноге, общаются с экспертами, политиками, предпринимателями. Такой социальной дистанции, как в странах постсоветского пространства, в ИРИ не существует. У состоятельных людей нет желания поразить соотечественников своим высоким потребительским статусом. Практически нет роскошных автомобилей. Состоятельные иранцы, конечно, покупают дорогие автомобили (потому что они удобные и функциональные), но не гоняются за показной роскошью.

— Против Ирана в 2010 г. были введены довольно жесткие санкции. Сказались ли они на повседневной жизни иранцев?

— Как человек, выросший во времена санкций против Советского Союза, я могу сказать, что это просто небо и земля. То есть на бытовом уровне я ничего не почувствовал. В магазинах никакого дефицита продуктов, стоят они недорого. Вообще в Иране все намного дешевле, чем у нас.

Килограмм баранины, например, стоит порядка 50 грн. У нас — почти в два раза дороже. Хороший обед в недорогом ресторане обойдется около 10 долл. Население Ирана чувствует себя достаточно уверенно. Встречаются, конечно, нищие — на базарах, например. Но на улицах их нет. Очень удивило, что воровства практически нет, люди об этом явлении даже не думают, свободно оставляют свои вещи, товар.

Вот пример. В Иране очень развито искусство миниатюры, потрясающие такие вещи — на бумаге или на дереве традиционная живопись. Эти сувениры достаточно дорогие. Мы зашли в один магазин, миниатюры беспорядочно навалены на прилавке, и незаметно прихватить парочку не было проблем. Продавцу позвонили по мобильному телефону, и он, чтобы не мешать нам рассматривать картинки, вышел на улицу, оставив нас один на один с товаром и с незакрытой кассой.

Даже обмануть никто никого не пытается. Приехали мы в Исфахан — третий по величине город в стране, в XVI—XVII вв. столица государства, преемником которого является Иран. Я говорю коллегам: «Давайте спросим нескольких таксистов — какие цены». Мы же привыкли, что таксисты у нас обдирают клиента как липку, особенно достается приезжим. Счетчиков в иранских такси нет, но все таксисты (и на улице, и вызванный по телефону) назвали одну и ту же цену. В среднем такси стоит 5—7 долл.

— Во сколько сейчас обходится проживание в гостинице?

— В Исфахане мы оплачивали ее сами, жили в очень хорошем отеле за 50 долл. в сутки. А в Тегеране гостиница, которую оплачивала приглашающая сторона, стоила 100 долл., но она была хуже. Что поделать — во всем мире в столицах все дороже.

— Сколько нужно зарабатывать иранцу, чтобы нормально жить, не особо себя ограничивая?

— Я спрашивал об этом у местных жителей. Говорят, что 400—500 долл. в месяц для нормального существования хватает. Люди, которые столько зарабатывают, могут себе позволить летом поехать отдыхать на Каспийское море. Это для них как для нас Крым: мини-отели, домики сдают, комнаты. Персидский залив — чуть дороже. Самые обеспеченные иранцы ездят в Объединенные Арабские Эмираты. Кстати, значительная часть финансов страны, отключенной от международных платежных систем, идет через Дубай.

Не сломленные санкциями


Женщины в Иране не могут быть лишь президентами и судьями, при этом их трудно встретить за прилавком на базаре и невозможно — на тяжелых работах

— Очень заметно, что Иран — теократическое государство? Женщины в парандже и т. д.?

— В Иране женщины ходят не в парандже, а просто покрывают голову платком. Есть, конечно, вещи, которые нельзя делать. Вы, например, не увидите на улице держащихся за руки мужчину и женщину.

Нельзя танцевать публично, хотя существуют подпольные дискотеки, на которые ходит молодежь. Власти стараются закрывать на это глаза — ведь надо как-то давать «выпускать пар». Курить — пожалуйста, на улицах и женщины курят. А вот употреблять алкогольные напитки нельзя, баров нет, даже в гостиницах алкоголь не продается.

Впрочем, алкоголь для собственного потребления разрешено производить христианам (в Иране довольно большое количество армян), и через них, если уж очень сильно захотелось, можно приобрести вино или что-то более крепкое.

Люди вежливые и деликатные по отношению друг к другу и доброжелательные к иностранцам. На английском в большинстве своем не говорят, но если обратишься с вопросом «как пройти туда-то?», будут что-то объяснять, размахивая руками, а если все равно не понял — пойдут и проведут.

— Представителей Корпуса стражей исламской революции на улицах доводилось видеть?

— Да, было какое-то мероприятие, и они там присутствовали. Обычные иранцы — такие же доброжелательные и так же машут руками. Только в форме.

Хочу отметить, несмотря на то что США являются политическим противником и инициатором санкций, никаких антиамериканских настроений я не заметил.

Иранцы чтят жертв ирано-иракской войны (тогда погибло 1,5 млн. иранцев): буквально на каждом шагу на билбордах, на стенах домов — фотографии. Коммерческая реклама, кстати, очень трогательная — там, судя по всему, не запрещено использовать в рекламе детей.

Тегеран вообще город достаточно европеизированный. Он только в XVIII в. стал столицей, в процессе урбанизации разрастался и поэтому какой-то неструктурированный. Надо отметить, относительно малоэтажный: он находится у подножья горного хребта Эльбурс, и там часто происходят землетрясения.

— Какой город мира, на ваш взгляд, больше всего напоминает Тегеран?

— Это Феодосия, если в нее переселить 15 млн. человек.

— У Ирана традиционно были теплые отношения с Советским Союзом. Это отразилось на отношении иранцев к русским и украинцам?

— Конечно! Если сказать, что приехал из Украины или России, интерес к тебе повышается многократно. Кстати, простые иранцы прекрасно осведомлены о том, что Украина — независимое государство.

Услышать русскую речь на улицах иранских городов нет никакой проблемы. В Иране большое количество русских и украинцев: бизнесменов, которые инвестируют в иранскую экономику, работающих на промышленных предприятиях инженеров. Гастарбайтеров в нашем привычном понимании нет — на стройках в основном трудятся афганцы.

— Вы были в Иране впервые. Что больше всего поразило в этой стране?

— То, что международные санкции, которые обрушили советскую экономику и в конечном итоге привели к распаду СССР, оказались бессильны против Ирана.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка