Как два года назад Украина сползала в большую войну

№25(777) 24 — 30 июня 2016 г. 23 Июня 2016 4.5

От падения «Боинга» до взятия Лисичанска

Продолжение. Начало читайте, пожалуйста, в №18—19(771), 13—19.05.16, №20(772), 20—26.05.2016; №22(774), 3—9.06.16, №23(775), 10—16.06.2016.

Гибель малайзийского «Боинга» 17 июля 2014 г. и ее многочисленные версии — отдельная огромная тема, и в рамках данной публикации я не собираюсь анализировать какие-либо из них. Буду затрагивать это трагическое событие исключительно в контексте того влияния, которое оно оказало на дипломатическое урегулирование конфликта.

Первая реакция

и мираж перемирия

Первые заявления, прозвучавшие вечером 17 июля (а исходили они едва ли не от всех мировых лидеров), содержали, как правило, лишь два месседжа: соболезнование в связи с трагедией и призыв к объективному расследованию. Темы внутреннего конфликта в Украине они практически не касались. Правда, обращает на себя внимание фраза, сказанная во время визита в Мехико министром иностранных дел Германии Франк-Вальтером Штайнмайером: «Сепаратисты должны предоставить беспрепятственный доступ спасателям и силам безопасности (так в оригинале: Rettungs- und Sicherheitskraften.А. П.) к месту катастрофы». Что это за «силы безопасности», дипломат, правда, не пояснил и в дальнейшем эту тему не развивал.

На этом фоне выделяется также заявление пресс-секретаря Белого дома Джоша Эрнеста, где косвенная ответственность за трагедию возлагалась именно на РФ: «Хотя мы еще не располагаем всеми фактами, мы знаем, что инцидент произошел в контексте кризиса в Украине, который подпитывается российской поддержкой сепаратистов, в частности их вооружением, снабжением и подготовкой. Этот инцидент только подчеркивает насущность наших требований к России — немедленно предпринять конкретные шаги для деэскалации ситуации в Украине и поддержки устойчивого прекращения огня и пути к миру, последовательно выдвигаемых украинским правительством».

В то же время в документе говорилось: «Мы призываем все заинтересованные стороны — Россию, пророссийских сепаратистов и Украину — поддержать немедленное прекращение огня с целью обеспечить безопасный и беспрепятственный допуск к месту катастрофы международных расследователей и вернуть останки погибших». Таким образом, могло показаться, что крушение даст импульс к мирному урегулированию; по крайней мере, облегчит перемирие. Но, как стало видно вскоре, это была лишь иллюзия.

Правда, еще вечером 17 июля «премьер-министр ДНР» Александр Бородай заявил о возможности заключить гуманитарное перемирие с украинскими властями для проведения расследования сроком на два-три дня. Вскоре после этого, впрочем, СМИ обнародовали и мнение Игоря Стрелкова, занимавшего тогда пост министра обороны самопровозглашенной республики. Он гарантировал безопасность международным экспертам, но подчеркнул, что перемирие не требуется, поскольку зона падения «Боинга» находится в отдалении от места боев. А с другой стороны, «большая группировка противника окружена на юге Донецкой области», и «останавливать боевые действия против окруженной группировки нецелесообразно». Из Киева же не поступало никаких сигналов о прекращении огня, во всяком случае публичных.

Таким образом, обеим сторонам перемирие тогда представлялось невыгодным. Украинские войска наступали широким фронтом на северном участке театра военных действий, а для повстанцев (использую терминологию резолюции Европарламента от 17 июля 2014 г.) удачно складывалась ситуация на юге и юго-востоке, где они воспользовались уязвимым положением украинской армии, растянувшейся узкой полосой вдоль государственной границы. Каждый участник конфликта надеялся, что его успех на одном участке перекроет неудачу на другом.

И тем не менее катастрофа «Боинга» стала катализатором для наконец состоявшихся переговоров контактной группы в формате видеоконференции. Они произошли уже в ночь с 17-го на 18 июля. И 18 июля в интервью каналу «Россия-24» министр иностранных дел РФ Сергей Лавров выразил надежду, что начавшийся диалог приведет к перемирию:

«Вчера ночью состоялась видеоконференция. По понятным причинам она была посвящена исключительно ситуации со сбитым самолетом. Необходимо решать сложнейшие вопросы доступа международных экспертов, опознания и транспортировки тел в страны их происхождения, — вопросы, которые чисто логистически невозможно решать без тесного взаимодействия ополченцев и киевских властей...

Есть основание ожидать, что в самое ближайшее время состоится еще одна видеоконференция, на которой уже будут обсуждаться вопросы перемирия. Теперь это перемирие втройне, вчетверне необходимо, учитывая проведение расследования, которое должно охватить достаточно обширную территорию — как вы понимаете, останки разбросаны широко. Я очень надеюсь, что произошедшая трагедия просто позволит забыть о политических амбициях и объединит всех вокруг задачи выстраивания диалога и восстановления отношений между юго-востоком и Киевом на согласованных в Женевском заявлении принципах о необходимости начала равноправного конституционного процесса».

Россия приглашает наблюдателей

Далее министр в этом очень интересном и подробном интервью коснулся темы урегулирования, подчеркнув, что оно может быть согласовано только в ходе прямых переговоров участников конфликта:

«Перемирие замышлялось как согласованное. Для того чтобы это произошло на практике, четырех министров иностранных дел недостаточно. Важно, чтобы те, кто реально противостоят друг другу, нажимают на гашетки и кнопки, согласовали дату начала перемирия и его параметры. Условно говоря, все замерли на своем месте, через 24 часа кто-то отошел на километр, кто-то на полкилометра и т. д. Это важно, чтобы люди «на земле» ощущали безопасность процесса и что они не в одностороннем порядке разоружаются. Но к моему огромному сожалению (я опять возвращаюсь к теме договороспособности наших украинских коллег), после согласования Берлинского заявления из Киева стали звучать голоса, что в соответствии с этим документом ополченцы обязаны принять «мирный план Президента П. А. Порошенко», который и есть путь к перемирию. Это совершенно не так.

Мы подчеркиваем, что нельзя требовать только от нас заставить ополченцев, по сути дела, смириться с тем, что их либо добьют, либо они сдадутся на милость победителя. Я говорил об этом с Госсекретарем США Дж. Керри и дальше буду добиваться ответа.

Вместе с тем, за все это время ни разу никто публично не сказал Президенту Украины П. А. Порошенко, что он должен следовать обязательствам, которые Украина брала на себя, — начинать конституционный диалог, который был бы не пародией и имитацией, а настоящим переговорным процессом, нацеленным на укрепление украинского государства на принципах, которые приемлемы для всех его регионов и граждан».

Таким образом, мы видим, что Россия в лице главы МИДа к тому времени уже отвергала план Порошенко, поначалу воспринятый (при его выдвижении в середине июня 2014-го, о чем рассказывалось в первой из серии публикаций, см. №18—19) сдержанно позитивно.

В этом интервью Лавров впервые подробно рассказал об одной из инициатив РФ — предложении разместить наблюдателей ОБСЕ на двух погранпереходах с российской стороны, не дожидаясь перемирия.

«В ходе встречи в Рио-де-Жанейро (13 июля 2014 г. — А. П.) Канцлер ФРГ А. Меркель обратилась к Президенту России В. В. Путину с просьбой что-то дополнительно предпринять, чтобы подтолкнуть конструктивный процесс в Украине «на земле». Тогда мы внесли существенные коррективы в нашу позицию. Позиция, отраженная в Берлинском заявлении четырех министров иностранных дел России, Германии, Франции и Украины, гласит, что после установления перемирия можно будет разместить наблюдателей ОБСЕ на российской стороне тех погранпереходов, украинская часть которых оказалась в руках ополченцев. На те же пункты пропуска можно будет пригласить украинских пограничников, чтобы они вместе с наблюдателями ОБСЕ смотрели за тем, как российские таможенники и пограничники осуществляют работу пунктов пропуска, и что ничего запрещенного через эти КПП не проходит.

После разговора в Рио-де-Жанейро с А. Меркель Президент России В. В. Путин в качестве жеста доброй воли принял решение не ждать, пока установится перемирие, а уже сразу пригласить наблюдателей ОБСЕ на пункты пропуска, о которых идет речь. Мы внесли такое предложение в штаб-квартире ОБСЕ в Вене и думали, честно говоря, что за него ухватятся и тут же примут соответствующее решение — вопрос будет урегулирован, наблюдатели поедут и будут смотреть, как функционируют эти пункты, и что через них не проходит ничего запрещенного.

К нашему удивлению, нам стали задавать вопросы, почему это касается только наблюдателей ОБСЕ и почему там нет украинцев. Мы объясняем, что это предложение вступает в силу после заключения перемирия, а мы и так это делаем авансом. Некоторые наши партнеры очень недовольно «бурчали», что «давайте еще добавим, чтобы приглашение распространялось не только на эти два пункта, а вообще по всей границе».

Мы хотим, чтобы все вежливыми были. Наши западные партнеры, конечно, подрастратили манеры, которые обычно отличают европейских граждан, и пытаются нахрапом продвигать исключительно односторонний подход, делать все, чтобы было так, как они считают нужным...

...На пункты пропуска в ростовские «Донецк» и «Гуково» (по украинскую сторону границы напротив них находятся КПП «Изварино» и «Краснопартизанск». — А. П.) были направлены три представителя ОБСЕ, которые должны быстро оценить, как все это выглядит на практике, сколько нужно наблюдателей, чтобы они могли находиться там круглосуточно (например, по три в смену). Надеюсь, до конца недели соответствующее решение ОБСЕ будет принято, и наблюдатели приедут».

Пятница, 18 июля

С призывом к неотложному перемирию выступили 18 июля и министры иностранных дел стран «веймарского треугольника» (Германии, Франции и Польши). В их заявлении говорилось: «Трагические события призывают всех вовлеченных в конфликт остановиться, напомнить себе о своей ответственности и активно объединить усилия для достижения немедленного, всеобъемлющего и устойчивого прекращения огня. Нам нужно проложить путь для решения всех спорных вопросов посредством подлинного диалога».

О том же шла речь и в появившемся на сайте канцлера Германии сообщении о разговорах Ангелы Меркель с мировыми лидерами (в том числе президентом Украины) 18 июля. Там приводились ее слова: «Если подтвердятся предположения о том, что самолет был сбит, это станет дальнейшей тяжелой эскалацией конфликта. Именно сейчас требуется устойчивое двустороннее прекращение огня, чтобы оперативно прояснить причины катастрофы и избежать дальнейших жертв среди гражданского населения. Президент Порошенко заявил, что, как и прежде, готов к этому. Стороны были едины и в том, что Россия, наконец, должна оказать ощутимое и очевидное действенное влияние на сепаратистов, чтобы мир получил шанс».

Однако в пресс-релизе Порошенко, посвященном этому разговору, говорилось о перемирии лишь в контексте немецких усилий для его достижения: «Федеральный канцлер выразила поддержку Украине и заверила, что она и в дальнейшем будет прилагать дополнительные усилия для достижения мирного урегулирования ситуации на Донбассе».

Но главное, что в беседе с Меркель президента США Барака Обамы тема перемирия также не звучала. В материале о ней пресс-службы Белого дома (немецкой версии разговора нет) акцент делался на санкциях против России: «Президент и канцлер также рассмотрели действия, предпринятые Соединенными Штатами и Европейским Союзом 16 июля против физических и юридических лиц, в частности российских, которые продолжают играть роль в дестабилизации Украины. Согласившись продолжать усилия, чтобы найти дипломатическое решение кризиса, они подтвердили свою решимость оставаться в тесном контакте, пока они рассматривают, какие дополнительные меры могут потребоваться. Они подчеркнули, что Россия несет несомненную ответственность за то, что не отказывает сепаратистам в Восточной Украине в постоянном доступе к тяжелым вооружениям и другой поддержке, поступающей из России».

А в ночь с 18-го на 19 июля (в силу разницы во времени американский пресс-релиз датирован 18-м, а украинский — 19-м) происходит разговор межу президентом Украины и вице-президентом США. Согласно украинской версии «Джозеф Байден подтвердил, что у американской стороны есть четкие доказательства, что ракетный выстрел по самолету рейса MH17 был осуществлен с территории, которая полностью контролируется поддерживаемыми Россией боевиками».

В американской версии такого подтверждения нет, однако не допускаю, чтобы пресс-служба Порошенко могла позволить себе приписать Байдену подобное утверждение. К тому же вечером 20 июля и госсекретарь Джон Керри заявил, что у американцев такие доказательства есть. Так, в ток-шоу на канале NBC он говорил: «Мы получили снимок этого пуска. Мы знаем траекторию. Мы знаем, откуда он был сделан. Мы знаем время. Это как раз то время, когда этот самолет исчез с радаров».

И фактически то же он продублировал на прошедших в тот же вечер еще четырех ток-шоу на ведущих телеканалах. При этом везде утверждается, что заснят пуск ракеты (но не ее попадание в самолет), а заключение о том, что именно она поразила «Боинг», сделано по траектории. Однако с тех пор прошло почти два года — и никаких спутниковых снимков пуска ракеты предъявлено не было.

В пресс-релизе Белого дома о разговоре Порошенко и Байдена от 18 июля интересен фрагмент, где сказано: они «согласились, что России как стороне, ответственной за вооружение сепаратистов, необходимо публично призвать их сложить оружие и предоставить немедленный доступ международным и украинским расследователям. Вице-президент также подчеркнул обязательства России по поддержке двустороннего прекращения огня, дорожной карты мирных переговоров, освобождения заложников, миссии пограничного мониторинга ОБСЕ и — самое главное — по прекращению потока через границу тяжелого оружия, включая системы противовоздушной обороны».

Но к чему слова о прекращении огня, если бы вдруг повстанцы выполнили этот призыв (повторяющий, кстати, призыв ЕП в резолюции от 17 июля; см. «2000», №23) и сложили оружие? Ведь объективно в таком случае перемирие и не потребовалось бы в связи с отсутствием одной из сторон вооруженного противостояния. Думаю, эта фраза показывает: фразы о перемирии были для американцев и европейцев лишь фигурой речи, непременным риторическим оборотом, необходимым в силу того, что от политиков, претендующих на роль посредников в конфликте, ожидают призывов к миру, а не приветствия военных побед. В любом случае за этим оборотом не было мысли о реальных политических переговорах участников конфликта.

Суббота, 19 июля

В телефонном разговоре между Меркель и Путиным, состоявшемся 19 июля, было, по российской версии, «продолжено обсуждение кризисной ситуации на Украине, в том числе в контексте крушения в Донецкой обл. самолета авиакомпании «Малайзия эйрлайнс». С обеих сторон акцентирована важность тщательного и объективного расследования всех обстоятельств случившегося... подчеркнута необходимость скорейшего прекращения боевых действий на юго-востоке Украины и начала мирного переговорного процесса. Отмечено принципиальное значение в этом плане задачи возобновления консультаций контактной группы с участием представителей протестных регионов, а также реализации российской инициативы о присутствии наблюдателей ОБСЕ на двух пропускных пунктах на российско-украинской границе».

Немецкая версия расходится с российской в четырех моментах. Во-первых, в тексте используется термин «сепаратисты» (а не «представители протестных регионов»). Во-вторых, говорится, что Путин и Меркель согласились с необходимостью скорейшего доступа комиссии по расследованию к месту катастрофы «Боинга». В-третьих, не упоминается о наблюдателях ОБСЕ на границе. В-четвертых, материал завершается фразой «Федеральный канцер вновь призвала президента Путина оказать необходимое в этом плане (для проведения заседания контактной группы. — А. П.) влияние на сепаратистов».

К этому моменту обозначилась проблема допуска к месту трагедии. Пока эксперты не прибыли, речь шла о наблюдателях Специальной мониторинговой миссии (СММ) ОБСЕ, которые 19 июля сообщили, что накануне им не удалось попасть к месту падения самолета. С другой стороны, «Русская служба новостей» приводит разъяснение по этому поводу тогдашнего вице-премьера «ДНР» Андрея Пургина: «Самолет лежит между двумя фронтами. Мы доводим их (представителей ОБСЕ. — РСН) до линии, куда может достать крупнокалиберный пулемет. Далее их можем, конечно, отпустить, но тогда мы будем обвинены в том, что не обеспечивали их безопасность... Я позавчера пытался договориться с украинской стороной о 10-километровой зоне без открытия огня вокруг места катастрофы. Украинская сторона ответила, что она будет консультироваться по этому вопросу; консультируется она по сей день, и мне неизвестен результат».

Как видим, то ли ситуация на этом участке фронта менялась быстро, то ли у руководства «ДНР» не было четкого представления о линии боевых действий и месте катастрофы. Ведь только что Стрелков говорил, что оно находится в тылу ДНР. Хотя не исключено, что он был здесь прав, и повстанцы просто поначалу опасались появления наблюдателей на месте трагедии. Впрочем, если Пургин и говорил о прекращении огня, то с украинской стороны — по крайней мере на сайте президента — в первые три дня после гибели «Боинга» об этом ничего не сообщается.

Украинский президент 19 июля говорит с французским коллегой. Версии этого разговора весьма различаются. Согласно пресс-релизу Банковой, Порошенко поблагодарил Францию за поддержку на заседании Совбеза ООН, посвященном крушению «Боинга», и сказал: «Мы имеем спутниковые снимки с места пуска ракеты». То есть украинский президент первым публично сообщил то, о чем только на следующий день скажет Джон Керри (хотя еще 18 июля на брифинге в госдепе его спикер Джен Псаки уходила от ответа, когда ее спрашивали, есть ли такие снимки). Очевидно, Порошенко опирался на ту информацию, которую ранее сообщили ему американцы. Невозможно представить, чтобы Керри придумал эту версию задним числом, исключительно для комфорта украинского президента.

Кроме того, в украинском пресс-релизе говорится: «Со своей стороны Франсуа Олланд отметил важность тщательного международного расследования. Он также заявил, что после того как будут доказаны факты поставок боевикам российского оружия, включая то, из которого был сбит самолет, будет созвано срочное заседание Европейского Совета. Франсуа Олланд призвал Россию дистанцироваться от боевиков и перестать поставлять им оружие, а Украину — восстановить контроль над своей территорией».

Пресс-релиз Елисейского дворца был кратким: «Оба подчеркнули, что прежде чем делать какие-либо выводы из этой ужасной драмы, критически важно установить неоспоримую фактическую картину случившегося. Поэтому нетерпимо какое бы то ни было вмешательство в работу экспертов ИКАО (Международная организация гражданской авиации. — А. П.) или наблюдателей ОБСЕ».

Из французской версии можно было бы предположить, что Париж не знает, кто виновен, не спешит винить Россию и хочет сначала разобраться во всем. Но, похоже, эти акценты были лишь непосредственной, не продуманной до конца реакцией Олланда, обусловленной занятостью: он в это время облетал бывшие французские колонии в Африке, иногда посещая по две страны в день. Ведь в дальнейшем поведение президента ФР куда больше соответствовало духу украинского, а не французского пресс-релиза о его разговоре с Порошенко.

Воскресенье, 20 июля

В воскресенье происходит телефонная беседа трех лидеров: Олланда, Меркель и британского премьера Дэвида Кэмерона. Согласно французскому пресс-релизу, они договорились потребовать сегодня у г-на Путина, чтобы он получил от украинских сепаратистов гарантии свободного и полного доступа ко всей зоне катастрофы MH-17 спасателей, расследователей, экспертов, чтобы те могли выполнить свою миссию.

Отмечалось, что «если Россия не примет немедленно необходимых мер, это повлечет за собой последствия со стороны Евросоюза, который проведет во вторник (т. е. 22 июля. — А. П.) заседание совета министров иностранных дел. Россия должна понять, что после этой трагедии, вызвавшей негодование всего мира, урегулирование украинского кризиса необходимо как никогда».

И все трое лидеров в тот же вечер поговорили с российским президентом.

Пресс-релиз Кремля о разговоре Путина с Олландом таков:

«Подчеркнута важность скорейшего начала всестороннего и объективного международного расследования ИКАО обстоятельств крушения в Донецкой области самолета авиакомпании «Малайзия эйрлайнс».

Акцентирована необходимость немедленного прекращения военных действий на юго-востоке Украины как важнейшего условия результативной работы международных экспертов в зоне авиакатастрофы.

Владимир Путин и Франсуа Олланд продолжили обсуждение вопросов международного содействия скорейшему возобновлению консультаций в рамках контактной группы и принятия иных мер по запуску мирного переговорного процесса на Украине. В частности, отмечена важность реализации инициативы России по присутствию наблюдателей ОБСЕ на российских пунктах пропуска в целях мониторинга ситуации на границе с Украиной».

Из этого документа следует, что стороны согласились во многом. Хотя предпочтение пассивного залога при отсутствии подлежащего («подчеркнута...», «акцентирована...» вместо «президенты отметили...») невольно заставляет задуматься о степени этого согласия.

Французский пресс-релиз заметно скупее, хотя касается телефонных разговоров Олланда с тремя лидерами. Сначала он общался

с австралийским и итальянским премьерами Тони Эбботом и Маттео Ренци, с которыми «разделил озабоченность проведением достоверного, свободного и детального расследования драмы полета MH17».

А затем, согласно документу, Олланд «от имени всех троих обратился с этим требованием к г-ну Путину и попросил его использовать все свое влияние, чтобы украинские сепаратисты немедленно перестали мешать расследованию, поисковым работам и передали компетентным органам «черные ящики». А также призвал его отреагировать на эту критическую ситуацию, обеспечив наконец конкретный прогресс в урегулировании конфликта посредством прекращения огня, освобождения заложников и контроля границ».

То есть Олланд, в отличие от Путина, вообще не упоминает о размещении наблюдателей ОБСЕ на российской стороне границы и гораздо больше сосредоточен на доступе к месту авиакатастрофы, чем на урегулировании кризиса в целом. Российская же сторона прямо не обещает повлиять на «ДНР» и «ЛНР», ограничиваясь как максимум словами о создании всеми сторонами условий для расследования. Это еще яснее видно по кремлевской версии изложения сути разговора Путина с Меркель: «В связи с ситуацией вокруг авиакатастрофы 17 июля в Донецкой области подчеркнута важность обеспечения всеми сторонами внутриукраинского конфликта необходимых условий, прежде всего предоставления гарантий безопасной работы специалистов, для организации объективного и независимого международного расследования».

При этом объективно ситуация на месте катастрофы выглядела так, что напрашивались предположения: то ли необходимое влияние на Донецк российская сторона уже оказала, то ли все благополучно решилось и без этого. Ведь на пресс-релизе Кремля об этом разговоре с Меркель указано время 20.40, сообщение же о беседе с Олландом появилось спустя 3,5 часа. А в отчете СММ ОБСЕ констатировалось: «19 июля... доступ был еще ограничен, но в меньшей степени, чем днем ранее», а «20 июля сотрудникам миссии был предоставлен полный доступ к основному месту аварии».

В остальном российский пресс-релиз о разговоре Путина с Меркель представляет собой несколько общих фраз; при этом, однако, отмечено взаимное согласие лидеров: «Продолжено обсуждение острой кризисной обстановки на Украине. Президент России и канцлер ФРГ подтвердили приоритетный характер скорейшего прекращения боевых действий и налаживания мирного переговорного процесса».

А вот в немецком пресс-релизе ничего о таком согласии не сказано — наоборот, упоминается о требованиях Германии к России: «Федеральный канцлер в очередной раз призвала российского президента оказать действенное влияние на сепаратистов, с тем чтобы как можно скорее состоялась непосредственная встреча контактной группы — состоящей из представителей Украины, России и ОБСЕ — с сепаратистами». Эта заключительная фраза из краткого сообщения на сайте канцлера касается всех многочисленных разговоров, которые Меркель провела в этот день со своими коллегами, включая Порошенко. Об их содержании сказано двумя предложениями: «Темой всех разговоров стала нетерпимая ситуация после катастрофы пассажирского самолета «Малайзийских авиалиний», в частности катастрофическое обращение сепаратистов с жертвами. Все партнеры по переговорам были едины в признании необходимости обеспечить быстрый и беспрепятственный допуск на место катастрофы международной независимой комиссии».

Между тем мародерство на месте трагедии, о котором говорили и многие другие политики, а также СМИ, никак не подтверждается отчетами СММ ОБСЕ, в которых ситуация на месте катастрофы «Боинга» была в те дни главной темой. Также 19 июля представитель СММ Майкл Боцюркив, отвечая на вопрос, есть ли у представителей миссии основания говорить о том, что какие-либо материалы были изъяты с места трагедии, заявил, что обломки самолета не перемещались, на месте происшествия разбросано множество личных вещей пассажиров.

На сайте Порошенко воскресному разговору с Меркель посвящены два сообщения. В первом из них — три месседжа: Первый: Украина прилагает усилия для организации максимально прозрачного и эффективного международного расследования террористического акта. Второй: террористы недопустимо ведут себя на месте трагедии, и им необходимо дать отпор. В третьем речь идет о конфликте вообще, причем ничего не сказано ни о контактной группе, ни о прекращении огня — все ограничилось двумя фразами: «Собеседники согласились, что прекращение поставок террористам тяжелой техники и оружия через российско-украинскую границу является ключевой задачей. Режим мониторинга и верификации под контролем ОБСЕ как на пунктах пропуска, так и вдоль границы критически важен».

Но через 4,5 часа (в 21.45) на том же сайте появляется еще одно сообщение о разговоре Порошенко с Меркель. Очевидно, речь идет еще об одной беседе, поскольку там говорится о «вечернем разговоре» лидеров. Кроме повторения двух месседжей из предыдущего пресс-релиза, в документе сказано:

«В ходе разговора Петр Порошенко сообщил, что несмотря на сопротивление террористов, сегодня украинские вооруженные силы заблокировали город Рубежное Луганской области и сейчас идет его освобождение от боевиков.

Он также отметил, что украинская армия, невзирая на сопротивление боевиков, которые по-прежнему получают высокоточное оружие и тяжелую технику из России, продолжает наступление и освобождает от этого нашествия территорию государства, восстанавливая порядок и жизнедеятельность в городах и селах Украины».

Что сказала по этому поводу Меркель, не сообщалось, но все равно таким текстом Порошенко дал понять, что Германия поддерживает украинское наступление. Тем более что какого-либо отмежевания Берлина от этой позиции не последовало.

Ограниченное перемирие и анонс новых санкций

На следующий день в ходе посещения посольства Малайзии Петр Порошенко сообщил: «Я дал поручение: немедленно в радиусе 40 км от места трагедии украинские военнослужащие не должны проводить операции и не должны открывать огонь».

Именно в этот день к месту трагедии и прибыли голландские судебно-медицинские эксперты. Очевидно, под их приезд и было согласовано прекращение огня. Его радиус, кстати, совпадает с тем, о котором двумя днями раньше говорил и представитель «ДНР» Пургин. Реально прекращение огня было согласовано обеими сторонами. Об этом сам Порошенко скажет через 10 дней в разговоре с Байденом.

Трудно представить, чтобы западные лидеры в разговорах с украинским президентом не требовали от него шагов по прекращению огня в районе катастрофы. Однако ни в одном пресс-релизе эта тема не освещалась, что еще раз подчеркивало: публично требования Запада адресовались только России.

Во вторник 22 июля в Брюсселе собрался совет министров иностранных дел государств ЕС. Как сообщает сайт МИДа Германии, в преддверии встречи Штайнмайер критиковал Россию за невыполнение обязательств, взятых ею на себя в Берлинской декларации от 2 июля. В частности, Москва «в течение многих дней никак не дистанцировалась от поведения сепаратистов».

Что же касается итогов заседания, то согласно тому же источнику «министры 28 государств решили «существенно повысить давление на тех, кто не сотрудничает в преодолении нынешнего кризиса», сообщил глава германского МИДа после переговоров. И продолжил: «у многих участников дискуссии сложилось впечатление, что прежде всего Россия сделала недостаточно, чтобы внести серьезный вклад в снижение обострения конфликта на востоке Украины». При этом, «по мнению Штайнмайера, ключом к решению украинского конфликта может быть только прекращение огня — с ним связана и эффективная охрана украинско-российской границы от «просачивания боевиков и оружия».

Слово «санкции», правда, здесь не употреблено, но все и так понятно, даже если не читать сообщения Белого дома о состоявшемся в тот же день разговоре Барака Обамы с голландским премьером Марком Рютте: «Президент приветствовал действия, предпринятые сегодня советом министров иностранных дел ЕС, решительно осудившим действия, которые привели к трагедии, и подготовившим добавочные санкции в отношении тех, кто дестабилизирует Украину».

Из французского официального сообщения о разговоре Олланда, Меркель и Кэмерона, состоявшегося 20 июля (см. выше), можно было заключить, что совет глав МИДов ЕС рассмотрит вопрос о дополнительных санкциях в случае возникновения трудностей с допуском на место катастрофы. А эта проблема была снята. Более того, 21 июля постоянный совет ОБСЕ принял решение о размещении наблюдателей на российских КПП «Гуково» и «Донецк». Но, как видим, этого оказалось мало, и принципиальное решение о санкциях было принято, хотя о «Боинге» уже не упоминалось.

Тем временем за период с 21-го по 24 июля украинская армия заняла Дзержинск, Соледар, Рубежное, Попасную, Северодонецк и Лисичанск — города, где до войны проживало в общей сложности более 300 тыс. человек. На фоне этого наступления никто из западноевропейских лидеров, по крайней мере официально, не звонил Порошенко ни с поздравлениями, ни с выяснением перспектив перемирия, ни с призывами проявлять сдержанность. Так, если в первые две декады месяца его пресс-служба зафиксировала восемь или девять разговоров с Меркель (неясно, было ли 20 июля две беседы или одна), максимальный интервал между которыми составлял пять дней, то в третьей декаде такого общения между украинским президентом и германским канцлером вообще не было. Очередная беседа состоялась лишь 1 августа.

А за это время произошло немало событий... Но о них — в продолжении.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка