Турецкая игра с оcманским уклоном

№46(796) 18 — 24 ноября 2016 г. 17 Ноября 2016 4

14 ноября министры иностранных дел стран ЕС собрались, чтобы обсудить вопросы, вызывающие наибольшее беспокойство европейских политиков, — будущее трансатлантического партнерства и отношения с Турцией.

Избрание Трампа на пост президента и внутриполитический курс Эрдогана (а также его постоянные претензии в адрес Евросоюза), безусловно, осложняют положение европейских государств. Евросоюз не может отказаться от тесных связей с США и Турцией, но и сохранить нынешний формат отношений ни в том, ни в другом случае, скорее всего, не удастся. Этому помешает как изоляционистская внешняя политика Трампа (от которой он, правда, может, отказаться под давлением влиятельных республиканцев), так и курс Эрдогана, сочетающего умеренный изоляционизм со стремлением усилить турецкое влияние в тех регионах, где расположены бывшие провинции Османской империи. В отличие от будущего американского президента турецкий лидер ни за что не откажется от своих планов.

Эрдоган, избегая соперничества с Россией и ЕС, создает средства давления на Киев

Для Реджепа Эрдогана важно прийти к соглашению с ЕС. Если Турция получит наконец ясную перспективу членства в Евросоюзе, то турецкому президенту удастся решить многие экономические и внутриполитические проблемы, представляющие потенциальную угрозу для его режима. Однако Эрдоган не собирается даже ради сближения с ЕС поступаться властными полномочиями, которые он в течение долгого времени последовательно, шаг за шагом, концентрировал в своих руках.

Европейские же лидеры опасаются тесного союза со страной, которая управляется авторитарным лидером, проводящим активную внешнюю политику.

Комиссар ЕС по внешней политике Федерика Могерини призвала европейские правительства выработать единую позицию в отношении турецкой власти, которая преследует своих политических оппонентов и подавляет независимые медиа.

В этой связи особый интерес представляют взгляды Берлина, который после победы Трампа попросту обречен на то, чтобы определять международный курс Евросоюза. Министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер 15 ноября после состоявшихся в Анкаре переговоров с главой турецкого внешнеполитического ведомства Мевлютом Чавушоглу высказался за продолжение переговоров с Турцией о ее вступлении в Евросоюз. Однако ради Турции, разумеется, ни-кто не собирается менять критерии вступления в ЕС, и нынешняя турецкая власть им явно не соответствует. Штайнмайер ясно дал понять это, выразив обеспокоенность действиями турецкого руководства, которое продолжает арестовывать оппозиционных политиков, журналистов и фактически уничтожило в стране свободу слова.

Борьба за лидерство

Но Эрдогану больше не нужны переговоры с ЕС, идущие с 2005 г., поскольку их бесплодность и безрезультатность подрывает созданный им образ сильного и успешного лидера. Накануне переговоров между Штайнмайером и Чавушоглу турецкий президент 14 ноября даже призвал провести общенациональный референдум, чтобы определить, стоит ли Турции и впредь продолжать попытки стать членом Евросоюза.

Это не значит, конечно, что турецкий президент решил отказаться от курса, направленного на экономическое сближение с Европой. Страны ЕС (и в первую очередь Германия) остаются для Турции важнейшим источником иностранных инвестиций, и ухудшение экономических связей с Евросоюзом (неизбежное в случае возникновения острых внешнеполитических противоречий) угрожает Турции усилением социальных проблем.

Но если Турции удастся стать частью европейского экономического пространства, турецкая экономика получит дополнительные стимулы роста. Соответственно исчезнет угроза массового недовольства, заставившая Эрдогана пойти на резкое ужесточение своего политического курса, попросту уничтожив те силы, которые могли бы воспользоваться социальным протестом.

Кроме того, у Эрдогана, мечтающего превратить Турцию в главного поставщика углеводородов в страны Евросоюза, появились бы новые перспективы в борьбе за лидерство на Ближнем Востоке.

По всей видимости, для турецкого президента это наиболее значимо. Для него, умеренного исламиста, важно утвердить влияние Турции в тех регионах исламского мира, которые ранее входили в состав Османской империи, прежде всего в Сирии, Ираке и Египте. Понятно, что Турции в ее нынешнем положении будет крайне тяжело добиться этого: ее главный соперник — Саудовская Аравия — явно обладает лучшими шансами. Но если Эрдогану удастся превратить Турцию в главного экономического и политического посредника между Ближним Востоком и Европой, то борьба за лидерство в регионе может завершиться победой Анкары.

Турецкий президент может заставить Евросоюз согласиться на присоединение Турции только посредством шантажа. Напугать европейские страны нескончаемыми потоками сирийских беженцев не удалось благодаря твердой позиции Ангелы Меркель, фактически отказавшейся обсуждать турецкие претензии. К тому же подобная политика вызвала недовольство США, которые, несмотря на имеющиеся противоречия, остаются главным военно-политическим союзником Турции.

Поэтому Эрдоган избрал новую тактику, которая обещает оказаться более успешной, но требует при этом значительных усилий. Он стремится усилить турецкое влияние в странах Восточной Европы и на постсоветском пространстве, что позволит ему наряду с Россией стать главным гарантом сохранения стабильности у европейских границ.

«Крымский вопрос»

Нынешняя геополитическая ситуация благоприятствует подобным планам Анкары. Конфликт между ЕС и Россией, по всей видимости, затянулся надолго. И даже в случае улучшения отношений между Вашингтоном и Москвой (вполне вероятного уже в первые месяцы президентства Трампа) сохранятся российско-немецкие противоречия вокруг «украинской проблемы». Особенно важно, что противостояние между Евросоюзом и Россией возникло из-за борьбы за влияние в Украине, непосредственно примыкающей к европейским границам. Это значит, что ЕС будет вынужден противостоять действиям России, прежде всего по соображениям безопасности.

Турция же может выступать как игрок, чье влияние помогает сохранить баланс сил как в Украине, так и в других странах (в первую очередь в Беларуси и в Молдове), способных стать ареной конфликта между ЕС и РФ. В результате в Турции будут испытывать нужду обе стороны противостояния, и они будут бороться за благосклонное отношение Анкары. Тогда перед Турцией может открыться долгожданная европейская перспектива.

Из этого следует, что Турции выгодно, чтобы Украина оставалась «яблоком раздора» между Россией и ЕС. Продолжение вооруженного конфликта на Донбассе Анкаре, разумеется, не нужно, поскольку в такой ситуации противоборствующим сторонам требуются не посредники, а союзники. Но, совершив выбор в пользу ЕС или России, Турция уничтожит основу для самостоятельной геополитической игры. Поэтому для турецкого руководства особую важность представляет «крымский вопрос».

Т. о. внешнеполитический курс Эрдогана направлен не на его скорейшее разрешение (как почему-то полагает украинская власть), а на создание условий для того, чтобы урегулирование государственно-правового статуса Крыма было невозможно без серьезных (точнее, неприемлемых) уступок с российской или с европейской стороны.

К сожалению, недальновидная, мягко говоря, политика Киева способствует успеху турецкой политики по превращению Украины в арену длительного противостояния между Россией и Европой. Продовольственная и энергетическая блокада Крыма, организованная радикальными крымскотатарскими организациями при попустительстве правоохранительных органов Украины, помогла достичь главного: она вырвала Крым из украинского экономического пространства и добилась полной переориентации крымской экономики на российские регионы.

Теперь у крымских предпринимателей — единственной социальной группы, которая сохраняла тесные связи с украинскими организациями и структурами, — исчезли какие-либо мотивации для того, чтобы в случае возникновения кризисной ситуации в Крыму способствовать возвращению полуострова в состав Украины. Одновременно у жителей Крыма, испытывавших из-за блокады серьезные бытовые трудности, усилилось негативное отношение к Украине, а у российской власти появилась возможность возложить на Киев ответственность за крымские социальные проблемы. Причем уже в начале блокады было очевидно, что она не принесет каких-либо практических результатов, зато серьезно ухудшит для Украины стратегическую ситуацию.

Сама же Турция экономические отношения с Крымом разрывать не собирается. Напротив, она, насколько это возможно, пытается продемонстрировать российскому руководству, что готова участвовать (не нарушая открыто американских и европейских санкций) в экономических проектах, реализуемых на полуострове. Это не только обещает принести экономическую выгоду турецким компаниям, но и создает предпосылки для компромисса между Москвой и Анкарой по сирийской проблеме в обмен на турецко-российское сотрудничество в Крыму.

В начале ноября было возобновлено регулярное сообщение между Турцией и Крымом: между Севастополем и турецким портом Зонгулдак стал курсировать паром. Российская сторона в настоящее время занята организацией представительного российско-турецкого бизнес-форума, который должен пройти в Крыму в начале следующего года, и не сомневается в успехе мероприятия.

Меджлис как инструмент давления

Т. о. крымскотатарский меджлис, ставший главным оппонентом российской власти в Крыму, в своем нынешнем виде является несомненной помехой для политики Эрдогана. Однако правящая Партия справедливости и развития (ПСР), среди избирателей которой много тех, кто считает себя потомками крымских татар, бежавших в Османскую империю в конце XVIII века и после окончания Крымской войны, не может отказаться от демонстративной помощи главной крымскотатарской организации.

Поэтому Эрдоган последовательно превращает меджлис в инструмент турецкого давления на Киев, что полностью укладывается в рамки внешнеполитической стратегии Анкары и позволяет ей добиваться усиления своего влияния в Украине, не вступая в конкуренцию ни с Россией, ни с ЕС.

Деятельность представителей меджлиса в Крыму (в том числе борьба за освобождение арестованных российскими властями активистов) практически не поддерживается турецкими структурами, а соответствующая проблематика не поднимается на российско-турецких переговорах. Зато еще в мае 2014 г. меджлис выступил за создание крымскотатарской автономии в Херсонской области (формально она будет представлять собой часть национально-автономного образования, которое будет образовано после возвращения Крыма в состав Украины).

Судя по тому, что высокопоставленные члены меджлиса (в том числе Мустафа Джемилев) время от времени выступают с подобными заявлениями, это требование по-прежнему остается актуальным. Конечно, Анкаре не требуется незамедлительная реализация этого проекта, поскольку на Донбассе все еще сохраняется угроза возобновления вооруженного противостояния, и увеличивать напряженность в отношениях между Украиной и Россией (соответственно — между Россией и ЕС) попросту опасно.

Однако когда начнется политическое урегулирование донбасского конфликта (а избрание Трампа увеличивает вероятность выработки компромиссного сценария), Турции потребуется создание инструмента, позволяющего предотвратить украинско-российское сближение и мирное разрешение крымской проблемы. И создание на территории Херсонской области (часть которой, кстати, являлась частью Османской империи) крымскотатарской национальной автономии, ориентирующейся на Турцию, позволит Анкаре стать игроком, способным влиять на ход украинско-российского (и российско-европейского) противостояния.

Скорее всего, подобные политические инструменты Анкара попытается дополнить рычагами экономического давления, воспользовавшись тяжелейшим положением Украины. Во всяком случае подобная политика проводится сегодня российской властью в отношении Беларуси, которая также сталкивается с серьезными экономическими трудностями и остро нуждается в иностранных инвестициях.

11 ноября в Минске прошли переговоры между Александром Лукашенко и Реджепом Эрдоганом, посвященные главным образом вопросам экономического сотрудничества (также в ходе визита турецкого президента главы государств торжественно открыли в белорусской столице Соборную мечеть). Однако главная цель визита Эрдогана была все-таки связана с внешней политикой, а не с экономикой. Беларусь фактически получила обещания турецкой экономической поддержки в обмен на сотрудничество и лояльность.

Однако подобное отношение со стороны Анкары еще нужно заслужить. Киев (в отличие от Минска) не проводит самостоятельной внешней политики и не демонстрирует успехов в борьбе с экономическим кризисом. Поэтому Украина рискует оказаться заложником сложных комбинаций и закулисных сделок, при помощи которых Анкара пытается заставить ЕС пойти на уступки. В этом случае превращение Турции в призрак Османской империи только осложнит как внутриполитическую ситуацию, так и международное положение украинского государства.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка