Brexit — мятеж против космополитической элиты

№26(778) 1 — 7 июля 2016 г. 30 Июня 2016 4.7

Британский референдум — это не только голосование против Европы, но и в равной мере выступление против Лондона, против глобализации, против мультикультурализма.

Лондон — единственный в своем роде и важнейший центр глобальных финансов — теперь может лишиться этого статуса. Совместно с прилегающим юго-восточным регионом Лондон остается локомотивом экономического роста Соединенного Королевства. Именно здесь сконцентрированы одни из самых дорогих в мире объектов недвижимости и самые зажиточные жители, а заодно и длительно отсутствующие владельцы жилья. Это один из наиболее космополитических городов планеты и место обитания почти миллиона континентальных европейцев. И Лондон подавляющим большинством голосов высказался за то, чтобы остаться в составе ЕС, а вот остальная Англия его не поддержала.

Можно считать, что Brexit стал и своеобразным вариантом голосования в пользу прошлого. 75% граждан 18—24 лет выбрали будущее в составе Европы. 61% британцев старше 65 лет (а также большинство жителей старше 45) проголосовали против этого.

Основанием для такого выбора послужило чувство ностальгии. Избирательная кампания проходила в условиях полного негатива и отсутствия каких-либо планов на альтернативное будущее. Референдум сыграл на нотах былого представления о суверенитете, давно укоренившихся в Англии мнениях о различии между островным государством и материковой Европой, на тревожных ожиданиях, спровоцированных иммигрантами, а также на утверж-дениях о том, что Великобритания каким-то образом субсидирует Европу.

Эти слова в исполнении некоторых кадровых политиков были пропитаны цинизмом, но искренне звучали в устах других людей, и, на мой взгляд, не менее искренне воспринимались их сторонниками. Тем не менее те, кому доведется дольше всех жить с последствиями голосования, стремились к иному исходу референдума.

Неудивительно, что британские граждане с иммигрантскими корнями голосовали главным образом за сохранение существующего статуса в составе ЕС. Избиратель выступил против мультикультурализма и за английский национализм. Наиболее неприглядной частью кампании стало непрерывное раздувание антииммигрантских настроений со скатыванием до расизма и открытых религиозных предубеждений, пишет www.mct-international.com.

Следует отметить: в этом вопросе все несколько сложнее, чем может показаться со стороны. Членство в ЕС в обязательном порядке предусматривает свободу перемещения в основном для белых граждан Европы. Благодаря этому, а также введенным правительством консерваторов квотам, Великобритания дошла до ограничения въезда на свою территорию для жителей бывших колоний и стран с иным цветом кожи.

Разочарование Европой выплеснулось гневом, связанным с чем-то большим, нежели простое недовольство ситуацией на континенте. Англия не имела возможности проголосовать за отделение от Лондона или отказ от неолиберализма и глобализации. Но проблемы, о решении которых многие мечтали, коренились не только в ЕС, а (не в меньшей степени) и в упомянутых выше явлениях.

Глобализация принесла максимум выгоды хорошо образованным и обеспеченным людям, в особенности связанным с набирающей мощь индустрией услуг на юго-востоке страны (а не со старыми капиталами в традиционных электоральных вотчинах тори в центре и на юго-западе Англии). Они в массе своей голосовали за союз с Европой. Примечательно, что их голосов оказалось недостаточно. Подавляющее большинство обеспеченных работой граждан высказались за сохранение связей с Европой, а вот вариант выхода из ЕС, как правило, выбирали безработные и пенсионеры.

Несмотря на отрицание очевидного факта интеллектуальными и политическими элитами, исход Британии все же состоялся. Точнее говоря, британский электорат проголосовал — явным большинством и в условиях рекордной явки — за отделение от Евросоюза. Да, итоги референдума не носят юридически обязательного характера, и у сторонников ЕС остается пусть мизерная, но все же надежда на то, что парламент или премьер-министр заартачатся, и дело до официального уведомления о выходе, предусмотренного уставом Евросоюза, так и не дойдет. При этом сам процесс выхода потребует затяжных переговоров и привлечения армады юристов. Именно они — наряду с финансистами-спекулянтами — вошли в число наиболее явных бенефициаров идеи Brexit.

Англия навсегда

В определенном смысле термин Brexit («исход Британии») грешит неточностью, ведь за выход из ЕС проголосовала Англия. Естественно, с технической точки зрения, организатором референдума и теперь стороной переговоров об отделении остается Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии. А ведь Шотландия и Северная Ирландия голосовали за сохранение членства в ЕС. Уэльс, просто не имеющей хоть сколь-нибудь серьезной независимой экономики, поддержал Англию, но этих двух субъектов для возрождения величия Британии явно недостаточно.

Выход из состава ЕС — проявление английского (в большей степени, нежели британского) национализма и отчасти следствие затянувшегося на десятилетия упадка британского единства. Но Англия, стремящаяся к расставанию с Европой, — это Англия ликвидированной промышленности севера и сельской нищеты юго-запада, это Англия граждан, отчаянно цепляющихся за статус среднего класса и обитающих в пригородах некогда великих городов и одновременно все чаще ощущающих себя там чуждыми элементами.

Конечно, Шотландия тоже закрыла фабрики, но разочарование этим фактом стимулировало расцвет шотландского национализма. Английский же национализм питается за счет презрительного отношения к шотландскому собрату. Тем не менее он рос и обретал популярность как ответная реакция на реальные проблемы, полностью игнорируемые многими лидерами ведущих политических партий (по крайней мере складывалось именно такое впечатление). Выход из ЕС стал радикальным отказом от мантры «Британия — это круто!» — раскрученного в 90-е годы бренда космополитической, креативной и единой Великобритании в рамках формирования жизнеутверждающего представления о глобализации.

Неудивительно, что гнев англичан Лондона вылился именно на ЕС — за версию глобализации, олицетворяемую союзом, а также за политиков, проповедовавших космополитические идеи, игнорируя необходимость укрепления единства важнейших регионов своей страны.

Уходящая из Евросоюза Англия в процессе абсорбции иммигрантов сталкивалась с гораздо более серьезными сложностями, чем Лондон, главным образом потому, что региональная экономика обеспечивала существенно меньше возможностей как для иммигрантов, так и для местных жителей. В процветающем Лондоне иммигранты составляют около 40% населения, и именно они стали главным человеческим ресурсом для сферы обслуживания и строительной индустрии.

Относительно зажиточные лондонцы рассчитывают на то, что мигранты будут обслуживать их в ресторанах, а потому не видят в них конкурентов. А сами иммигранты в Лондоне не так сильно изолированы границами жилищных комплексов, напоминающих гетто, как в других крупных мегаполисах страны. В Лондоне сегодня функционирует 251 иностранный банк, а положительное сальдо сектора финансовых услуг превышает $100 млрд.

Лондон генерирует львиную долю экономического роста страны на протяжении жизни более чем одного поколения. При этом в столице остается максимальная часть поступлений. Именно здесь базируется славящееся крайне высокой степенью централизации британское правительство. И когда у авангарда бизнеса и общества доведенных до обнищания северо-востока и юго-запада Британии появляется стремление к новаторству и инвестициям, ему приходится сталкиваться с бюрократией лондонского Вестминстера.

Подавляющее большинство британских учреждений культуры — от Британского музея до национального театра — сконцентрированы в Лондоне. Все пять ведущих университетов страны находятся либо в столице, либо в непосредственной близости от нее. Сегодня лондонцы пошучивают об отделении от Англии, и их слова лишь подтверждают подозрения жителей остальных регионов Британии.

Местный национализм уходит корнями в историю Британской империи. Граждан, уверовавших в то, что Brexit каким-то чудесным образом восстановит былое величие (если не доминирование) Великобритании, сегодня достаточно много. Эта вера укрепляется претензиями на существование культурного единства и на жизнеспособность старомодной интерпретации идеи суверенитета. Увы, в мире, где чрезвычайно активно и неуклонно усиливается степень взаимной зависимости, на это замшелое прочтение идей суверенитета не стоит опираться, и оно вряд ли способно предложить рецепт возрождения величия Англии или Соединенного Королевства.

Естественно, оправданна и масса жалоб непосредственно на Евросоюз. Обладая расточительной бюрократической системой, демонстрируя злостную неэффективность и неадекватность политических решений, ЕС дает немало оснований для разочарования в нем. И все же почти все исследования и статистические данные говорят, что членство в ЕС приносило Соединенному Королевству чистую выгоду.

Кампания по выходу из Евросоюза оказалась процессом, в котором точность доказательств особой роли не играла. Политики озвучивали нелепые претензии, СМИ активно подхватывали их, чаще всего совершенно не проверяя факты. И даже после развенчания таких мифов избиратели с радостью продолжали верить в то, что соответствовало сложившемуся у них набору убеждений. Однако главной проблемой стали вовсе не бездоказательные политические заявления (это, конечно же, зло, но ничего нового в нем нет), а заранее сложившиеся убеждения избирателей.

Движущей силой избирательной кампании в преддверии выхода послужили не прагматичные доводы о потенциальных издержках и выгодах, а возмущение, разочарование и гнев. Кампания выдалась эмоциональной и экспрессивной. Но недовольство имело под собой реальную почву, даже несмотря на ошибочность выбора ЕС в качестве главной мишени для критики и невзирая на отсутствие практических рецептов разрешения существующих проблем.

В этом смысле кампанию сторонников Brexit можно считать родственной избирательной стратегии Дональда Трампа, рвущегося в Белый дом. В их основе лежит масштабный всплеск популизма, позволяющий демонстрировать разочарование в связи с радикальным усилением экономического неравенства, стагнацией доходов и постоянным ухудшением качества жизни представителей среднего и рабочего класса в явно зажиточных странах.

В столице Великобритании, где функционирует 251 иностранный банк, положительное сальдо сектора финансовых услуг превышает $100 млрд. Лондонцы пошучивают об отделении от Англии, и их слова лишь подтверждают подозрения жителей остальных регионов Соединенного Королевства // academic.ru

Популизм в равной мере играет и на разочаровании тем вариантом глобализации, что стал толчком к сдаче властных полномочий Брюсселю странами и их политическими элитами: им на протяжении почти 40 лет непрестанно твердили — иной альтернативы нет.

Не в меньшей степени популизм питается и гневом граждан в отношении политиков, не уделявших должного внимания и времени жалобам людей, оставшихся в результате глобализации на обочине жизни. В Британии в число обделенных граждан входят представители здешнего рабочего класса, некогда несгибаемые сторонники Лейбористской партии. В Шотландии многие голосовали за национализм, а в Англии — за выход из ЕС. Национализм, вероятнее всего, не сможет решить проблемы этих людей, но политики-националисты по крайней мере уделяют им должное внимание.

Демагоги вывели британский популизм на правый фланг национальной политики, но (как это почти всегда бывает в случае с популизмом) его нельзя считать характерной чертой какой-то определенной крайности политического спектра — и этот факт говорит о некорректности четкого разделения политики на правый и левый фланги.

Демагоги активно и неприглядно потакали шовинистическим и даже расистским настроениям, развивая национал-популизм. Кампанию они строили на возмущении действиями городской элиты, гордящейся своей космополитической сущностью и всем видом дающей понять, что она считает не столь космополитичных сограждан глубоко отсталыми. В состав городской элиты входили большинство политиков первого эшелона, и нет ничего удивительного в том, что они в ходе избирательной кампании пытались выглядеть убедительно.

Подобный набор разочарований и политических реакций типичен не только для Англии. Популизм и национализм завоевали в мире немалый авторитет отчасти по причине радикального нарастания уровня экономического неравенства с 70-х гг., а представители среднего и рабочего класса некогда процветающих стран в это время фиксируют стагнацию своего уровня жизни и исчезновение экономической стабильности.

Масштабы миграции возросли по всей планете. Главным виновником стали непосредственно глобализация, а также войны на Ближнем Востоке, в которых принимают участие такие страны Запада, как США и Великобритания. Весь мир выглядит испуганным, и это объяснимо: национализм переживает расцвет именно тогда, когда люди ощущают угрозу, исходящую от неких транснациональных сил, когда элиты предают свои народы.

Нанесенный ущерб

Референдум уже нанес существенный ущерб — вне зависимости от того, каким окажется выход Британии и какие договоренности будут достигнуты в политическом и рыночном плане. В немалой степени повинны в этом избирательные кампании — обе стороны не просто вели их из рук вон плохо, но и превратили в пародию на политику. И ярким доказательством неприемлемости риторики, использованной в ходе подготовки к голосованию, стало первое политическое убийство в Британии за несколько минувших десятилетий.

Кампания готовых «остаться» по большей части строилась на попытках вынудить сограждан голосовать за сохранение существующего статуса с помощью страха. Глупостью со стороны правительства Кэмерона стало решение использовать явно пассивный термин «остаться» в рекламной кампании потенциального будущего Великобритании в составе Европы. А ведь отстаивать цель построения лучшего будущего следовало активно.

Практически никто из представителей лагеря «остающихся» не строил аргументацию на идеализации европейского будущего (за исключением предпринявшего такую попытку Гордона Брауна). Кампания «выходящих» также столкнулась с трудностями в деле примирения и объединения явно непримиримых противников. Лидеры тори со всей решимостью намеревались добиться маргинализации «Партии независимости Соединенного Королевства» и ее лидера Найджела Фараджа. Руководство лейбористов отнеслось к этой идее с безразличием.

Результатом стала неуверенность людей в том, за что именно они голосовали. Примечательно, что в ходе всей избирательной кампании ее организаторам так и не удалось дать ответ на вопрос, что же все-таки произойдет в случае выхода Британии из ЕС.

Рынки уже лихорадит, причем в Европе даже сильнее, чем в Великобритании. Курсы фунта и евро рухнули одновременно, и развод сулит стать дорогостоящим мероприятием. Но экономические небеса не упадут на землю. Рынки, переживающие в обед уход в крутое пике, уже к ужину могут восстановить былые позиции.

Исход Британии из ЕС и замешательство в Европе, скорее всего, ускорят темпы переноса глобальной экономической активности в сторону Азии: темпы роста еврозоны и так уже находятся вблизи отметки, указывающей на стагнацию. Но в краткосрочной перспективе в то время, когда инвесторы искали страховку от рисков, пострадали развивающиеся рынки. Экономический рост на «глобальном юге», уже несущем потери и от низкого спроса и от слабости институтов власти (достаточно вспомнить Венесуэлу и Бразилию), наблюдается лишь точечно.

Британский референдум — вовсе не первопричина всех глобальных экономических неурядиц. Это лишь особо яркое доказательство того, что мы живем в эпоху повышенной волатильности и нестабильности. Это дополнительное подтверждение (если мы все еще в нем нуждаемся) того, что крупные глобальные институты, созданные сразу после Второй мировой войны, утратили способность поддерживать мировой порядок.

В Великобритании решение о выходе из ЕС практически наверняка приведет к гегемонии консервативной партии, в политическом плане наиболее демонстративно занимающей правые позиции. Дэвид Кэмерон — премьер-министр, принявший решение о проведении референдума, судя по всему, необдуманно, мечтал стать модернизатором и глобалистом, каковым он в определенном смысле и был. Он откровенно провалил кампанию против выхода и теперь подает в отставку.

Карьерные перспективы других умеренных представителей тори выглядят расплывчато. Те из них, кто переживает взлет популярности, представляют более жесткие правые силы. Они вели кампанию как популисты (в том числе и обладатели наследственных состояний, а также выпускники Оксфорда и Итона) и, к их стыду, не удержались от скатывания в расизм и ксенофобию.

Но править они, скорее всего, станут точно так, как и более традиционные правые силы. Их национализм в итоге будет разбавлен более концентрированным консерватизмом. И без того жесткие визовые законы станут еще жестче. Они могут попытаться уменьшить степень экономического доминирования Лондона за счет стимулирования строительства жилья и промышленных предприятий по всей стране, и это будет неплохой идеей. Их потенциальный предводитель — Борис Джонсон, экс-мэр Лондона, выступавший за выход из ЕС, склонен к сумасбродству и к игре на публику, но не к революционным порывам. Представители ядра консервативной партии более всего ценят последовательность, но придерживаются не менее правых воззрений.

Распад Соединенного Королевства?

Разумеется, в роли новых правителей будут выступать практически одни англичане — по сути представители избирателей, голосовавших за выход. А такая ситуация чревата изменениями конституции и даже распадом Соединенного Королевства. Как поговаривают местные шутники, мы легли спать в Великой Британии, а проснулись уже в Малой Англии.

Шотландия и дальше будет настаивать на проведении очередного референдума о независимости и, возможно, отделится в попытке остаться в составе ЕС. Ее примеру может последовать Северная Ирландия. Неудивительно, что католики в большей степени, чем протестанты, относятся к ЕС благосклонно. Отчасти это объясняется пониманием того, что развод с Европой будет означать усиление доминирования Англии. Но в среде протестантов наблюдаетсяся раскол, и далеко не все они поддерживали выход из ЕС: у многих еще свежи в памяти воспоминания о пунктах пограничного контроля, отделявших их от юга.

Кампания по проведению референдума вскрыла и углубила ряд других расколов. Один из них наблюдается между англичанами и многими иммигрантами, проживающими и работающими (а также исправно платящими налоги) в стране.

Тревожно выглядят и расколы между белым большинством и этническими меньшинствами. Они затрагивают и веру, а мусульмане и христиане играют роль этнических маркеров для далеких от религии людей.

Очень важно, чтобы лидеры, которым будет поручена практическая реализация выхода из Евросоюза, сумели достучаться до не желавшей этого молодежи, имеющей все основания переживать, что это решение повредит их перспективам.

Важно завоевать доверие людей, ощущающих полное несоответствие тому образу Англии, который в ходе своей кампании эксплуатировали «выходящие». Весьма показательно, что мусульманин Садик Хан, новый мэр Лондона, воспользовался гей-парадом 2016 г. для того, чтобы в ходе выступления обратить внимание на необходимость проявлять толерантность и вовлекать в жизнь общества не только местных представителей нетрадиционной ориентации, но и граждан ЕС.

Явление Brexit будут вспоминать как самый первый шаг в процессе развала ЕС

Будущее Европы

Требование раскола может оказаться не менее мощным и на европейском континенте. Конечно, все будет зависеть от политической ситуации в 27 странах. Тем не менее наблюдаются явные признаки того, что несколько государств (в том числе и такие государства «ядра», как Франция, Италия и Голландия) могут провести собственные референдумы. Вполне возможно, что явление Brexit будут в итоге вспоминать как самый первый шаг в процессе развала ЕС.

Естественно, дело до этого может и не дойти. На основе Священной Римской и Габсбургской империй возможно формирование нового ядра Европы. Оно может все так же именоваться Европейским Союзом, но по сути это будет уже совершенно иной проект.

Европейский Союз собственными руками создавал себе проблемы. На протяжении целого поколения его лидеры вели себя так, словно провоцирование популистского бунта было главной их целью. В 2005 г. они вынесли на референдум проект раздутой до предела конституции и оказались настолько оторванными от реальности, что провал голосования за этот документ стал для них громом среди ясного неба.

Практически неприкосновенный и неподвластный реформам Европейский Союз выстроил неуклюжую, закрытую систему бюрократии, заслуживающую критики. ЕС добился большего успеха в открытии рынков капитала, чем в защите рынка труда (хотя в эпоху неолиберализма и режима затягивания поясов Евросоюз требовал для рабочих более высокой степени защищенности, чем готово было предоставить британское правительство). И все же ЕС удалось достичь успеха не только в проведении послевоенного восстановления и предотвращения войн между европейскими державами. Он сыграл важную роль в создании впечатляюще высокого уровня жизни европейцев и формировании жизнеспособных институтов культуры.

Значима роль ЕС и на глобальной арене. Евросоюз входит в число ведущих борцов с климатическими изменениями, находится в авангарде дела защиты прав человека. Однако все эти благие дела не входят в список главных приоритетов избирателей, голосующих за популистов.

Кроме того, ЕС потерпел неудачу в борьбе с двумя крупнейшими кризисами последних лет. Столкнувшись с глобальным финансовым кризисом, он изменил идеям солидарности, в то время как его богатейшие члены пытались защищать собственные национальные интересы. Такое отношение лишь усугубило структурные проблемы союза. Примечательно, что еврозона свела воедино страны, находящиеся на разных стадиях экономического развития, не обеспечив при этом ни политической интеграции, ни единого управления — того, что требовалось для совершения согласованных действий.

Странам-членам становится все сложнее вырабатывать общую политику. Европа продемонстрировала неспособность разработать и принять общую миграционную политику. Все начиналось с нежелания оказывать в достаточном объеме поддержку Греции и Италии, вынужденным справляться с основным потоком новых мигрантов. Продолжением стала провальная попытка распределять беженцев по Европе в соответствии с национальными квотами (Великобритания повела себя особо недружелюбно). Несостоятельность ЕС дошла до того, что некоторые страны принялись укреплять внутренние европейские границы.

Отчасти выход из ЕС — это симптом снижения доверия к отличным организационным решениям, принятым после Второй мировой войны. Речь идет не только о ЕС, но и о модели государства всеобщего благосостояния, которой в равной мере восхищались и Великобритания, и Европа. Национальные институты слишком медленно адаптируются к изменениям экономической ситуации и другим вызовам: они нуждаются в перестройке.

Но наличие у европейских государств, выходящих из состава ЕС, политической воли и экономического потенциала для самостоятельной перестройки своих институтов власти вызывает серьезные сомнения. Учитывая текущее столкновение ЕС с националистическими вызовами, ироничным выглядит тот факт, что все сложности союза усугубляются растущей слабостью национальных государств всеобщего благосостояния, управляемых исходя из принципов рыночной логики.

Все это вопросы глобального характера. Такие глобальные институты, как ООН, Всемирный банк и МВФ, — тоже детища послевоенной эпохи. Они также нуждаются в обновлении, если не в полном пересмотре сути их деятельности. Они крайне медленно адаптируются к процессам глобализации, движимым миром финансов, а также к росту мощи стран, не входящих в состав Запада. Сегодня в мире создаются новые структуры, например Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, зачастую без полноценного участия Запада.

Brexit — это часть национал-популистского движения, способного затруднить процессы выработки эффективной политики и реального управления в условиях взаимозависимого мира. Великобритания остается одним из крупнейших доноров успеха глобальной интеграции даже после утраты статуса глобальной державы. Европа также принимала непосредственное участие в создании существующих глобальных институтов и в руководстве ими. И если наличие внутренних проблем и стремление к обособленности приведут к тому, что роль каждого в общем деле сократится, от этого пострадает весь мир.

©2016 The WorldPost/Global Viewpoint Network/TNS

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка