Почему Собчак заговорила о незаконности аннексии Крыма

02 Ноября 2017 2 3.3

На фото Ксения Собчак

31 октября стало известно, что штаб Ксении Собчак покинул известный политический консультант Алексей Ситников, много и успешно работавший в постсоветских государствах (в т.ч. в Украине). Само присутствие Ситникова в избирательной кампании популярной телеведущей было свидетельством того, что ни ее гражданская позиция в целом, ни отдельные высказывания и действия не вызывают раздражения у нынешнего руководства Администрации Президента РФ (АП). Очевидно, что такой опытный человек, как Ситников, не стал бы рисковать своими добрыми отношениями со структурой, управляющей политическим процессом, от которой напрямую зависят наиболее выгодные заказы.

Однако уход Ситникова не означает, что Собчак утратила благосклонность АП. Прежде всего нет никаких признаков того, что она раньше пользовалась поддержкой со стороны руководителей этой структуры -- Антона Вайно или Сергея Кириенко, уполномоченных определять официальный внутриполитический курс российской власти. То, что о президентских планах Ксении Собчак благожелательно (или в худшем случае – нейтрально) сообщили все влиятельные СМИ (без согласия кремлевской администрации это было бы невозможно), скорее всего, говорит о том, что ее участие в президентских выборах пытаются обеспечить т.н. системные «либералы».

Эта разнородная группа, включающая политиков и предпринимателей, близких к Анатолию Чубайсу, Алексею Кудрину, Герману Грефу и Михаилу Фридману, непосредственно связана с властью, но при этом стремится сохранить относительную самостоятельность.

Алексей Ситников, объявивший, что покидает кампанию Собчак главным образом из-за финансовых трудностей и неразберихи, царящей в избирательном штабе, неоднократно работал в проектах, так или иначе связанных с представителями «либерального» сектора околовластного окружения. Наиболее интересным в свете нынешней российской ситуации представляется президентская кампания Александра Лебедя, в которой Ситников играл важную роль.

Тогда, в начале 1996 г., основная угроза для власти была связана с ростом социального недовольства россиян, и Геннадий Зюганов, бывший тогда лидером протестных настроений, казалось, без особых усилий был способен победить Бориса Ельцина. Однако появление среди участников выборов бравого генерала Лебедя, обещавшего покончить с коррупцией, укрепить государство, посадить бандитов и помочь обездоленным, помогло отобрать у лидера коммунистов значительную часть избирателей.

Александр Лебедь получил в первом туре 14% и призвал своих сторонников голосовать во втором туре за Бориса Ельцина. При этом стремление Лебедя остановить войну в Чечне и его готовность продолжать сближение с Западом обеспечило ему доброжелательное отношение со стороны либеральных журналистов и деятелей культуры, которые стали воспринимать бывшего командующего 14-й армией как политика, способного предотвратить «коммунистический реванш».

Теперь главной проблемой для окружения Владимира Путина является политическое недовольство, вызванное принципиальным нежеланием учитывать мнение своих политических противников и отказом заниматься публичной политикой (или хотя бы имитировать ее наличие). Несомненно, такие настроения имеют крайне ограниченный характер, но они распространены в тех слоях, от которых зависит нормальное функционирование экономической и политической системы: предпринимателей, журналистов, муниципальных служащих, деятелей культуры.

Представители этих социальных групп не готовы выступать против власти, но они хотели бы, чтобы руководство страны обратило внимание на их претензии и замечания и соответствующим образом скорректировало свой курс.

Кроме того, существует (и нарастает) потенциальная угроза того, что это относительно небольшое по своим масштабам политическое недовольство соединится с назревающим социальным протестом. В современной России у протестных настроений нет сколько-нибудь влиятельных лидеров. Все популярные левые политики 1990-х -- Геннадий Зюганов, Виктор Анпилов, Виктор Тюлькин -- растеряли былое влияние, а сформировавшиеся в 2000-е деятели левых движений -- от крайне умеренного (мягко говоря) Сергея Миронова до радикального Сергея Удальцова -- пока не доказали свою способность управлять поведением людских масс.

Поэтому столь серьезную опасность представляет для власти активность Алексея Навального. Он не обладает серьезной общественной поддержкой и не может рассчитывать на высокий результат на президентских выборах. Но он последовательно создает механизмы, позволяющие соединить политическое и социальное недовольство, а потому может воспользоваться энергией нарастающей протестной волны (то, что она сформируется, весьма вероятно, но, конечно же, не гарантированно). Нечто подобное в свое время удалось проделать Виктору Ющенко, который, несмотря на то, что он никогда не имел никакого отношения к социальному движению, стал (правда, на очень короткий период) лидером протестных настроений.

Казалось бы, в этой ситуации есть простой выход. Необходимо позволить Алексею Навальному принимать участие в президентских выборах и получить свои 3%--4%. Россия-2017 отличается от Украины-2004 тем, что российское медийное пространство полностью контролируется государственным руководством, а крупные инвесторы, готовые финансировать избирательную кампанию открытого противника власти, напрочь отсутствуют.

Но есть одна крайне серьезная проблема. Россия оказалась вовлеченной в затяжной конфликт с Западом, из которого она давно хотела бы выйти. Однако Вашингтон требует, чтобы восстановлению отношений между Россией и странами западного сообщества предшествовала хотя бы частичная (но бесспорно очевидная) геополитическая капитуляция Кремля. Надежды Москвы на то, что президент Трамп сумеет изменить американскую позицию, давно рассеялись. Теперь очевидно, что он не только не может, но и не собирается этого делать.

Расчеты на то, что разрыв с Западом удастся компенсировать за счет усиления связей с Китаем, также не оправдались. Пекин избегает открытого внешнеполитического конфликта с Западом и не хочет обострять и без того серьезные противоречия с США.

Для американского и западноевропейского руководства было бы удобнее всего, если бы Путин передал власть другому политику (пусть даже представляющему его ближайшее окружение), который выглядел бы более либеральным и прозападным. В таком случае появилась бы возможность сделать вид, что Запад при урегулировании донбасского конфликта и формировании завтрашней власти в Сирии будет учитывать российские требования. Сегодня Вашингтон и Берлин хотят добиться того, чтобы Владимир Путин потерпел очевидное поражение в конфликте с Западом, а его преемнику вполне могут позволить «сохранить лицо». 

Кроме того, если нынешний российский президент уйдет с политической арены или хотя бы перестанет рассматриваться в качестве единственного «национального лидера» в России, непременно начнется политический кризис. Все общественные институты, способные обеспечить согласование позиций различных социальных слоев и экономических групп, были последовательно демонтированы нынешней властью, стремившейся закрепить за президентом роль «верховного арбитра».

Противостояние между различными околовластными группами назревало даже при правлении Дмитрии Медведева, безусловно лояльного по отношению к Владимиру Путину, в крайне благоприятной для России международной обстановке. Что может произойти в случае ухода Путина в нынешней геополитической ситуации, трудно даже представить.

Вполне возможно, что перспектива роста в России внутриполитической напряженности не слишком пугает Дональда Трампа и Ангелу Меркель, которые получат возможность оказать поддержку новому российскому руководству в обмен на его отказ от активной роли на Ближнем Востоке и от доминирования на постсоветском пространстве. Но крупные российские собственники и главы госкорпораций явно не заинтересованы в развитии подобного сценария.

Почему же тогда не получил заметной поддержки проект, связанный с выдвижением в качестве кандидата на президентских выборах Ксении Собчак, который вроде бы позволяет решить сразу все существующие проблемы?

Во-первых, если бы Ксения Собчак получила в марте 2018 г. 10%--12% голосов (важно, чтобы она набрала несколько больше, чем Михаил Прохоров с его 8% на выборах президента РФ в 2012 г.), то у околовластных групп, желающих как можно скорее восстановить отношения с Западом, появился бы публичный представитель.

С одной стороны, это позволило бы установить открытое взаимодействие с американскими и европейскими политиками, выступающими за снижение уровня напряженности в отношениях с Кремлем (в нынешней ситуации они остерегаются общаться с российской властью напрямую).

С другой -- продемонстрировало бы, что принятие геополитических требований, на которых настаивают США и ФРГ, может вызвать массовое возмущение и похоронить перспективы либеральных сил. Поэтому так было важно, чтобы Собчак в ходе своей кампании поддержала (путь и с оговорками) те претензии, которые предъявляются к Кремлю со стороны Вашингтона и Берлина.

Во-вторых, возникли бы механизмы канализации политического недовольства, исключающие его объединение с социальным протестом. Ксения Собчак с этой точки зрения -- просто идеальная фигура. Она ассоциируется у подавляющего большинства бедных граждан России с «гламурной тусовкой» и роскошным образом жизни (на протяжении нескольких лет Ксения Анатольевна была главной героиней популярного телевизионного шоу «Блондинка в шоколаде»). Поэтому они точно не станут рассматривать ее в качестве политика, способного заняться решением их проблем.

Кроме того, для убежденных либералов, выступающих против действующей власти, она является прежде всего дочерью Анатолия Собчака, бывшего в течение первой половины 1990-х главной «иконой» российской демократии. Подчеркнутая лояльность Собчак к главе государства (она объявила, что не станет критиковать Владимира Путина, поскольку в свое время он спас ее отца), сочетающаяся с ее демонстративным неприятием политической системы в целом, могли  бы превратить телеведущую в неформального лидера тех, кто хочет демократизации политической системы в РФ, но не желает при этом вступать в противостояние с президентом.

В-третьих, превращение Ксении Собчак в публичного политика, обладающего сравнительно большой свободой действий, позволило бы снизить влияние Навального.

Сегодня он выглядит уникальной фигурой в российском политическом ландшафте, поскольку крайне жестко характеризует ситуацию в стране и высказывается о государственном руководстве. Этого не могут себе позволить ни Зюганов, ни Жириновский, ни Миронов, ни даже Явлинский.

Появление на политической сцене Собчак (в особенности, если бы она получила относительно неплохой результат) могло коренным образом изменить положение дел. Навальному теперь пришлось бы доказывать, что он более популярный и опасный противник политической системы, чем Собчак. Но главное -- безопасность поддержки Собчак и относительно высокий риск, связанный с участием в мероприятиях Навального, привела бы к тому, что протестные акции Ксении Анатольевны стали бы постепенно более яркими и многолюдными, а соответственно -- более привлекательными для массовой аудитории.

Однако, несмотря на все эти факторы, проект, связанный с выдвижением на президентских выборах Ксении Собчак, не получил поддержки со стороны политических инвесторов.

Этому есть только одно объяснение. Системные «либералы», которые должны были бы проявить наибольшую заинтересованность в высоком результате Собчак, не нуждаются в собственном кандидате в президенты. Им, безусловно, хочется воспользоваться кампанией Собчак, чтобы высказать свои требования к власти, не вступая с последней в прямой конфликт. В современной России для этого нет (и не может быть) иного способа, кроме заявлений оппозиционного политического деятеля, сохранившего взаимодействие с властью, а потому не утратившего доступ в популярные СМИ.

Важнейшим в этом ряду, безусловно, является предложение Ксении Собчак признать, что присоединение Крыма к России стало грубым нарушением международного права, и приступить (желательно -- в сотрудничестве с Украиной) к решению «крымской» проблемы. Сама Ксения Анатольевна высказывается за проведение повторного референдума, которому бы предшествовала долгая информационная кампания: в ней могли бы участвовать как сторонники, так и противники сохранения полуострова в составе Украины.

Владимир же Путин объявил присоединение Крыма главным геополитическим достижением России постсоветского периода, а потому само сомнение в правильности этого шага подрывает позиции президента.

Но именно в этом и заключается, по всей видимости, главное требование либеральной группы. Она рассчитывает заставить действующего президента пожертвовать собственной популярностью, чтобы остановить рост напряженности в отношениях с Западом (а если возможно – то и полностью прекратить противостояние). При этом системные либералы совершенно не против того, чтобы Владимир Путин и дальше оставался у власти, поскольку не видят иного способа сохранить в стране социальную и политическую стабильность.

Либеральная группа смогла ясно и четко заявить свою позицию, которая стала известной как внутри страны, так и за рубежом. Чтобы ни у кого не было сомнения в том, чье мнение выражает Собчак, ее штаб (который, как подчеркнул в своем заявлении Ситников, не существует как единая структура) был укомплектован экспертами и деятелями культуры, связанными с системными либералами.

Теперь, когда Собчак сказала то, что нужно, возникает вопрос: нуждаются ли системные либералы в том, чтобы она получила высокий результат на предстоящих выборах?

Несомненно, если они хотят повысить легитимность действующей власти (в т.ч. в глазах западных политиков) и укрепить ее позиции. Если же такая цель перед ними не стоит, то они вполне могут удовлетвориться не слишком дорогой медийной кампанией. Ее вполне смогут провести Игорь Малашенко, отвечавший в 1996 г. за информполитику предвыборного штаба Ельцина, и Авдотья Смирнова (жена Анатолия Чубайса), занимавшаяся тогда разработкой антикоммунистических агитационных материалов.    

Поэтому, если Ксения Собчак все же начнет проводить масштабную избирательную кампанию, которой так и не дождался Алексей Ситников, это будет означать, что либеральная группа сумела договориться с государственным руководством на выгодных для себя условиях.

В таком случае новый срок Владимира Путина может начаться с резкого изменения российского внешнеполитического курса. 


Загрузка...
Загрузка...

Когда страсть похожа на кризис

Несмотря на то, что и польская пресса, и некоторые представители польского политикума...

«Украинцы — наши братья. Об этом нельзя забывать»

Отношения с Киевом для Варшавы очень важны, но сейчас у Польши нет партнера в Украине....

Конец нашей дружбы?

Глава польского МИД Витольд Ващиковский анонсировал создание черного списка...

Универсальный повод

Король Салман мотивировал репрессии тем, что часть высокопоставленных чиновников...

Парадокс узбекского террора: в стране мир, за ее...

Узбекские сторонники джихада полностью утратили связь со своей страной, и...

Комментарии 2
Войдите, чтобы оставить комментарий
pgrm

Хватило терпения дочитать до середины, гадание на кофейной гуще.

- 0 +
Валерий
02 Ноября 2017, Валерий

" Товарищ Сталин вы большой учёный , в языковедении знаете вы толк , а я простой
советский заключённый и мне товарищ серый брянский волк . " Вы спросите к чему я
процитировал эти строки , просто мне захотелось образно подчеркнуть разницу в моём
положении и Д. Галкина . Тем не менее выскажусь по затронутой проблеме . А проблема в
том , что автор на полном серьёзе обсуждает варианты и политические расклады ,
случившиеся (или могущие случиться ) в результате выдвижения кандидатуры К. Собчак .
Это настолько непопулярная фигура в российском обществе , что надеяться даже на
восемь процентов Прохорова - сверхоптимизм . Её максимум на выборах - три , четыре
процента .

- 20 +

Получить ссылку для клиента
Маркетгид
Загрузка...
Авторские колонки

Блоги

Ошибка