Парадокс узбекского террора: в стране мир, за ее пределами насилие

№45(841) 10—16 ноября 2017 г. 09 Ноября 2017 5

Теракту на Манхэттене, совершенному гражданином Узбекистана Сайфулло Саиповым, предшествовали подобные акции с участием представителей этой страны. 1 января посетителей стамбульского ночного клуба расстрелял гражданин Узбекистана Абдулгадир

Мушарипов. Ответственность за апрельский теракт в Стокгольме лежит на Рахмате Акилове, узбеке, получившем отказ в предоставлении статуса беженца. Несколькими днями ранее этнический узбек Акбарзон Джалилов, уроженец Кыргызстана и российский гражданин, совершил теракт в петербургском метрополитене.

Описывая упомянутые события, западные СМИ акцентируют внимание на некой взаимосвязи между Узбекистаном и религиозным терроризмом, обсуждая, в частности, проблему «среднеазиатской воинственности» и вопрос о том, «как Узбекистан превратился в рассадник воинствующего экстремизма и радикализма». Но все это пример крайне упрощенного подхода к пониманию сути происходящего.

В вопросах отношения к религии Узбекистан с первых дней обретения в 1991 г. независимости входит в число наиболее репрессивных государств Средней Азии. Несколько тысяч человек брошено за решетки (а часть подвергнуты пыткам) якобы за исламистские убеждения. Тексты пятничных молитв пишут чиновники, а имамов обязали повторять их дословно — без собственных комментариев. Религиозное образование сведено к минимуму, в младшей школе уроки веры запрещены. Наложены запреты и на импорт религиозной литературы, а граждане, изучавшие за рубежом теологию ислама, после возвращения на родину сталкиваются со сложностями с трудоустройством.

Казалось бы, логичным итогом подобной репрессивной политики мог бы стать всплеск исламистского насилия в самом Узбекистане. Многие неправительственные организации и самопровозглашенные «эксперты по проблемам безопасности» годами запугивают общество грядущей радикализацией. Тем не менее всплеска насилия здесь нет, а последний теракт в Узбекистане зафиксирован еще в начале 2000-х.

Спецслужбы умело контролируют и обезвреживают подпольные политизированные религиозные группировки. Даже когда в стране функционировала штаб-квартира Северной сети поставок НАТО (2009—2014 гг.), обеспечивавшая доставку военной техники в Афганистан и ее вывоз оттуда, в Узбекистане не произошло ни одного теракта на железной дороге (в отличие от Пакистана, где маршруты снабжения сил НАТО постоянно находятся под ударом).

Национальные исламистские группировки (например, скандально известное «Исламское движение Узбекистана» — ИДУ), опасаясь репрессий, бежали из страны. В 90-е годы несколько сотен радикальных узбекских исламистов вступили в ряды движения Талибан и «Аль-Каиды» в Афганистане. Позже они передислоцировались в Пакистан, затем было создано «Исламское государство», спровоцировавшее глубокий раскол в рядах узбекских радикалов. Отдельные из них решили и далее бороться с западным присутствием в Афганистане, а остальные отправились в Сирию, где им было гарантировано внимание со стороны СМИ.

ИДУ распалось на враждующие фракции: часть осела в Афганистане и Пакистане, но большинство перебралось в Сирию. Некоторые боевики вступили в ИГИЛ, иные пополнили ряды «Фронта ан-Нусра». Судя по данным USAID, в период расцвета ИГ (2014—2015 гг.) количество узбекских боевиков в Сирии и Ираке достигало 1000—2000 чел. (из примерно 10 000 иностранных наемников «Исламского государства»). Многие погибли, кое-кто вернулся в Афганистан или Пакистан, другие перебираются на новое поле битвы в Ливии, остальные пытаются иммигрировать — в Россию, Турцию или страны Запада.

Узбекистану — в отличие от большинства других государств, опасающихся возвращения радикально настроенных боевиков на родину, — бояться нечего. Речь идет о подлинных космополитах: эти сторонники джихада полностью утратили связь со своей страной, и происходящее на родине их совершенно не интересует.

Помимо боевиков, выехавших за рубеж еще в 90-е годы, есть и другие узбеки (их относительно немного), пришедшие к радикализму несколько позже, — они либо бежали от репрессивного режима, либо уехали за границу в поисках более достойной работы. Именно к их числу и принадлежат исполнители совершенных в этом году терактов.

Количество узбекских трудовых мигрантов в России колеблется от 2 до 3 млн. Некоторые из них полностью утратили связи со своими общинами на родине, а столкнувшись со сложностями жизни в условиях чуждой культуры, пришли к радикализму с помощью интернета.

То же можно сказать и о части узбеков, проживающих сегодня в изгнании в Турции (вероятно, их всего несколько десятков тысяч), а также в Западной Европе и США (в Соединенных Штатах их осело около 300 тыс.).

Уже во второй половине первого десятилетия текущего столетия в Германии и США за участие в сговоре с целью проведения теракта арестовано несколько узбеков. Они были связаны либо с ИДУ, либо с их наследниками, например, в лице исламского джихада (источником вдохновения для них служили сами движения). А вот террористы образца 2017 г. не входят в состав ни одной из законспирированных группировок, толчком к действию для них стали другие теракты, совершенные ранее в европейских столицах.

Несмотря на распространение за рубежом т. н. проблемы узбекского терроризма, в Узбекистане насилия на религиозной почве нет. При этом в стране растет осознание гражданами принадлежности к исламу. Молодежь испытывает гораздо больше гордости за свою веру: держит пост в Рамадан, а в благотворительных проектах участвует регулярнее старшего поколения. Некоторые молодые люди выступают за право демонстрации в общественных местах видимых признаков исламской набожности. Часть из них требуют введения богословия в школьные программы. Полным ходом идут дебаты о необходимости ношения женщинами хиджабов, а многие бизнесмены пытаются узаконить нажитые богатства с помощью инвестиций в строительство новых мечетей и медресе.

Судя по всему, практика преследования на религиозной почве утрачивает актуальность. Последние два года правления президента Ислама Каримова отмечены робкими, но все же ощутимыми переменами в отношении правительства к религии.

Власти, встревоженные масштабами пропаганды ИГИЛ и осознающие необходимость добиваться благосклонного отношения немалого количества молодых и верующих узбеков, открыли несколько сайтов, где наиболее авторитетные богословы и священнослужители продвигают «корректную» (читай — далекую от политики) версию ислама.

После кончины Каримова в сентябре 2016-го и прихода к власти Шавката Мирзиёева в стране стартовали неспешные реформы. Одна из них заключается в ослаблении прочно устоявшихся светских традиций Узбекистана ради продвижения и возрождения исламских идей в политике.

Ни репрессии на религиозной почве, ни намеки на первые пробивающиеся ростки свободы не оказали ощутимого влияния на развитие радикализма в Узбекистане. Хотя преследования за веру в сочетании с отсутствием экономических перспектив однозначно стимулируют у граждан готовность искать лучшую жизнь за пределами родины. Именно за рубежом некоторые представители этой страны утрачивают связь с общинами, семьями и кругом общения и становятся легкой мишенью процессов радикализации.

Вот почему узбекский терроризм в Европе и США — вовсе не прямое следствие госполитики Узбекистана, а лишь результат непростых интеграционных процессов в принимающих узбеков странах. Чтобы решить проблему, необходимо выявить внутренние факторы, подталкивающие иммигрантов к радикализации в США, а не считать Соединенные Штаты жертвой другого государства, якобы «экспортирующего» насилие.

Foreign Affairs 01. 11. 2017 г. © Council on Foreign Relations // Tribune News Services.

Марлен ЛАРУЭЛЬ,
Французский историк, социолог, политолог, замдиректора Института европейских, российских и евразийских исследований Школы международных отношений им. Эллиота при университете Джорджа Вашингтона. Эксперт по России и Средней Азии, автор работ «Три цвета Новороссии: украинский кризис и русское националистическое мифотворчество» и «Россия как расколотая нация: от соотечественников до Крыма»

 

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...

Когда страсть похожа на кризис

Несмотря на то, что и польская пресса, и некоторые представители польского политикума...

«Украинцы — наши братья. Об этом нельзя забывать»

Отношения с Киевом для Варшавы очень важны, но сейчас у Польши нет партнера в Украине....

Конец нашей дружбы?

Глава польского МИД Витольд Ващиковский анонсировал создание черного списка...

Универсальный повод

Король Салман мотивировал репрессии тем, что часть высокопоставленных чиновников...

Программа действий для Меркель: как сохранить...

Канцлеру придется взять под контроль фундаментальные перемены, непреднамеренно...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка