Как Немцов не стал «небесной сотней»

№8v(736) 6 — 12 марта 2015 г. 06 Марта 2015 4.5

Прогнозировать, когда из «революционной искры» разгорится пламя, — занятие неблагодарное, тем более когда его пытаются раздуть со всех сторон
Прогнозировать, когда из «революционной искры» разгорится пламя, — занятие неблагодарное, тем более когда его пытаются раздуть со всех сторон

Убийство Бориса Немцова, которое произошло в ночь на 28 февраля на Большом Москворецком мосту, практически под стенами Кремля, произвело в информационном пространстве России эффект, сравнимый разве что с крушением малайзийского «Боинга» на Донбассе. Несмотря на постоянные обвинения Кремля в диктатуре, столь громких политических убийств в стране не было с десяток лет. Если в 90-х общество отнеслось бы к этому событию буднично, то сейчас люди отвыкли от такого способа улаживать политические разногласия.

СМИ и социальные сети заполнились обсуждениями и версиями произошедшего. Диванные аналитики и детективы тут же стали проводить собственные «расследования». И если к большинству трудно относиться серьезно, то сама реакция на это убийство весьма красноречива и демонстрирует раскол, который сложился в российском обществе.

Итак, условные либералы сразу обвинили во всем Кремль и лично президента Путина. Когда эмоции схлынули, эта версия несколько видоизменилась. Теперь противники власти не утверждают, что приказ об убийстве сопредседателя партии «РПР-ПАРНАС» отдал лично Владимир Владимирович. Но в его смерти все равно виновата власть, так как создала в обществе «атмосферу ненависти и нетерпимости». Как сказал друг и соратник Немцова Михаил Касьянов в интервью ВВС: «Уже несколько лет в России мы имеем серьезную проблему государственной пропаганды, которая снабжает людей ложью. Нас, демократов, представляют предателями».

Именно такая идея сквозит в интервью всех оппозиционеров — от Алексея Навального до Ксении Собчак. Убийство Немцова преподносится ими как решительная атака на остатки свободы и демократии в России.

Первой версией «охранителей», конечно же, стала провокация Запада. Это неудивительно, если учесть, что убийство Бориса Ефимовича произошло накануне оппозиционного марша «Весна», который должен был пройти 1 марта. Немцова назвали «сакральной жертвой», призванной раскачать общество и обеспечить явку на оппозиционном марше. Особо проницательные блогеры написали даже, что еще один протестный лидер Алексей Навальный не зря заработал 15 суток как раз в эти дни — как чувствовал, что и сам в опасности.

В последующие дни стали появляться разные вариации на тему провокации. В ней обвиняли не только госдеп, но и пятую колонну, и внутреннюю оппозицию в Кремле. Не обошлось и без украинского следа — в СМИ появились версии о том, что убийство Немцова было провокацией СБУ или украинских националистов вроде Дмитрия Яроша. Впрочем, это выглядит толстым «троллингом» в ответ на слова Петра Порошенко, что расстрелом людей на майдане руководил лично помощник президента РФ Владислав Сурков.

Траурная мобилизация

Кто бы ни был виновен в жестоком убийстве Бориса Немцова, оппозиция попытается использовать эту трагедию в своих целях. Вышедший в тираж политик с рейтингом в несколько процентов после смерти мгновенно превратился практически в святого борца с режимом, который отдал свою жизнь «за нашу и вашу свободу». Достаточно посмотреть заголовки западных СМИ, которые все как один представляют собой вариации на тему «Главный оппонент Путина убит прямо возле Кремля». Кстати, многие наблюдатели отмечают «кинематографичность» сцены покушения — ночь, мост, красивая спутница и возвышающийся на заднем плане собор Василия Блаженного. Картинка как будто специально для СМИ.

Нельзя отделаться от ощущения, что Бориса Немцова хотят сделать российским Георгием Гонгадзе, который перед «оранжевой революцией» стал символом «кровавых репрессий» украинского режима. Но если расчет был на то, что разъяренная толпа 1 марта высыплет на улицы и пойдет штурмовать стены Кремля, он не оправдался. Да, убийство стало шоком, но сказать, что общество взорвалось гневом, нельзя. При всем трагизме это событие не сравнить по степени воздействия на людей с «небесной сотней» или с первыми погибшими на майдане.

Молодое поколение, не считая политически активных его представителей, к этой смерти отнеслось равнодушно. Некоторым из них имя Немцова, который находился на политической периферии России, вообще мало что говорит.

Ну а среди тех, кто помнит 90-е и в эти годы не разъезжал на «мерине» в малиновом пиджаке, реакцию на гибель политика и вовсе можно охарактеризовать словом «злорадство». Показательна история с замдекана МФТИ Владимиром Талисмановым, который на своей личной странице выразил крайне негативное отношение к погибшему. Достаточно сказать, что самым часто повторяющимся словом в сообщении было «мразь».

Студенты университета, в котором, как выяснилось, учится сын Бориса Немцова, возмутились комментарием преподавателя, написали обращение к руководству, и после того как случай был предан огласке, Талисманов уволился по собственному желанию. Но при всей некорректности высказывания складывается впечатление, что симпатии значительной части общества именно на стороне уволенного преподавателя, который выразил мнение, разделяемое многими.

Однако политический актив оппозиционеров, а также сочувствующих им смерть Бориса Немцова, конечно, мобилизовала. По оценкам московских правоохранителей, в траурном марше, заменившем запланированный ранее митинг, приняли участие около 21 тыс. человек. По данным организации «Белый счетчик», через рамки досмотра прошли более 51 тыс. Некоторые, как председатель регионального отделения партии «РПР-ПАРНАС» в Москве Илья Яшин, насчитали и все сто тысяч, но это выглядит преувеличением.

А вот 40—60 тыс. человек кажутся вполне вероятным количеством. В марше участвовали не только либеральные силы, но и некоторые националисты, анархисты и даже империалисты, то есть широкий оппозиционный спектр (насколько он может быть широким в России). Можно предположить, что к Большому Москворецкому мосту шли и не слишком приближенные к политике граждане, которые просто решили почтить память погибшего.

«Марш против страха»

Перед началом шествия на Славянской площади, где проходил общий сбор, было не протолкнуться. В пиковый период на выходах из метро образовались заторы, и приходилось стоять минут десять, чтобы выбраться на улицу. Люди вереницами подходили с близлежащих улиц. У многих в руках были однотипные черно-белые плакаты с надписями «Борись», «Я не боюсь» и «Нет слов». Как сказали организаторы, это было не только траурное шествие, но и «марш против страха».

Примечательно, что в отличие от марша мира, украинских флагов было не так уж много. Конечно, без желто-синих, как и без красно-черных знамен не обошлось. Во главе колонны можно было увидеть большую растяжку, призывающую освободить Надежду Савченко, имелись плакаты «Надя, живи», по большому счету не имеющие никакого отношения к погибшему. Также присутствовал большой плакат с надписью на красно-черном фоне «Герои не умирают». Но все же преобладали в толпе российские триколоры, которые раньше были не в чести на протестных мероприятиях оппозиции. Человек незнающий и не очень внимательный даже мог бы подумать, что это какая-то правительственная акция.

Похоже, после сентябрьского марша мира, когда центр города заполнил желто-синий цвет, организаторы провели работу над ошибками. Ведь тогда многие противники назвали его не акцией против войны, а проукраинским шествием в поддержку политики Киева и обстрелов Донбасса. Такая позиция, как нетрудно догадаться, большой поддержкой в российском обществе не пользуется, и после этого словечко «национал-предатели» еще чаще стало встречаться в политическом дискурсе.

Здесь же акцент был сделан, во-первых, на личности Бориса Немцова, что естественно, а во-вторых, на извечной борьбе за «освобождение России от оков тоталитаризма». Правильное решение с точки зрения организаторов. Можно заметить, что и критика со стороны противников марша была далеко не такой острой, как осенью. С другой стороны, это все же траурное шествие, ругать которое просто неудобно.

Кстати, несмотря на печальный характер собрания, атмосферу траурной назвать было трудно. Люди на Славянской площади вели себя непринужденно, общались, некоторые даже смеялись. Приехавшая из Питера делегация обсуждала успехи «Зенита», какая-то компания занималась планированием отпуска, проходящий мимо молодой человек бронировал столик на пять вечера. Все было больше похоже на модную тусовку, чем на траурный марш. Хотя бабушки с плакатами «Кто бы ни стрелял, виновата власть», конечно, не давали забыть, где находишься.

Но даже в гуще толпы чувства того, что народное недовольство вызрело и приобрело взрывоопасный характер, как на майдане, не возникало. Некоторые наблюдатели предположили, что «загадочная русская душа» снова подвела западных кураторов — рассчитывали на гнев, а получили максимум скорбь и задумчивость.

Революционным настроем в Москве 1 марта не пахло. Все было достаточно чинно и благородно, и москвичи, которые после убийства Бориса Немцова боялись провокаций и выковыривания брусчатки на Красной площади, смогли вздохнуть с облегчением. МВД сообщило, что в ходе мероприятия было задержано около 50 человек за нарушение порядка (причем некоторые из них оказались националистами с имперскими флагами), в целом же шествие прошло организованно. Показательно, что самым громким и скандальным событием марша стало задержание украинского депутата от Блока Петра Порошенко Алексея Гончаренко, так сказать, экспорт майдана в Россию маленькими партиями.

Кризис — двигатель протеста

Многочисленность траурного марша воодушевила российских оппозиционных деятелей. Гендиректор Совета по национальной стратегии Валерий Хомяков заявил, что часть противоречий внутри ослабленной спорами и скандалами друг с другом оппозиции останется позади в связи с трагическими событиями. «Можно даже ожидать некий ренессанс Болотной», — предположил он. Но многие эксперты, и не только прокремлевские, сомневаются в том, что это реальность. Они указывают, что 50 тысяч на московском марше — это максимум, который может сегодня собрать оппозиция, и с прежними лозунгами потенциала для дальнейшего наращивания протеста нет.

«Так называемая активизация так называемого протестного движения — это просто углубление раскола в обществе, — рассказал в интервью «2000» известный российский писатель Герман Садулаев. — Я не вижу ни увеличения их численности, ни большей консолидации. Временные союзы остались в прошлом и уже не повторятся. Несколько лет назад и левые, и нацболы, и либералы вместе ходили на одни демонстрации. Но такого больше не будет. В среде так называемых либералов что-то, наверное, происходит, но раскол настолько глубок, что мы уже не понимаем, что именно. Они живут своей жизнью, отдельной от народа».

Хотя это не значит, что протестного потенциала в России нет вообще и 86% поддержки Владимира Путина высечены в камне.

«Ничего не изменится, пока протестное движение будет чисто политическим, — рассуждает в разговоре с «2000» руководитель «Политической экспертной группы» Константин Калачев. — Политические лозунги затрагивают весьма незначительную часть россиян. То, что происходит сейчас, уже было. Это привычно. Ну, в Питере будут выходить тысяч 30—40, в Москве тысяч 50—60 под теми же лозунгами, с которыми шли на Болотную. Москва активна, но ядро протеста составляют одни и те же люди. Вопрос в том, присоединятся ли к нему аполитичные граждане, которые находятся между двумя сторонами.

Если что-то может встряхнуть их сознание — это резкое падение уровня и качества жизни. Разворачивающийся экономический кризис, который может перерасти в кризис социальный, способен повлиять на рост протестных настроений. Если кризис затянется, а похоже, что так оно и будет, мы увидим совершенно другое протестное движение под другими лозунгами через пару-тройку лет.

Владимир Путин пообещал, что кризис закончится через два года. Столько обычно длятся кризисы, мы к этому уже привыкли. У каждого ведь есть запасы прочности, и год-два можно протянуть на старых запасах. Но если выяснится, что это не просто спад накануне очередного подъема, а движение по нисходящей, тогда возникнут вопросы. Население начнет сомневаться в непогрешимости своего лидера».

Константин Калачев не исключает, что если этот сценарий станет реальностью, в России могут появиться новые лидеры протестного движения, которые будут иметь мало отношения к нынешнему набору привычных лиц, оппонентами презрительно называемых «демшизой».

«Иногда герои появляются из ниоткуда, — говорит эксперт. — Кто знал, к примеру, Леха Валенсу? Недавно в Твери должен был пройти большой митинг в связи с сокращениями на местном вагоностроительном заводе. Как только появилась эта информация, власти приложили усилия, решение о сокращении пересмотрели, и протест был купирован. Но ручное управление имеет свои пределы».

Пока до собственного майдана Москва и тем более Россия не дозрела, и чтобы ситуация изменилась, понадобится как резкое ухудшение экономической ситуации, так и серьезная активизация оппозиции. Некоторые аналитики назвали убийство Немцова «работой на перспективу». По их мнению, противники власти понимают, что само по себе это событие не способно привести к краху режима. Но оно должно стать еще одним «кирпичиком» демонизации России на Западе и внутри страны. А фигуру самого Немцова можно будет поднять на знамена как олицетворение павшего героя, благородного рыцаря в сияющих доспехах, которого так не хватало раздробленной российской оппозиции.

Впрочем, украинские события показали, что прогнозировать, когда из «революционной искры» разгорится пламя, — занятие неблагодарное, тем более когда его пытаются раздуть со всех сторон.

Москва

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Разменная пешка

Людей на Майдан вывело не абстрактное сочувствие к пострадавшим, а то, что они...

Молодая кровь для евроинтеграции

До замминистров вчерашние студенты у нас еще не дослуживались

Война с Холодом, дырка Бублика и совесть Мамая

Полтавщина.... Бурление административно-управленческих страстей здесь значительно...

Бумажный передел токсических миллионов

Почему команде президента очень нравятся древние коррупционные схемы

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка