Популизм на марше: почему проблемы возникли именно у Запада?

№45(795) 11 — 17 ноября 2016 г. 10 Ноября 2016 3

Поклонники и критики Дональда Трампа, судя по всему, едины в убеждении в том, что он — иной. Один из главных сторонников миллиардера в лагере республиканцев — Ньют Гингрич — называет его «уникальным, экстраординарным». Да, конечно, в определенном смысле — благодаря «звездности» и умению манипулировать фактами — Трамп необычен. Но если говорить о глубинной сути, ничего экстраординарного в нем нет: Дональд Трамп — лишь представитель охватывающего весь Запад масштабного популистского движения.

____________________________
Статья опубликована в Foreign Affairs [№6, ноябрь/декабрь 2016 г.]. © Council on Foreign Relations / Tribune News Services.

Популизм сегодня проявляется в странах с самыми разными условиями жизни — от процветающей Швеции до погрязшей в кризисах Греции. В большинстве государств он остается уделом оппозиции, но при этом набирающим силу движением. В других странах, к примеру в Венгрии, популизм уже возведен в ранг правящей идеологии. Тем не менее внимание общественности приковано к данному явлению повсеместно.

Что же такое популизм? Разные группы трактуют его по-разному, но во всех интерпретациях понятия сквозит подозрительное и враждебное отношение к элитам, ведущим политическим силам и давно существующим институтам. Популисты уверены в том, что озвучивают мнение всеми забытого «обычного» человека, и нередко выдают популизм за истинный патриотизм.

«Единственным антидотом против десятилетий губительного правления жалкой горстки представителей элит остается решительное вливание воли народа. В любом вопросе, касающемся судьбы нашей страны, народ всегда прав, а правящие элиты неизменно неправы», — писал Трамп в статье, опубликованной Wall Street Journal в апреле 2016 г. Норберт Хофер, в 2016-м принимавший участие в президентских выборах под лозунгом «Австрия превыше всего», доступно объяснил своему оппоненту, бывшему педагогу: «За вашей спиной высшее общество, за моей — народ».

Истории известны и левые, и правые варианты популизма, и сегодня он процветает во всех проявлениях — от Берни Сандерса до Дональда Трампа, от левой и ныне правящей Грецией партии «Сириза» до французского правого «Национального фронта». В наши дни популизм левого толка не слишком выделяется и ничем особым не удивляет. В странах Запада издавна существуют ультралевые силы, критикующие ведущие левацкие партии за излишнюю нацеленность на рынок и готовность обслуживать интересы крупного бизнеса.

На фоне «холодной войны» левоцентристские партии сместились существенно ближе к центризму — достаточно вспомнить Билла Клинтона в США и Тони Блэра в Великобритании. В итоге образовался пробел — его-то и заполнили популисты. Но этот пробел пустовал вплоть до финансового кризиса 2007—2008 гг. Последующий экономический спад привел к убыткам американских домохозяйств, исчисляемым триллионами долларов, а также спровоцировал рост уровня безработицы до 20% (и даже выше) в таких странах, как Греция и Испания (этот показатель там и сегодня остается неизменно высоким). Особого удивления оживление левых популистов после самого тяжкого экономического кризиса со времен Великой депрессии не вызывает.

Программа новых левых сил не слишком отличается от программ их предшественников. Единственная разница в том, что во многих европейских государствах партии левого толка теперь существенно ближе к центризму, чем 30 лет назад. К примеру, «Сириза» уже не настолько близка к социализму, как главная партия греческих социалистов PASOK в 70-е и 80-е годы. Будучи при власти, партия занимается проведением рыночных реформ в условиях соблюдения жесткой бюджетной экономии: ее программа незначительно отличается от действий предшествовавшей «Сиризе» правящей партии. И если бы Podemos — испанская версия «Сиризы» — сумел прийти к власти (на последних выборах эта партия набрала лишь 20% голосов), ему, скорее всего, пришлось бы заниматься тем же.

Популистские партии правого толка, с другой стороны, переживают неожиданный и просто поразительный подъем едва ли не во всех странах Европы. «Национальный фронт» Франции однозначно выходит во второй тур президентских выборов 2017 г. Австрийская «Партия свободы» в этом году едва не одержала победу в президентской гонке, но все еще может добиться заветного результата, поскольку итоги финального раунда выборов аннулированы, а голосование перенесено на декабрь.

Не все государства поддались искушению популизмом. Испания, уже пережившая диктатуру правых в современной истории, не проявляет особых симпатий к партиям подобного толка. Тем не менее в Германии — стране, стремящейся более, чем все остальные, навсегда покончить с экстремизмом, активно набирает силу правая популистская партия «Альтернатива для Германии».

И, естественно, в США есть Трамп. Несмотря на уверенность многих американцев в том, что миллиардер — лишь одиночное явление, не представляющее значимой или крупной силы, накопленные данные говорят об обратном. Политолог Джастин Гест адаптировал к местным реалиям базовую программу ультраправой Британской национальной партии и задал белым американцам вопрос — готовы ли они поддержать политическую силу, твердо намеренную «остановить поток массовой миграции, создать в Америке рабочие места для американцев, сберечь культурное христианское наследие страны и предотвратить угрозу ислама». По словам Геста, «трампизм» переживет самого Трампа.

Австрийская «Партия свободы» в этом году едва не одержала победу в президентской гонке // kpcdn.net

Почему Запад? Почему именно сейчас?

В поиске источников нового популизма следует взять на вооружение совет Шерлока Холмса и обратить внимание на собаку, которая не лает. Популизм полностью отсутствует в Азии, даже в условиях развитых экономик Японии и Южной Кореи. Он по сути в подполье в Латинской Америке, где популисты левого толка Аргентины, Боливии и Венесуэлы за последнее десятилетие едва не загнали свои страны в гроб.

В Европе же наблюдается неуклонный, мощный и повсеместный подъем популизма. При этом корни явления уходят гораздо глубже в историю, чем можно было бы предположить. Авторы знакового исследования — Рональд Инглхарт и Пиппа Норрис из Гарвардской школы государственного управления им. Кеннеди — подсчитали, что с 1960 г. правые популистские партии в два раза нарастили количество голосующих за них европейских избирателей, а левые популисты увеличили численность электората более чем в пять раз. Ко второй декаде текущего столетия среднее количество парламентских мандатов, завоеванных правыми популистскими партиями, возросло на 13,7%, а левыми популистами — на 11,5%.

Наиболее поразителен вывод данного исследования о том, что экономика все реже оказывается главным определяющим фактором в политике. Восприятие политики сегодня формируется под влиянием характерного для ХХ ст. раздела на левых и правых. Левые партии ассоциируются с масштабными бюджетными расходами, государством всеобщего благосостояния и регуляцией деятельности бизнеса. Правые воспринимаются как силы, выступающие за ограничение роли правительства в экономике, за сокращение объемов социального обеспечения населения и за большую свободу предпринимательства. Этот идеологический раскол издавна подкрепляется типичностью итогов голосований: рабочий класс выбирает левые силы, а средний и зажиточный класс поддерживает правые. Размер дохода всегда служил наилучшим индикатором политических воззрений избирателя.

Инглхарт и Норрис указывают, что описанный выше принцип осуществления выбора избирателем на протяжении нескольких десятилетий неуклонно утрачивает актуальность. «К 80-м годам количество граждан, голосующих с учетом принадлежности к определенному классу в Британии, Франции, Швеции и Западной Германии, достигло минимального значения. В США к 90-м годам оно сократилось настолько, что возможности дальнейшего снижения уже просто нет», — пишут они.

Сегодня экономическое положение американца — крайне ненадежный индикатор его политических предпочтений. А вот точка зрения по социальным вопросам — скажем, отношение к однополым бракам — может служить гораздо более точным свидетельством того, кого этот гражданин поддерживает — республиканцев или демократов. Инглхарт и Норрис проанализировали партийные платформы за несколько последних десятилетий и пришли к выводу: вопросы экономического характера утрачивают значимость еще с 80-х годов. А вот важность неэкономических вопросов — например, связанных с полом, расой или экологией — существенно возросла.

Чем объяснить такой сдвиг в предпочтениях? Почему он происходит главным образом именно в западном мире? В Европе и Северной Америке есть страны с чрезвычайно непохожими экономическими, социальными и политическими условиями. Но все они сталкиваются с одним и тем же вызовом — задержкой экономического роста. Несмотря на выбор ими разной экономической политики, во всех государствах Запада еще с 70-х годов минувшего столетия фиксируется спад темпов экономического роста.

Да, иногда наблюдаются краткосрочные всплески, но упомянутая тенденция остается реальностью даже в США. Чем же объяснить этот спад? Ручир Шарма в недавно вышедшей книге «Расцвет и крушение наций» отмечает, что масштабная тенденция, подобная нынешней стагнации, обязана иметь столь же масштабные причины. Из множества факторов он особо выделяет один — демографию. Все страны Запада — от США до Польши, от Швеции до Греции — переживают снижение темпов рождаемости. Масштаб явления различен, но мы повсеместно наблюдем уменьшение количества членов в семьях, сокращение темпов восполнения рабочей силы, при этом численность пенсионеров неуклонно нарастает из года в год. Это явление оказывает кардинально негативное влияние на экономический рост.

Замедление темпов роста усугубляется вызовами, связанными с новой глобальной экономикой. Глобализация стала повсеместным и глубоко укоренившимся явлением, и рынки Запада (в определенном смысле) оказались самыми открытыми во всем мире. Товары с легкостью можно производить в странах с низким уровнем оплаты труда, а затем доставлять их в промышленно развитые государства. Несмотря на то, что процессы глобальной торговли в целом оказывают позитивное воздействие на состояние экономики, при этом страдают отдельные сектора, а огромная масса неквалифицированных или полуквалифицированных работников теряют рабочие места или вынуждены трудиться в условиях неполной занятости.

Продолжение следует...

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка