Александр РОДНЯНСКИЙ: Обитаемый остров – пустынному

№32 (471) 7- 13 августа 2009 г. 29 Июля 2009 0

«Рука Кремля» — реальное в мифе. Вид на украинское кино с российского берега. Чего стоит политическая ангажированность фильма? Как устроен и как работает киноблокбастер?

Об этом и еще кое о чем зашла речь в эксклюзивном интервью Александра Роднянского для «2000».

Почти вся карьера этого коренного киевлянина прошла в поле моего рецензирующего зрения. Подающий надежды выпускник местного Театрального института (1983). Триумфатор первого вполне «перестроечного» фестиваля «Молодость» с публицистическими «Усталыми городами» (1988). Волна наград на МКФ за последующие документальные картины — от «Миссии Рауля Валленберга» (1990) до «Прощай, СССР! Часть2» (1994). Основатель и генпродюсер телеканала «Студия 1+1» (1994 — 2001). Блестящий developer московского канала СТС (2002). Председатель попечительского совета Открытого российского кинофестиваля «Кинотавр». Наконец, один из бесспорных frontman'ов ныне бурно развивающейся кинематографии РФ.А ведь ему еще нет и пятидесяти...

Вот кабы граждане такого градуса пассионарности и одаренности не покидали нашу бедную страну, а, напротив, процветали и приумножались в ней... Наверняка совсем не «бедная» и вовсе не смешная для внешних наблюдателей она была б ныне. Но! Политико-культурный «климат» здесь издавна не для таких, как он. Между тем ввиду того, что Александр Роднянский в российско-украинском медиапространстве — транзитная фигура, его мнения для нас, сугубых «инсайдеров», полагаю, особо значимы: он способен видеть ситуацию как изнутри, так и снаружи.

На прилавке — политика. Или... публика?

— Политика, социальные контексты всегда находились в тесной связи с содержанием и прокатной судьбой фильма. Авторы и продюсеры всегда это учитывали. Однако в последнее время политические параметры кино- и телепродукции стали хорошо идущим аудиовизуальным товаром. Особенно в Украине.

— ...это имеет значение.

— Более чем. После «оранжевых» событий в стране, по-моему, возник род политического психоза, который превратил чуть ли не любой политический экран в конвейер бестселлеров. «Чистое искусство» в нашей стране уже мало кого интересует. Тогда как социально-политические ток-шоу на ТВ размножаются со скоростью бактерий. И зрители всех возрастов и социальных страт жадно тянутся к ним. Достаточно вспомнить об опыте клонирования «Свобод» Савика Шустера в Украине. А не так давно в прокате весьма успешно прошли две российские картины, приличные бокс-офисы которых формировались именно под воздействием политических конъюнктур. Я имею в виду «Тараса Бульбу» Владимира Бортко и «Обитаемый остров» Федора Бондарчука. А как вы, Александр Ефимович, как генпродюсер «Острова» оцениваете социально-политические факторы киномаркетинга?

— Давайте сразу договоримся, что мы говорим исключительно о кинематографе, а не о политике. По-моему, тут нужно сделать несколько фактических уточнений, которые позволят ответить на вопрос полноценно. «Обитаемый остров» на сегодня — все-таки лидер проката в России и СНГ.Он на первой строчке. Но фильм, безусловно, не собрал столько, сколько бы нам хотелось. И картина явно выступила ниже ожиданий профессионального сообщества. К этому имела отношение некая сумма факторов, среди которых, вероятно, был и тот, о котором вы сказали.

— А какие же причины, по-вашему, главные?

— Думаю, жанровые. Дело в том, что «Обитаемый остров» — картина, выглядящая как мейнстримовская, нацелена, конечно же, в первую очередь на попадание в очень широкую массовую аудиторию, которая не привыкла думать ни о каких политических аспектах зрелища. Однако здесь такой зритель столкнулся и с нежанровыми качествами — авторским посланием и попытками режиссера говорить необычным киноязыком. И часть массовой аудитории испытала чувство дискомфорта.

А теперь к вашему вопросу — имеет ли это значение для судьбы фильма. Очень в том сомневаюсь. Мне кажется, что как минимум в России (да боюсь, что и в Украине) массовая аудитория к политике индифферентна. Во всяком случае в кино во всем, что касается в широком смысле entertainment'а (т. е. самоценного развлечения), политика не имеет никакого значения и не играет ни малейшей роли: картины глубокого социального звучания и с сильным политическим зарядом — будь то хоть победители Каннского, Венецианского или Берлинского фестивалей — проваливаются в прокате так же, как и вполне аполитичные вещи. И им не помогают ни поддержка авторитетного критического мнения, ни масштабные пиар-кампании, ни развернувшиеся вокруг них дискуссии (как, например, в случае с «Грузом200» Балабанова).

В Украине, например, лидером проката за полугодие пока является «Любовь в большом городе» — лента, мягко говоря, далекая от политических реалий. Мне также кажется, что следует различать ТВ, являющееся частью ежедневной жизни аудитории, и кинопрокат, требующий от зрителя специального, адресного приближения к фильму. И тут я бы все равно не согласился с вами в том, что украинская аудитория сегодня чрезмерно политизирована. По так называемым аудиторным показателям, которые отражают рейтинги и динамику их изменения, ныне очевидно, что политические шоу утратили популярность вдвое, если не втрое.

Любить Путина

Допустим, в период следующей крупной политической «турбулентности» массовый интерес к политике по ТВ может снова возродиться. Но даже для такого случая я могу повторить то, что уже говорил не раз: зрители следят на экране не столько за «политикой», т. е. сознательно выбирая какую-либо позицию или программу того или иного участника телепередачи, сколько за своеобразной «мыльной оперой», в которой есть свои герои и своя собственная драматургия. В политическом ТВ персонажи, как и в «мыле», всегда узнаваемы, а их роли и события предсказуемы. Только если в сериале вроде «Богатые тоже плачут» были какиенибудь Хуан, Педро и Хуренита, то теперь это — Ющенко, Янукович и Тимошенко. Они меняются местами, ктото побеждает и идет вверх, а кто-то уходит, но главное значение для зрителей все равно имеют обстоятельства их личной жизни, сплетни об альянсах, дружбах и романах, «трогательные» размышления о масштабах их материального благосостояния, истории об особых связях то с Россией, то с Америкой (в зависимости от угла зрения). А время от времени появляются «страшилки» с их участием и т. п. То есть перед нами — нормальные драматургические перипетии. Но это вовсе не свидетельствует о реальной вовлеченности зрителя в политический процесс.

— Это не совсем так, ведь то, что происходит одновременно в огромном множестве зрительских голов, — уже по одному этому факту оказывается частью общественно-политического процесса. Жизнь людей (даже интимная!) политична сама по себе — в меру того, насколько разворачивается в больших общностях мыслящих существ...

— Не думаю, что в Украине вообще есть политически зрелое и сознательное политическое общество. Причем когда россияне, сталкиваясь с невозможностью уловить логику политических процессов в Украине, недоуменно спрашивают: «Че это у вас там творится?», то с украинской стороны обычно реагируют достаточно болезненно и отвечают: «...А зато у нас свобода слова и демократия!» Я слежу за такого рода высказываниями и дискуссиями и не верю в такую демократию. По-моему, имеет место латиноамериканская модель предельно коррумпированного общества, в котором демократические институты играют роль инструментов для достижения собственных целей то одним, то другим финансово-промышленным кланом. Вот, собственно, и все.

Поэтому политики как таковой — как сферы, где непосредственно участвуют «зрители», нет. И люди у телевизора по-прежнему — не более чем зеваки. Так мне это видится. Конечно же, массы при этом подвергаются масштабной психологической обработке и давлению со стороны тех же финансово-промышленных кланов, которым эти каналы и принадлежат. Но это вовсе не значит, что объект политики становится ее субъектом. А иначе как вы объясните сегодняшнюю популярность Арсения Яценюка, если не его откровенной аффилированностью с принадлежащим Фирташу каналом «Интер»? И что в этом общего с подлинно демократическими процедурами? С балансом мнений в обществе и с объективным освещением общественных событий в СМИ? Да ничего.

— Россия в этом плане весьма отличается от Украины. Чем, на ваш взгляд, в первую очередь?

— Хотя бы тем, что в российском обществе ввиду его большей политической устаканенности существует массовый общественный консенсус по поводу того, кто руководит всем «процессом». И этот консенсус по-своему честен. Вот мы с вами беседуем в Сочи, а здесь недавно были выборы, на которых победил представитель «Единой России». Личностно он наверняка намного уступал яркому кандидату от оппозиции Борису Немцову. Но именно первый, а не второй, собрал при этом подавляющее большинство голосов.

Можно отнести это на счет давления СМИ, а на самом деле, поверьте, дело тут в другом: в Сочи просто обожают Путина. Город благодаря ему процветает и живет намного лучше, чем все окрестности. В Сочи бывает и сам Путин: здесь его резиденция. А кандидат от оппозиции позволил себе выступать антипутински. Ну разве это не смешно? С той же минуты Немцов был обречен! Потому что в конце концов люди выбор сделали, так сказать, «по жизни», не по политической риторике.

Легкомысленные против вдумчивых

— Однако от дивного «кино» под названием «политика» давайте все же вернемся к настоящему кинематографу, который обречен существовать в любой наличной общественной среде. Я принимаю к сведению «жанровый фактор», который, с вашей точки зрения, был решающим в исполнении прокатных ожиданий продюсеров «Обитаемого острова» и «Тараса Бульбы». Но, согласитесь, ведь и собственно политические моменты, несомненно, сыграли тут свою роль. В обоих случаях они налицо — ортодоксальная панславистская концепция в «Бульбе» и антидиктаторская тема «Острова», которая читается как иносказательная критика Путина. А о мере неподдельной популярности последнего в широких массах вы на примере Немцова сказали предостаточно...

— Начнем с того, что от кинематографа ожидают двух фундаментальных вещей. Узкая аудитория искушенных и взыскательных гурманов хочет содержательного, эстетически полноценного авторского фильма. Тогда как аудитория массовая жаждет увлекательного, захватывающего, эмоционально впечатляющего аттракциона. И ничего другого. Понятно, большие бокс-офисы творит большинство. И подтверждают это в прокате показатели фильмов, которые соответствуют первым или вторым характеристикам. Да, кино с подчеркнутым патриотическим окрасом сегодня в России все больше импонирует вкусам большинства. И «Тарас Бульба» играет на поле комплиментарного по отношению к аудитории «патриотического кино». Но сделан этот фильм предельно необидно и для украинцев. Наоборот, здесь использована так называемая концепция «заединщины» — союза русских и украинцев против поляков. А если называть вещи своими именами — против «западного влияния». Собственно, в этом духе написана и книжка Гоголя.

Но «политика» фильма Бортко не идет дальше того, что доносит до аудитории идею ее родства с могучими, буйными, патриотически жертвенными героями. К тому же следует принять во внимание, мягко говоря, несовершенство и даже халтурность этой работы во многих технологических, производственных и творческих деталях. Бесконечно хаотичен второй план. Отсутствуют психологически полноценные характеры и мотивации в поведении героев. Неожиданно появляется только во второй части фильма титр, обозначающий место действия, и дикторский голос, который как бы подкрепляет переживания зрителей относительно персонажей, о которых до этого мы вообще ничего не знали. Все это — приметы изначально несовершенного фильма, но (!) в главном режиссер попадает в интересы аудитории: там есть запоминающиеся герои, и они легко соотносимы аудиторией с личным опытом. «Бульба» не лидер бокс-офиса в России, но он, безусловно, в тройке наиболее успешных в прокате лент. И в Украине тоже.

Угрозы «слоеных пирожков»

— В чем конкретно «Обитаемый остров», на ваш взгляд, промахнулся мимо своей максимальной аудитории?

— Что касается «Острова», то, понятно, что он изначально задумывался во многом оппозиционно. Точнее, протестно по отношению к миру авторитарного сознания. Обыгрывалось огромное количество аллюзий по отношению к сегодняшнему состоянию дел в России. Аллюзии там связаны с ролью медиа, с промыванием мозгов, с манипуляциями сознанием и т. д. Конечно же, все это очевидно. И сложности фильма со зрителем, как я уже сказал, возникли из-за особенностей авторской подачи материала.

— Авторское начало оценило меньшинство зрителей...

— Творческая задача в принципе была очень сложной. Я придумал ее уже давно и очень хотел попробовать. Дело было в том, чтобы соорудить «многослойный пирожок»...

— Задача наполеоновская. Если иметь в виду пирог «наполеон»...

— Да, мне хотелось сделать слоеный пирог, где бы каждый сегмент аудитории находил в сюжете свой интерес. Любители жанрового кино должны были иметь возможность получить удовольствие от аттракциона, а для аудитории искушенной предлагались характерные для прозы Стругацких чрезвычайно объемные смыслы. Однако непривычность такого сочетания, а может быть, и не во всем адекватное исполнение у кого-то вызвало раздражение и неприязнь. Впрочем, первая часть картины была все равно вполне успешной в прокате. Но в целом аудитория «Обитаемого острова» оказалась радикально расколотой: кому-то фильм очень не нравится, а кто-то его обожал. С «Тарасом Бульбой» при всех его творческих дефектах получилось совсем не так — зрительская реакция на него выглядела более целостной. О картине отзывались преимущественно хорошо. Это тоже достоинство.

У меня как продюсера был подобный опыт в связи с успехом «Девятой роты». Фильм объединял аудиторию чрезвычайно. Из зала в слезах выходили и мальчики, и девочки. Нервно курили пожилые мужчины... Я думал тогда, что же их так объединило? Неужели политика? Поиск ответа на этот вопрос был для меня очень важен. Когда мы говорим о кинематографе, мы имеем в виду человеческий уровень восприятия вещи. Так, в «Девятой роте» и, наверное, в «Бульбе» срабатывает, видимо, механизм подключения зрителя к истории персонажей. Это действует на аудиторию, наверное, в первую очередь. Подключились — успех, нет — провал.

А во-вторых, образы «Девятой роты» комплиментарны для молодой аудитории. Мальчишки и парни узнавали себя в героях и понимали, что, если не дай Боже, они тоже окажутся на войне и от них потребуется подобное мужество, они могут оказаться людьми, не менее достойными уважения, чем персонажи фильма Бондарчука. В «Обитаемом острове» наш герой, увы, не вызывает таких чувств. Он дистанцирован от зрителей. С одной стороны, он совершенен, а супермены по определению не оставляют людям несовершенным шансов внутренне самоотождествиться с ними, а значит — «включиться» в историю. А с другой стороны, массовая аудитория не привыкла быть частью совместного размышления, а мы им именно это и предложили в «Острове» — участие в исследовании темы деспотии. В итоге получилось, что мы сделали кино жанровое по законам авторского. Это очень сложная задача, и рассчитывать в такой ситуации на абсолютный успех, конечно, непросто.

— Нечто подобное приходило в голову и мне: в вашем «Острове» легкомысленный стиль фильма-action как бы противоречит серьезному мессиджу автора. Недовольными должны были оказаться обе стороны — и любители развлечений, и сторонники размышлений. Жаждущее entertainment'а большинство, как правило, придерживается политически конформных воззрений, а социально протестные мотивы «Острова», видимо, дополнительно оттолкнули эту часть публики. «Бульбу» же страстно хотели увидеть и русофилы, и националисты: первые из комплиментарных соображений, а вторые — чтоб пуще «врага» возненавидеть...

Идентификация гражданки Свободы

— В этой связи мне хотелось бы выяснить вашу точку зрения на проблему, которая уже вызвала на нынешнем «Кинотавре» полемику. Речь о том, что все российское кино якобы управляется из Кремля. В Украине по любому поводу только о том и разговоров. И ныне на «Кинотавре» такую же точку зрения горячо отстаивал лидер московского критического цеха Виктор Матизен. На самом деле, как вы считаете, существуют ли некие административные рычаги управления идейно-содержательной стороной современного российского кино? Или действуют, так сказать, естественные мотивации, только внешне выглядящие как «выполнение заказа».

— В ходе той фестивальной дикуссии я сказал вполне откровенно: было бы очень просто, если бы все в российском кино происходило именно так, как это описывает украинская пресса. На самом же деле российский кинематограф совершенно свободен, и это можно видеть по программе нынешнего «Кинотавра»: доминирует кино протестное, критичное и депрессивное. По-моему, если уж говорить до конца честно, новые наши картины даже излишне депрессивны и категоричны. И общаясь с отборочной комиссией, я в этом отношении настаиваю на поиске большего разнообразия в авторских позициях, на расширении диапазона конкурсной программы. Но здесь есть и элемент закономерного. В российское кино сейчас массово приходят молодые авторы, а они принадлежат к вполне определенной социальной среде, объединенной близким миропониманием, общностью политических взглядов, склонностью к резким высказываниям и, между прочим, сходными желаниями поскорее интегрироваться в международные контексты...

— Уж не западную ли «моду» на жестко критичное отношение к современной России вы имеете в виду?

— Да. Бичевание язв отечества ныне стало своего рода экспортной бизнес-моделью. И все это, повторюсь, лишний раз свидетельствует о том, что российский кинематограф сво-бо-ден! Молодые авторы могут в нем делать все что хотят. Но это вовсе не означает, что, с другой стороны, в сфере кино нет государственной политики. И это тоже вполне естественно: государство имеет право на государственную политику. Ну, а как иначе? Оно просто обязано проводить собственную политику в рамках возможностей, которые сложились в современном нашем кино.

И в этом смысле государство, безусловно, обладает и административным ресурсом, и финансовыми возможностями для того, чтобы осуществлять эту политику в виде, скажем, госзаказа на определенного рода фильмы. Либо в виде поддержки и поощрения тех картин, которые представляются наиболее ценными и важными в творческом, практическом или каком-то ином отношении. Вот так все обстоит на самом деле, и честно говоря, я уже устал спорить с противниками такого понимания киноситуации.

Энтропия кинематографической Украины

— Было бы странно, если бы я вас — выходца из укранского кинематографа — не спросил о том, как вы его оцениваете сейчас со стороны.

— Я сегодня мало что знаю на эту тему...

— Что, даже не слышали о нашем последнем «блокбастере»: переизбранный на съезде председатель Киносоюза Борис Савченко не хочет покидать свой пост и даже угрожает судиться с НСКУ?

— Кошмар... Дело в том, что я сегодня совсем не вижу в Украине того, что принято называть кинематографом. Считать «кинематографом» телевизионное фильмопроизводство нельзя. Это неправильно. А других фильмов в Украине мало, и то, что я видел, не стоит обсуждения. Может, я просто чего-то не видел... Но я знаю, что уж много лет просто не существует сегмент украинского массового кино, способного вызвать у широкой аудитории эффект эмоционального соучастия. И об авторском кино ничего не слышно...

— А Кира Муратова? Образцово-показательный пример авторского кино...

— Так ведь она всегда была экстерриториальна, и называть ее украинским автором было бы по меньшей мере правдой частичной. Она, конечно, живет на Украине и гражданка этой страны, но она ни в коей мере не соответствует тем определениям национального кино, которые сегодня имеют хождение. Ну вот есть симпатичный и интеллигентный продюсер Олег Кохан, который явно обладает собственной стратегией развития и наверняка — дай Бог ему удачи — может добиваться хороших результатов... А где все то, что обычно связывают с кинематографом молодым, неожиданным, ярким, способным что-то стоящее предъявить миру? Я с таким украинским кино незнаком. Означает ли это, что ничего подобного не может быть? Нет, не означает. Талантливые люди наверняка есть. Их не может не быть в такой большой стране, где все-таки бьется пульс культурной и общественной жизни...

— А видите ли вы в Украине сегодня какую-то национальную киношколу?

— Боюсь, что нет. А то, что есть, ужасно. Все, что говорят преподаватели, и то, чему учат, как мне кажется, не имеет ничего общего с современными контекстами, и у меня лично это вызывает дрожь. Впечатление застоя, и все зависит от того, найдутся ли сильные харизматичные деятели, которые смогут преодолеть сложившийся в стране груз фатальных обстоятельств.

Откровенно скажу, мне самому понадобилось немало времени, чтобы здесь в Москве психологически изжить последствия той атмосферы, в которой я некогда пребывал в Украине. Атмосферы нетворческой, политизированной, лишенной достойного культурного бэкграунда.

И теперь среди киновестей с родины — только одна о каком-то талантливом короткометражном фильме. Хочу его посмотреть. Если увижу интересного молодого украинского автора, обязательно ему что-то предложу. Я вообще хочу сделать фильм в Украине. Очень хочу. Всегда хотел. Но для этого нужно иметь там внутренне близкого партнера, который был бы энергетически заряжен и полон драйва. А такого пока нет.

— Однако одного нельзя отрицать: ситуация в украинском кино сегодня вполне корреспондирует ситуации в украинском обществе в целом. И в этом отношении они, как это им и положено, честно отражаются друг в друге...

— К сожалению.

Кадры из фильма «Обитаемый остров»

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

«Силы добра» забирают больше жизней украинцев, чем...

Больницы до сих пор не получили 86% лекарств по детской онкологии, оплаченных деньгами...

«России нужны не соотечественники, а гастарбайтеры»

30 июля Владимир Путин подписал закон, предусматривающий упрощенный порядок...

Андрей Ермолаев: «На грани Малой Украины»

«Донецкая региональная элита, на мой взгляд, уже осталась в истории»

Президентские бдения: Фейсбук и фейки

Ми дуже складно формулюємо думку в дописах, важко доходимо до суті. Тому нам до душі...

Леонид Кожара: «Все пять президентов добивали эту...

В Украине нет системной парламентской оппозиции. Те партии и блоки, что сидят в Раде,...

Страна пенсионного возраста

Даже если закончится война, в Украине едва ли возможен демографический взрыв

Загрузка...

Бурджанадзе: «Нынешнее правительство Грузии уже...

«Нынешнее правительство Грузии уже давно опередило Саакашвили»

Лариса Скорик: нас должно остаться 17 миллионов

«С АТО пора кончать», — эта мысль, многократно повторенная на ток-шоу и в СМИ в...

Эвакуация капитала

Украинские граждане получили безвизовый режим с ЕС, а предприниматели —...

Битвы за УБД

«Нужна страна без войны. И, кстати, без народных депутатов, которые не слышат и не...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Блоги

Авторские колонки

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка