Будет ли свет в конце туннеля?

№14v(742) 17 — 23 апреля 2015 г. 17 Апреля 2015 2 5

Рисунок Игоря Конденко

В прошлую пятницу, 10 апреля, очередная нерадостная новость пришла с экономических фронтов.

Рейтинговое агентство Standard&Poor's понизило долгосрочный суверенный рейтинг Украины в иностранной валюте c «ССС-» до «СС» с негативным прогнозом. Таким образом, наша страна в одном шаге от рейтинга «С», когда должник начинает процесс объявления себя банкротом.1

Впрочем, тема вероятного дефолта, спасти от которого может благорасположение МВФ (а может и не спасти), достаточно раскрыта в СМИ. Но еще более «оптимистичные» новости приходят из реального сектора экономики: «Крюковский вагоностроительный завод (КВСЗ) в январе—марте 2015 г. по сравнению с соответствующим периодом 2014 г. уменьшил выпуск грузовых вагонов на 95,97% — до 13 штук.» Об этом говорится в сообщении горисполкома Кременчуга (Полтавская обл.). «В январе—марте 2014 г. завод произвел 321 грузовой вагон, а в январе—феврале 2015 г. — всего 13. С начала года КВСЗ не произвел ни одного пассажирского вагона».2

Коммерческие производители овощей в Украине в этом году могут собрать наименьший урожай за последние 5—7 лет из-за сокращения производственных площадей, вызванного ростом расходов на посевную кампанию и уход за плантациями.

«В 2015 г. коммерческие производители овощей в Украине соберут один из худших урожаев за последние 5—7 лет... Главной причиной снижения производства в коммерческом секторе станет сокращение производственных площадей, что в свою очередь связано с многократным подорожанием ресурсов для проведения посевной кампании и дальнейшего ухода за плантациями», — сделали прогноз аналитики информационно-аналитического проекта «АПК-Информ: овощи и фрукты». При этом специалисты подчеркивают, что кредитные ресурсы для большинства хозяйств стали недоступными, а за собственные средства в полном объеме провести посевную кампанию фермеры-овощеводы зачастую не в состоянии.

Помимо этого, производители не рискуют сажать овощи в объемах прошлого года, так как их сильно смущают перспективы сбыта урожая. «Из-за эмбарго на поставки в Россию и перспективы падения внутреннего потребления украинские консервные заводы вынуждены в 2015 г. снижать объем переработки. Это довольно болезненно отразится на производителях сезонных овощей, которые длительное время работали по контрактам с переработчиками. Российское эмбарго также привело к сокращению производственных площадей в украинских теплицах, которые ранее значительную часть урожая экспортировали», — поясняют аналитики.3

А еще власть ухитрилась за год увеличить налоговую нагрузку на сельхозпроизводителей в 20(!) раз. На их расходы влияют выросшие цены на топливо, удобрения, импортные корма и средства защиты животных. «При таком подорожании ресурсов — кормов, топлива и прочего — эта ситуация, когда цены на молоко и сырье не повышаются, обернется тем, что начнется вырезание скота и ликвидация ферм. За 2013 год производство крупного рогатого скота — минус 40 процентов. Сегодня оно становится грузом для целого предприятия, приводя его к банкротству. По данным официальной статистики, количество крупного рогатого скота уменьшилось сегодня на 10 процентов, свиней — на 5 процентов, птицы — на 8 процентов. Мы видим уничтожение животноводства. После этого, естественно, последует банкротство перерабатывающих предприятий», — рассказала Любовь Панкратова, руководитель отдела функционирования аграрных рынков Аграрного союза Украины.4

По данным ассоциации «Укравтопром», в марте на первичном рынке было продано 2579 новых автотранспортных средств. Это самый низкий показатель не только за первые три месяца текущего года, но и с начала века. Мартовский результат рынка новых легковых автомобилей — 2259 первичных регистраций. Такой объем продаж на 23% ниже показателя предыдущего месяца и в 4,8 раза меньше результата годичной давности.5

И это новости «навскидку», почти наугад взятые из новостной ленты последних дней. По сути спираль кризиса только раскручивается — падение национальной валюты, потеря российского рынка, «издержки», связанные с тем, что «отдельные районы» оказались затронуты военными действиями, привели к тому, что внутренний платежеспособный спрос резко упал, значит, большинство субъектов экономической деятельности вынуждены сокращать производство или даже закрываться, увольнять сотрудников, а это в свою очередь ведет к дальнейшему падению спроса и т. д.

Скоро ли «дно»?

Правда, правительство Арсения Яценюка не теряет оптимизма, заложив в проекте постановления «Об основных направлениях бюджетной политики на 2016 год» темпы роста реального ВВП — 2%6 при прогнозируемом в нынешнем году падении на 5%. Т. е. ожидается, что «дна» украинская экономика достигнет уже в этом или в начале следующего года. Действительно, классическая экономическая теория считает, что любой кризис рано или поздно оканчивается, поскольку:

«В период депрессии спрос чрезвычайно низок, тем не менее какие-то товары и услуги покупаются и дальше. Таким образом выявляются те из них, которые люди признают стоящими для приобретения, даже имея меньше денег. Следовательно, и ресурсы, которые до спада (в период бума) затрачивались на производство оказавшейся ненужной продукции, необходимо «перенаправить» на производство того, что пользуется спросом. Стремясь угадать предпочтения публики, предприниматели выходят на другой круг деятельности: нанимают работников, арендуют или строят помещения, закупают сырье, организуют сбыт и т. д.

Кризис дает неожиданные возможности — то, что было недоступным из-за дороговизны, теперь представляется вполне реальным. В частности, большое количество безработных означает для бизнеса снижение затрат: если на стадии подъема предприниматели вынуждены были конкурировать за работника, то теперь они легко «переманивают» его у почти единственного «нанимателя» под названием «безработица». Когда же постепенно расходятся возникшие в момент спада складские остатки, производство потихоньку возобновляется, и ему вновь требуются сырье и рабочие руки.

Ситуация постепенно выправляется. Уцелевшие банки вновь выдают предпринимателям кредиты. Производство налаживается, рынок оживает. Экономика вступает в фазу оживления».7

Но так ли мы близки к «фазе оживления»? По-настоящему массовых сокращений еще не произошло, предприятия пока «ограничиваются» задержкой зарплат и отпусками за свой счет, а в сфере обслуживания сотрудники просто коротают время в ожидании клиентуры. Но так будет не вечно. Неизбежно пропорциональное падению продаж сокращение в автосалонах, турагентствах (там также 80%-ный спад) и т. д. Массовая безработица нас еще только ожидает.

Кроме того, население пока не ощутило в полной мере масштабного повышения цен на коммунальные услуги. А выросшая в разы, эта статья семейного бюджета неизбежно скажется на размере иных трат. Затягивать пояса придется не только в фигуральном, но и в прямом смысле.

Да и «сам по себе» кризис редко заканчивается. Основное антикризисное средство — деньги, накачка экономики финансовыми ресурсами через увеличение госрасходов (инфраструктурные проекты), дешевые кредиты и т. п. Деньги можно получить в результате эмиссии (но это чревато сваливанием в гиперинфляцию, при которой, помимо прочего, о росте говорить не приходится), из имеющихся у государства резервов, ну или взяв в долг.

Резервов у Украины фактически нет, а в долг дают крайне скупо и исключительно на недопущение дефолта (т. е. деньги тут возвращаются кредиторам, лишь увеличивая висящую на Украине сумму внешнего долга) и на удержание курса национальной валюты, при условии жесточайшей финансовой политики государства.

Польское чудо не для нас

Что же, остается только надеяться на чудо? И такое чудо под названием «реформы» нам регулярно обещают. Дескать, проведем повальную приватизацию, ликвидируем коррупцию, создадим благоприятный бизнес-климат и... ««Я вас уверяю, как только у нас будет стабильность на Востоке, только будут решены эти проблемы в Украине — начнется инвестиционный бум», — обещал Петр Порошенко.8

Приводятся и примеры стран, где такое «чудо» состоялось, — Польши и Грузии. Особенно вдохновляет пример последней, ведь название книги сотрудницы российского Института экономического анализа Ларисы Бураковой «Почему у Грузии получилось» у сторонников либерального, прозападного пути развития стало просто культовым. Не случайно в правительство высажен целый десант грузинских специалистов по реформам во главе с самим Михо Саакашвили, как раз когда оставаться на «благодарной» родине им стало довольно неуютно.

Однако главный секрет этих «чудес» все тот же, и он достаточно прост — деньги, выделенные Западом. Польша не испытывала и не испытывает недостатка в финансовой помощи, начавшейся с того, что в 1991 г. МВФ простил ей половину из 48-миллиардного (в ценах того времени) долга. Кредиты (также в значительной мере затем списываемые) продолжали течь и дальше, как и программы прямой матпомощи «на реформы».

Ну а с 2004 г. (вступления в ЕС) по настоящее время Польша получила от Евросоюза порядка 60 млрд. евро помощи «чистыми» (т. е. всего 90 млрд., но около 30 млрд. сама Польша выплатила в качестве взносов в структуры ЕС). Также в 2010-м и 2013-м г. наши северо-западные соседи получили кредитные программы от МВФ по 30 млрд. каждая. Общий размер финансовой помощи, оказанной Польше, эксперты оценивают в 360 млрд. евро. Несмотря на это, внешний долг Польши составляет $365 млрд. (71% ВВП), а государственный долг — 55% ВВП.

Может ли Украина рассчитывать на сопоставимый объем помощи? Приведем слова заместителя министра иностранных дел Польши Катажины Пелчинску-Наленч, когда ту спросили: «— Сколько денег получила Польша с момента подписания ассоциации в 1991 до вступления в ЕС в 2004?

— Честно должна признать, что намного больше, чем об этом идет речь сейчас в случае с Украиной. Польша была в намного лучшей ситуации в моменты подписания ассоциации и вступления в ЕС, поскольку другой была международная ситуация. Польша была на другом этапе развития, ЕС был в лучшей ситуации. Здесь нечего сравнивать... Эти реалии не изменятся, не повернем время и не поменяем местами Украину и Польшу».9

Сказано это было еще до евромайдана и всех последовавших событий, но совершенно очевидно, что принципиальных изменений позиция Запада не претерпела. Никто и не заикается о списании хотя бы части украинских долгов. Более того, договоренность о их реструктуризации с частными кредиторами — одно из условий получения следующего транша от МВФ.

«Витрина» вместо «чуда»

Еще в большей степени внешнее финансирование обеспечило «успех реформ» в Грузии. После «революции роз» на маленькую и крайне бедную республику обрушился настоящий «золотой дождь». В 2004—2006 гг. объем этой помощи составил примерно $1,1 млрд. (при номинальном ВВП Грузии в 2004 г. — $5 млрд.). Вспомоществование извне в виде грантов, гуманитарной помощи, сверхльготных кредитов, компенсировавшее сокращение поступлений в бюджет, позволило новой грузинской власти провести «легендарную» налоговую реформу (в ходе которой вместо 20 налогов осталось 7), и полную налоговую амнистию (любые налоговые претензии за период до 2004 г. признавались незаконными), отменить все таможенные пошлины и в то же время постепенно повышать социальные выплаты (принимая во внимание, что их изначальный уровень в Грузии был предельно низким — средняя пенсия около 10 долл.).

Понятно, что и радикальная реформа госаппарата, включая нашумевшее расформирование прежней ГАИ и набор новой с минимальной зарплатой сотрудников $400 против $30 при старой структуре, была бы невозможна без внешней помощи.

Приток средств обеспечил оживление экономики, шли инвестиции в банковскую сферу, сферу обслуживания (ведь доходы, а следовательно, и платежеспособный спрос продолжали расти), но вот строить новые заводы и фабрики, особенно ориентированные на внешние рынки, инвесторы не спешили. Специалисты отмечали: «Подавляющая часть иностранных инвестиций в 2002—2004 годах концентрировалась в сфере транспорта и в строительстве по причине прокладки в стране транзитных трубопроводов, динамика инвестиций за пределами транспорта и энергетики была вялой, а вложения в промышленность оставались крайне низкими».10

И уже к концу 2007-го «грузинское чудо» начало выдыхаться. Спасла его «августовская война». В Брюсселе 23 октября 2008 г. состоялась конференция доноров, где было решено выделить Грузии 4,5 млрд. долл. в течение 2008—2010 гг. на преодоление результатов военного конфликта с Россией (при номинальном ВВП — $12 млрд.). Что характерно: составители программы определили подлежащий компенсации прямой ущерб от «российской агрессии» всего в $61 млн., а расходы, связанные с помощью «внутренне перемещенным лицам», в $70 млн. Назначение остальных средств — предотвратить «острый бюджетный кризис, который был вызван сокращением иностранных инвестиций, а также упадком экономической активности».

В основном помощь направляется на поддержание банковско-финансового сектора и в инфраструктурные проекты — строительство и реконструкцию дорог (свыше 1 млрд. долл.!), муниципальную сферу и развитие энергетики. Конечно, риторическим является вопрос, что компенсирует западная помощь: последствия военного конфликта или экономической политики, проводившейся ранее?11

Можно смело констатировать — весь «грузинский проект» создавался как витрина прозападного пути для постсоветского пространства, причем основной акцент сделан именно на те сферы, которые должны были произвести наибольшее впечатление на «креативный класс», основную движущую силу всех «цветных революций», — низкие налоги для бизнеса, отсутствие (будем считать) коррупции, не берущая взяток дорожная полиция, отличные дороги, «Хилтоны» и «Мэдисоны» на центральных улицах парочки «витринных» городов и даже — тюрьма по «европейским стандартам» (в которой, правда, как оказалось, к заключенным применялись отнюдь не «европейские» пытки).

А вот крестьяне обычно на майданы не ходят и популярных блогеров мало читают. Отсюда, наверно, и итоги реформ в сельском хозяйстве Грузии (а это, к слову, 56% занятого населения). В 2002 г. посевные площади сельскохозяйственных культур в Грузии составляли 577 тыс. га, в 2008-м — 329 тыс. га. В 2003 г. валовой сбор чайных листьев в Грузии был 25,5 тыс. т, в 2008-м — 5,4 тыс. т.

С 2003-го по 2010 г. производство пшеницы в стране сократилось с 225,4 до 48,4 тыс. т, производство мяса — со 108,9 до 56,4 тыс. т, молока — с 765,1 до 587,7 тыс. т, овощей — с 555,1 до 216,6 тыс. т. Общий объем сельхозпроизводства сократился на 29% (худший показатель среди 194 стран мира).12

Легко представить реальные доходы крестьян, но уходить от дающего какой-никакой прокорм куска земли им некуда, поскольку уровень безработицы, по официальным данным, составляет 16,9% числа всего населения, 28,8% — среди городского в целом, 29,6% — среди жителей Тбилиси. Эти цифры заставляют по-другому взглянуть на гордые заявления чиновников о конкурсе 50 человек на место в полицию и другие госструктуры. И «почему-то» все эти безработные, несмотря на предрасположенный к предпринимательству грузинский менталитет, не идут и в малый бизнес, для которого созданы столь идеальные условия.

К слову, высокие зарплаты чиновников и полицейских (чтобы не брали взяток) вносят весомый вклад в относительно пристойную цифру средней грузинской зарплаты (около $450), указывающей доходы только нанятых работников, которых лишь 35% работоспособного населения страны.13

Ну и еще одна, «обобщающая», цифра — объем импорта Грузии в 2013 г. составил $7,1 млрд., а экспорта — $2,6 млрд.14 Ввозит страна в три с лишним раза больше, чем вывозит! Основные статьи экспорта: руда, металлолом, вино, минеральная вода, транспортные средства (речь идет о реэкспорте легковых автомобилей), фрукты, орехи. Страной-«фабрикой» Грузия так и не стала (отсюда и чудовищная безработица).

Несмотря на все самые высокие места в рейтингах благоприятных условий для бизнеса, инвестор-производственник в Грузию так и не пришел. Страна выживает за счет транзита и переводов грузинских гастарбайтеров, главным образом из России. По оценочным подсчетам, их число достигает 1 млн. человек — при 5-миллионной численности всего населения Грузии. К слову, макроэкономические показатели обошедшейся без «образцовых реформ» и пребывающей в куда более худших условиях Армении (не столь благоприятный климат, отсутствие выхода к морю и транзитного потенциала, дающего Грузии половину наполнения бюджета, недружественные соседи) даже превышают грузинские. Собственно, реальными «успехами реформ» и обусловлен бесславный крах режима Саакашвили, которому грузинский народ вынес свой справедливый вердикт.

Объяснение этого «феномена» либеральные экономисты старательно обходят стороной, заменяя псевдонаучными агитками «Почему у Грузии получилось?» Мне же представляется, что потенциальные инвесторы не увидели в Грузии того, что для них неизмеримо важнее любых «условий» — достаточного рынка сбыта для своей продукции.

Негативный прогноз

Сможет ли Украина стать для тех, кто захочет вложить средства, притягательнее в этом плане, даже если удастся создать «привлекательный инвестиционный климат»? Внутренний рынок у нас будет сжиматься еще продолжительное время, а свой естественный внешний рынок — постсоветское пространство — теряется по «внеэкономическим» причинам.

Рынок ЕС? Но давайте поставим себя на место инвестора, решившего создать новое производство, ориентированное на европейский рынок, и подумаем, чем может его привлечь именно Украина, а не, скажем, входящие в ЕС Румыния, Болгария, Венгрия, страны Балтии, где наиболее низкий в ЕС уровень зарплаты, близкий к тому, какой был в Украине в домайданные времена. Ведь зона свободной торговли отменяет пошлины далеко не на все группы товаров (к примеру, на автомобили — новые и б/у — в обе стороны пошлина 16%, но совершенно очевидно, в чью пользу этот «паритет»), сохраняя процедуру таможенного оформления товаропотоков, которая, естественно, ощутимо усложняет бизнес.

При этом никакого бума инвестиций ни в Болгарии, ни в других бедных странах ЕС мы не видим, наоборот — наблюдается полная стагнация и упадок. Ни одна из вышеназванных стран ЕС не стала «Китаем» Европы, местом, где «трутся боками» желающие разместить производство. Официальная статистика не позволяет вычленить иностранные инвестиции, направленные в экспортно ориентированное производство, но хорошо известно, что основной поток инвестиций в этих странах (как и ранее в Украине) был сфокусирован на недвижимости, финансовых институтах, торговле.

И ныне наиболее значимыми для этих стран являются их традиционные статьи экспорта: для Болгарии — продукция черной и цветной металлургии, а, к примеру, для Латвии — древесина, изделия из нее и древесный уголь — 21,1% всего экспорта; сельхоз- и продтовары (18,2%), и всего 14,8% приходится на «простые металлы и изделия из них». Причем важнейшими партнерами Латвии по экспорту были Литва (16,6% всего экспорта), Россия (12,4%), Эстония (12,4%), только после этого следуют Германия (8,5%) и Польша (6,2%).

Как видим, желающих разместить производство на «новых площадках» совсем немного, и их не хватает даже на вышеназванные страны, которые, вместе взятые, примерно на треть уступают Украине по численности населения. Причины понятны — в ЕС стагнация, спрос не растет, и создавать новые производства в расчете на его насыщенный рынок нет никакого смысла. «ЕС был в лучшей ситуации» — снова приведем слова польской чиновницы, сравнившей ситуацию сегодня и в начале польских реформ.

К этому добавим худшую, чем в самых экономически слабых странах Евросоюза, инфраструктуру (дороги, транспорт, энергетика, связь и др.) — степень их износа за годы независимости и так достигла «околокритических» значений, а в ближайшие годы дальнейшее сокращение финансирования может привести и вовсе к катастрофическим последствиям.

Можно рассчитывать разве что на то, если кто-нибудь из потенциальных инвесторов соблазнится фантастически низкими зарплатами, в которые ему обойдется украинская рабсила. Ведь по прогнозу МВФ, но после того, как правительство проведет рекомендуемые им реформы, в 2020 г. средняя зарплата будет 6480 грн., или 272 долл. (МВФ рассчитывает, что в 2020 г. курс доллара составит 23,8 грн.). К слову, до майдана этот показатель равнялся 3265 грн., или 440 долл.15

Но даже не вдаваясь в рассуждения о той замечательной жизни, которая ждет украинцев на такую зарплату, замечу, что в Грузии на старте реформ средняя зарплата была всего 50 долл., однако и это не привлекло инвесторов, как и мизерные по меркам ЕС зарплаты в Болгарии и Румынии. Т. е. кто-то, конечно, пришел, но в совершенно мизерных и «не делающих погоды» количествах. А ведь, напомню, эти страны, даже вместе взятые, куда меньше Украины.

В общем, для постмайданной экономики Украины и в средней, и в дальней перспективе прогноз, как говорят эксперты, негативный. Увы.


1 «Взгляд», 12.04.2015

2 «РБК-Украина», 11.04.2015

3 finance.ua, 11.04.2015

4 «Политнавигатор», 26.03.2015

5 «УкрАвтопром»

6 «Главком», 09.04.2015

7 «Когда мировая экономика отойдет от «инфаркта»?», «2000», № 8 (450) 20 — 26.02.2009.

8 УНИАН, 18.05.2014

9 УКРИНФОРМ, 28.11.2013

10 Григорьев Г., Кондратьев С., Салихов М. Трудный выход из трансформационного кризиса (случай Грузии) // Вопросы экономики, № 10, 2008

11 См. «Экономическое чудо или «передовой колхоз»?», «2000», №31 (519) 6 — 12.08.2010.

12 «Эксперт-онлайн», 15.04.2015

13 www.lawinrussia.ru, 20.04.2014

14 www.ereport.ru

15 См. А. Охрименко «В 2020 году заработная плата украинцев будет меньше, чем до майдана», www.2000.ua

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 2
Войдите, чтобы оставить комментарий
Oleg Vasilenko
21 Апреля 2015, Oleg Vasilenko

Теперь еще к нам "великого эксперта" Саакашвили пригнали.

- 4 +
Игорь Дрёмин
18 Апреля 2015, Игорь Дрёмин

Ну и что! Что с того, что статья прекрасно раскрывает тему экономических перспектив на осязаемое будущее? Экономику отдали под внешний протекторат.

- 8 +
Блоги

Авторские колонки

Ошибка