Мечта Европы о порядке разбита вдребезги: как Путин разрушает атлантический альянс

№19v(747) 22 — 28 мая 2015 г. 22 Мая 2015 9 2

Ангела Меркель и Владимир Путин

Еще совсем недавно большинство европейцев верили в универсальную привлекательность своей системы безопасности, сформированной после завершения «холодной войны», считая, что она способна стать образцом для подражания для остального мира. Вряд ли стоит поражаться такой убежденности, ведь Европа нередко играла ключевую роль в глобальных вопросах.

На протяжении большей части трех последних столетий европейский порядок и был мировым порядком — продуктом интересов, амбиций и соперничества империй континента. И даже в период «холодной войны», когда на противоположных окраинах континента закрепились новые сверхдержавы, борьба главным образом шла между двумя европейскими идеологиями — демократического капитализма и коммунизма — за установление контроля над европейскими землями, расположенными между теми сверхдержавами.

Тем не менее явно и отчетливо европейская модель поведения на международной арене сформировалась лишь к 1989 г. Это был радикальный отход от идей и практической деятельности, характерной для других регионов. В июне 1989-го авторитарная коммунистическая власть Китая сокрушила только зарождавшееся в стране продемократическое движение. В том же году авторитарные коммунисты Европы без боя сдали свои позиции сразу после падения Берлинской стены. Для лидеров европейских интеллектуалов этот момент был не просто окончанием «холодной войны», а ознаменовал зарождение мира нового типа.

Несколькими годами позже британский дипломат Роберт Купер писал: «В 1989 г. завершилась не только «холодная война» или, точнее, в официальном смысле Вторая мировая война, а вся политическая система, существовавшая три столетия, и с ней — прежний баланс сил и имперские амбиции».

И действительно, «холодная война» завершилась без договора о мире и без парада. Тогда казалось, что победу одержали обе стороны, и новая европейская система отринула былые представления о суверенитете. Лидеры континента не проявляли интереса к созданию новых государств так, как после Первой мировой войны. Они не стали переселять людей ради закрепления границ существующих государств, как это практиковалось после Второй мировой.

Они, напротив, стремились к пересмотру сути границ ради содействия свободному перемещению капитала, людей, товаров и идей. Политические карты вышли из моды, их сменили экономические графики. Дипломаты в Брюсселе краеугольным камнем безопасности начали считать экономическую взаимозависимость, международные правовые институты и взаимное вмешательство во внутренние дела друг друга. А позднее, на фоне неудач США в Афганистане и Ираке, военная мощь тоже утратила былую притягательность.

Европейцы осознавали особенность такого порядка, но при этом верили, что он способен выйти далеко за пределы Евросоюза, укрепиться в Турции, России и посткоммунистических странах Восточной Европы. Они ожидали, что их модель распространится естественным путем — либо посредством расширения НАТО, укрепления связей ЕС со странами на периферии Союза, либо формированием глобальных институтов на основе европейских норм — таких, как Международный уголовный суд и Всемирная торговая организация. Если граждане имеют свободу выбора, говорили поклонники этой теории, правительства их стран рано или поздно последуют европейскому образцу.

Россия вдребезги разбила эту убежденность вторжением в Крым. На фоне решимости Москвы, готовой на все ради сохранения влияния на постсоветском пространстве за счет применения силы, так называемая «мягкая сила» ЕС действительно оказалась излишне мягкой.

Турция наряду с тремя крупнейшими демократиями мира — Бразилией, Индией и Индонезией отказалась поддержать ЕС и США в вопросе введения санкций против России. Китай предпочел рассматривать российскую аннексию Крыма как процесс естественной корректировки границ, а вовсе не как вызов международному порядку. Тем не менее Брюссель и Вашингтон ввели ощутимые санкции. Но эти меры не помогли им убедить Москву в необходимости отказа от выбранного курса.

Украинский кризис вынудил европейцев честно признать: их политическая модель выглядит привлекательно далеко не для всех — и явно не для всех географических соседей. Шок европейцев сродни потрясению, пережитому японскими руководителями высокотехнологичных компаний в конце прошлого десятилетия: они тогда осознали — несмотря на то что они производят наиболее современные в мире мобильные телефоны, продавать их за рубеж не получится. Оказалось, что потребители в других государствах не готовы к таким новациям, поскольку в японских телефонах использовались самые передовые технологии, например платформы электронной коммерции третьего поколения, не нашедшие широкого применения в остальном мире. Иными словами, японские телефоны оказались слишком совершенными для того, чтобы принести выгоду своим создателям.

Кое-кто называет этот японский феномен «синдромом Галапагоса» по аналогии с замечанием Чарльза Дарвина, обратившего внимание на то, что у животных с удаленных островов с уникальной флорой и фауной развились особые свойства, не повторяющиеся более нигде на планете. Эта же аналогия уместна и в отношении сегодняшнего европейского порядка, развивавшегося и эволюционировавшего в экосистеме, надежно защищенной от суровых реалий внешнего мира. Именно потому этот порядок и оказался излишне передовым, специфическим и откровенно неприменимым в других странах.

Украинский кризис не прекращается, и европейцам следует отказаться от мечтаний о преобразовании зарубежных стран сообразно своим идеалам. Вместо этого им необходимо сосредоточить все усилия на защите собственного ареала обитания, ведь он все чаще оказывается под угрозой.

А добиться этого непросто: нужна деэскалация напряженности в отношениях с Москвой, необходимы тщательно просчитанные компромиссы, например, по признанию законности усилий России в сфере собственной региональной интеграции. Лучше признать, что у европейского порядка есть свои недостатки, чем наблюдать за его ослаблением или вообще за тем, как сложившимся безвыходным положением пользуется какая-либо авторитарная держава.

Линии разлома

И хотя именно кризис в Украине сблизил Европу и США, процесс выработки ими ответной реакции выявил глубокие противоречия. К примеру, постоянно возникают вопросы относительно американских гарантий европейской безопасности, и это несмотря на неоднократные заверения Барака Обамы в их соблюдении.

Как отреагирует Вашингтон, если Россия поддержит повстанцев в какой-нибудь из стран НАТО, например в Латвии? Высказываются также сомнения относительно распыленности внимания Вашингтона. В 2015 г. на Мюнхенской конференции по безопасности некий высокопоставленный немецкий чиновник пожаловался на ненадежность США: «Поскольку ставки для американцев явно несущественны, нам неизвестно, чью сторону в итоге займет Вашингтон. Он может пойти на эскалацию санкций и вооружить Украину прямо сейчас. Но всего через несколько лет Белый дом может опять «перезагрузить» отношения с Россией в рамках решения какой-то другой проблемы, к примеру, Исламского государства».

Такая неуверенность европейцев основана на ощущении, что их безопасность уже не так важна для американской стратегии, как во времена «холодной войны». Европа в конце концов лишь один из многих театров действий, где у Вашингтона имеются свои интересы, и, вероятно, далеко не самый важный. Американские чиновники все чаще опасаются постепенной утраты европейскими государствами оборонного потенциала и политической воли, а также отказа от альянса с США во имя умиротворения соседа-громилы.

К примеру, американцы испытали подлинный шок, когда даже после вторжения России в Крым многие европейские страны, в т. ч. Германия и Британия, предпочли и далее сокращать свои военные бюджеты. А выводы международного социологического опроса WIN/Gallup в 2014 г. лишь укрепили США в сомнениях относительно европейцев. По данным опроса, только 29% французов, 27% британцев и 18% немцев изъявили готовность воевать за свою родину, а 62% итальянцев наотрез отказались защищать страну.

Как говорил в 2010 г. министр обороны США Роберт Гейтс: «Демилитаризация Европы — где подавляющая часть общества и политической элиты не приемлет военную силу и сопряженные с ней риски — превращена из благодатной идеи XX века в реальное препятствие на пути обеспечения подлинной безопасности и прочного мира в XXI веке».

Подобные отношения как в зеркале отражают суть глубинного философского раскола на две совершенно разные концепции окончания «холодной войны». По мнению большинства американцев, неизбежность победы определило военное и экономическое превосходство Запада, а гонка вооружений 1980-х привела к развалу советской системы. Тем не менее многие в Европе уверены, что победу обеспечили европейские либеральные ценности Европы и «восточная политика» ФРГ, нацеленная на улучшение отношений с СССР и его союзниками, в итоге приблизившая финал конфликта.

Этот раскол во мнениях вполне предсказуемо проявляется сегодня в политических дискуссиях. Достаточно лишь обсудить вопрос о том, должны ли Европа и США вооружать Украину ради ведения непрекращающихся боев с пророссийскими повстанцами на востоке. Если главная цель состоит в увеличении издержек России в качестве расплаты за ревизионизм, такие действия целесообразны даже при эскалации конфликта. Но если главная цель — защита типичной для ЕС манеры поведения и образа действий, а также сохранение единства Евросоюза перед лицом российской угрозы, то любое разжигание насилия окажется препятствием единственному приемлемому исходу — упорядоченному политическому урегулированию кризиса. Вот почему многие представители американского внешнеполитического истеблишмента выступают за вооружение украинской армии, а большинство их европейских коллег — против. Даже в Польше, где немало жителей считают украинский кризис явной угрозой собственной безопасности, большинство не одобряют идею предоставления Украине оружия. Это мнение подтверждают результаты февральского социологического опроса варшавского Института общественных отношений.

Было бы нереалистичным ожидать, что кризис в Украине изменит «ДНК» Европы, по крайней мере в краткосрочной перспективе. Ни европейское общество, ни элиты Евросоюза не готовы отказаться от веры в то, что экономическая взаимозависимость — самый надежный источник и гарант безопасности для континента. И пусть американские гарантии безопасности критически важны для сохранения существующего европейского порядка, они одновременно угрожают его целостности. А если ЕС вступит в сотрудничество с США в деле вооружения Украины, можно будет считать, что арсенал мирного посредничества исчерпан.

В европейской западне

Европа оказалась в столь незавидном положении по простой причине: долгие годы, предшествовавшие украинскому кризису, страны Запада фундаментально неверно трактовали действия России. Неспособность Москвы заблокировать формирование порядка после «холодной войны» они сочли поддержкой такого порядка, предполагая, что процесс интеграции России в мировую экономику вынудит ее сохранять статус-кво. Им не удалось понять, что хотя некоторые россияне искренне мечтали о возвращении к коммунизму советских времен, большинство просто ностальгировали по статусу сверхдержавы.

В 2004 г. они также не оценили значимость так называемой «оранжевой революции» на Украине, когда на волне массовых протестов к власти пришел прозападный лидер. Президент РФ Владимир Путин, убежденный в том, что к демонстрациям украинцев подтолкнули страны Запада ради смены режима, после тех событий в уличных протестах видит реальную угрозу собственной власти. В такой ситуации сопротивление западному либерализму и противодействие продвижению демократии американцами стало определяющей чертой его представлений о суверенитете.

Вот уже более десяти лет режим Путина ведет поиск нового порядка, способного гарантировать его долгосрочное выживание. В 1943 г. Иосиф Сталин распустил Коммунистический интернационал, занимавшийся распространением идей коммунизма на международной арене. Сделано это было для того, чтобы убедить Рузвельта и Черчилля, что приоритетом Сталина является вовсе не мировая революция, а разгром нацистской Германии.

Путин надеялся на такие же уступки со стороны Запада — в частности, на сворачивание проектов по продвижению демократии. Он нуждался в гарантиях того, что Кремлю не доведется столкнуться с инспирированными Западом протестами на улицах Минска или Москвы.

Но Брюссель и Вашингтон не могли свернуть то, чего не существовало. Что бы там ни думал Путин с советниками, охватившая в последние годы весь мир волна глобальных протестов стала результатом культурных, политических и технологических трансформаций. То, что экс-советник по вопросам национальной безопасности Збигнев Бжезинский именовал «общемировым политическим пробуждением»,— реальная тенденция, а не кодовое название очередной операции ЦРУ.

Запад также переоценил свои возможности по принуждению Путина с помощью санкций и дипломатической изоляции. Санкции ни на йоту не изменили поведение России на востоке Украины, и практически никто из экспертов не верит в то, что финансовое возмездие убедит Москву в необходимости возврата Крыма.

Действительно, санкции усугубили нынешние финансовые сложности России, но почти ничто не говорит о том, что им удалось ослабить власть Путина. А даже если это и произошло, Россия после ухода Путина вряд ли станет прозападной демократией. «Невозможно спрогнозировать дату краха этой системы, — заявил в 2013 г. бывший советник Путина Глеб Павловский. — Но когда она рухнет ... ей на смену придет ее копия».

С уверенностью можно констатировать, что санкции сыграли критически важную роль в сплочении западных стран против агрессии Путина. А вот нанесение удара по российской экономике одновременно подорвало и долгосрочные цели Европы. Политика Москвы в Украине — вовсе не возрождение российского империализма; это отражение изоляционизма Кремля. Отрубив российскую экономику от Запада, санкции сыграли на руку Путину в его проектах по уменьшению зависимости РФ от западных стран, а также обеспечили его режим оправданием усиления контроля в интернете, лишения иностранцев прав владения СМИ, репатриации российских денег из банков Запада и введения ограничений на зарубежные поездки. Кроме того, он получил возможность списать свои промахи в развитии экономики на санкции.

Хуже всего то, что упомянутые санкции вдохновили Россию на соперничество с Западом в военной, а не в экономической сфере, где у ЕС существенно больше преимуществ. Одним из величайших успехов ЕС за минувшее десятилетие стала европейская политика соседства, созданная для привлечения государств с периферии ЕС путем заключения экономических и политических соглашений.

Вряд ли такая политика могла бы фундаментально трансформировать эти страны, но она оказала реальное влияние на внешнюю политику РФ. После «оранжевой революции» Москва пыталась вести борьбу за влияние в Украине и в других посткоммунистических странах, предлагая им схожие стимулы — например, торговые соглашения и программы помощи. Даже осенью 2013-го Москва не пошла на оккупацию Украины, а вначале попыталась купить ее, предложив правительству Виктора Януковича многомиллиардный долларовый кредит. Но сегодня, когда российская экономика утрачивает конкурентоспособность из-за падения цен на нефть и очередных санкций, у Москвы появляется все больше готовности расширять сферы своего влияния с помощью военных авантюр.

Ставки сделаны

Формируя принципы политики по отношению к России, Европа сталкивается только с непростыми вариантами. Совершенно нереалистично надеяться на то, что в следующем году ЕС превратится в мощный военный блок. Не менее нереалистично надеяться в ближайшей перспективе на изменение политики Кремля одними лишь санкциями, как и рассчитывать на сохранение единодушной поддержки санкций в полном объеме в долгосрочной перспективе, особенно если конфликт в Украине тем или иным образом утихнет.

В будущем Европе предстоит выработать политику, лишенную попыток превращения России в демократию по западному образцу. Но такая политика должна вынудить Россию занять позицию, приемлемую для Запада. Тем не менее фактора сдерживания в стиле «холодной войны» будет недостаточно. Россия несет угрозу не только территориальной целостности стран ЕС, но и самому существованию Европейского Союза. РФ уже начинает процесс инфильтрации в политику Европы ради ослабления европейского единства, главным образом оказывая поддержку политическим лидерам, настроенным дружественно по отношению к России и враждебно — к Евросоюзу.

Для предотвращения такой угрозы европейцам необходимо провести четкую грань между двумя разными типами институтов. К первому относятся, например, Совет Европы и ЕС: они олицетворяют европейские ценности, и потому в них нет места авторитарным режимам, к примеру, режиму Путина. Второй тип представлен такими структурами, как ОБСЕ и ООН, способными ликвидировать расколы между Европой и далекими от идей либерализма правительствами. Европейским лидерам следует добиваться повышения дисциплины и стойкости в организациях первого типа и гибкости и покладистости — в институтах второго типа.

Рассмотрим пример Совета Европы, который обязан отстаивать права человека и верховенства права. Членство Москвы в СЕ — в теории подобная привилегия предоставляется лишь демократиям — не помогло в вопросе либерализации России, зато подорвало доверие к Совету. Наделяя членством другие государства с репрессивными режимами, например Азербайджан, Совет Европы сам тормозит их демократические преобразования.

*Данная статья — перевод материала, первоначально опубликованного в журнале

К примеру, после парламентских выборов в Азербайджане 2010 г. совет не удосужился даже на критическое заявление по поводу сообщений о многочисленных нарушениях процедуры выборов. Эта организация превратилась в удобный для авторитарных режимов механизм, позволяющий им выглядеть демократами за рубежом, одновременно попирая права человека у себя на родине. Подтвердить свои основополагающие ценности Совет Европы сможет, лишь исключив авторитарных членов из своих рядов.

«Обеззараживание» институтов, построенных на ценностях, путем ликвидации российского влияния выглядит безотлагательным заданием в связи с ростом популярности модели путинского управления в некоторых восточноевропейских странах ЕС. Немалую роль играют и попытки Кремля поддержать партии евроскептиков, в том числе и находящиеся на левом и правом фланге политики. В их число входят СИРИЗА в Греции и Национальный фронт во Франции. Они могут радикально подорвать единство Евросоюза.

В минувшем году премьер-министр Венгрии Виктор Орбан публично заявил об «отказе от западноевропейских догм, освобождении Венгрии от них». Он также поведал о намерении превратить Венгрию в «нелиберальное государство», а в качестве примера привел Россию. По словам Орбана, в РФ, как в Китае и Турции, существует система государственного управления, не являющаяся ни западной, ни либеральной, но «способной повысить нашу конкурентоспособность».

В стремлении перенять такую ролевую модель Виктор Орбан с тех пор выступает против планов создания Европейского энергетического союза, несмотря на то что это главный проект ЕС по уменьшению зависимости своих стран-членов от российского газа. В ответ Путин заверил Орбана, что российский газ будет поступать в Венгрию как минимум еще 4—5 лет.

Чтобы другие нестойкие страны ЕС, например Кипр и Греция, не стали жертвами российского подкупа и шантажа, Союзу следует оказать им помощь в преодолении экономического кризиса — и впредь предоставлять этим государствам займы и иные виды финансовой поддержки.

ЕС должен подтолкнуть страны-члены к осознанию того, что в процессе эскалации конфликта между Брюсселем и Москвой им придется занять какую-либо сторону. В настоящее время нелиберальные режимы вроде Венгрии напоминают разумное теля, сосущее двух маток: ЕС поддерживает их ресурсами Союза, а они в это время наживают капитал на критике ЕС и на статусе особых отношений с Москвой. Вот почему у них мало стимулов для смены выбранного курса.

Иной союз

Европа и США могут так и не признать аннексию Крыма Россией, ведь они не признавали советскую оккупацию стран Балтии во времена «холодной войны». Им придется и далее сохранять режим санкций, поскольку это единственный доступный инструмент, позволяющий поддерживать европейское единство и сдерживать готовность Москвы к расширению зоны конфликта и на другие регионы Украины. Но одних лишь санкций, как и призрачной надежды на то, что Россия когда-либо пересмотрит свой курс и вернет Крым Украине, будет явно недостаточно.

Западу необходима долгосрочная стратегия в отношении России, предусматривающая сотрудничество, но одновременно не исключающая потенциальной конфронтации. Кризис разразился из-за дебатов относительно того, что может ожидать Украину — участие в европейской программе «восточного партнерства», предусматривающей интеграцию стран Восточной Европы в экономику ЕС, или вступление в состав Евразийского экономического союза — торгового конкурента ЕС, созданного в январе Москвой совместно с Белоруссией и Казахстаном.

По иронии судьбы, наилучший способ налаживания новых рабочих отношений с Россией просматривается именно в этом чрезвычайно русском проекте. Этот подход публично поддержали ведущие европейские лидеры, в частности канцлер Германии Ангела Меркель и президент Франции Франсуа Олланд.

Большинство европейцев полагают, что ЕАЭС — ущербный экономический проект, в большей степени служащий геополитическим амбициям РФ, чем способствующий процветанию таких стран, как Армения и Киргизия. Им сложно поверить в то, что какая-то страна способна предпочесть репрессивную российскую модель развития, отказавшись от просвещенной европейской модели.

Тем не менее право на такой выбор принадлежит суверенным государствам. А если ЕС признает право Белоруссии и Казахстана на вступление в российский интеграционный проект, Брюссель получит возможность более убедительно говорить об обязанности Москвы признать право, к примеру, Грузии и Молдавии на отказ от вступления в ЕАЭС.

Европа так и не сумела понять, что такое ЕАЭС. Несомненно, Москва создала этот союз как геополитический вызов Брюсселю. Но РФ при этом стремится налаживать сотрудничество с другими странами на условиях ЕС — посредством экономических связей, а не военного соперничества.

Более того, ЕАЭС открыт для других стран, в нем нет места претензиям россиян на этнический национализм, и этот альянс открыто декларирует концепцию экономической взаимозависимости. А поскольку страны — члены ЕАЭС, поддерживая столь значимую для России инициативу, приобретают для нее особую ценность, Москва прислушивается к их мнению. В реальности Белоруссия и Казахстан благодаря праву вето могли бы содействовать в усмирении российской агрессии на востоке Украины.

Иными словами, ЕАЭС — именно тот проект, который следовало бы изобрести самому Брюсселю. Это единственный институт, способный минимизировать склонность Москвы рассчитывать на силовое давление и националистическую риторику. Тем не менее вместо признания возможности оказывать влияние на ЕАЭС в Брюсселе сочли эту копию ЕС прямым оскорблением, упустив чрезвычайно важный шанс на урегулирование конфликта в Украине.

Сотрудничать с Россией в ее планах по созданию ЕАЭС до украинского кризиса было значительно легче, но и сегодня такая возможность еще сохраняется. Первое движение Евросоюза навстречу ЕАЭС, например предложение установить официальные дипломатические отношения между двумя организациями, будет четким сигналом о признании Брюсселем права Москвы на собственные интеграционные процессы, но станет решительным возражением против права России на формирование сферы влияния.

А это будет означать, что европейский порядок может строиться не только за счет расширения ЕС и

НАТО, против чего решительно выступает РФ. Этот порядок заложит основу мирной конкуренции двух интеграционных проектов, основанных на разных системах ценностей, при этом как минимум формально преследующих достижение схожих целей.

Придание ЕАЭС легитимности заодно вобьет клин между двумя самыми мощными авторитарными державами — Китаем и Россией, ведь в последние годы наметилось их опасное сближение. По его итогам переживающая упадок страна получит возможность укрепиться за счет усиливающегося партнера.

Усиление роли Пекина в Восточной Европе — один из наименее заметных результатов украинского кризиса, при этом потенциально с чрезвычайно далеко идущими последствиями. Пока Брюссель и Вашингтон карали Москву санкциями из-за Украины, китайский лидер Си Цзиньпин сформулировал две амбициозные инициативы по реструктуризации евразийской экономики.

Речь идет о концепции инфраструктурных и торговых инвестиций для создания «экономического пояса Шелкового пути» от Бангкока до Будапешта и программе «морского Шелкового пути в XXI веке», охватывающей морские пути от Южно-Китайского моря до Средиземного.

Оба проекта, рекламируемые китайскими руководителями под лозунгом «Один пояс — один путь», в реальности нацелены на втягивание всех стран Средней Азии в сферу влияния Китая. Такой ход обеспечит Пекин всеми необходимыми источниками природных ресурсов, зарубежными рынками и диверсификацией экономики.

Однако китайский подход к осуществлению региональной интеграции кардинально отличается как от стремления РФ к обретению сферы влияния, так и от характерного для ЕС регионализма. Как заметил исследователь Дэвид Эрейз, Китай вместо подписания многосторонних договоров по либерализации рынков и вместо щедрых вознаграждений обещает другим странам доступ к своему неуклонно растущему капиталу путем осуществления инвестиций в такие объекты инфраструктуры, как железные дороги, автомобильные магистрали, порты, трубопроводы, таможенные пункты и т. п.

Пекин готовится к роли автономного центра глобальной торговли, и для этого он задействует механизм разветвленных двусторонних связей. Сегодня мало что способно помешать реализации данного плана.

Поскольку экономика Китая существенно опережает объемы экономики Средней Азии, Пекин вполне способен оттеснить своих партнеров на периферию, где они не будут иметь официальных возможностей для разрешения споров и не смогут противостоять силе притяжения Китая.

Если страны Запада будут и далее фокусировать внимание на борьбе с Россией и подрыве ЕАЭС, Китай получит все необходимое для превращения в главную региональную державу, чтобы в точности повторить путь США, которые добились доминирования в Европе после завершения Первой мировой войны.

Ни Европа, ни США не могут допустить материализации этой грандиозной задумки Си Цзиньпина. Вот почему им следует дать России возможность конкурировать с Китаем за влияние на своем заднем дворе.

Естественно, Брюсселю и Вашингтону не следует тешить себя какими-то иллюзиями по поводу мечты Кремля — расколоть и ослабить ЕС. Тем не менее именно поэтому им необходимо установить официальные отношения с ЕАЭС и перестать игнорировать эту структуру. Затяжное противостояние с Россией чревато дополнительными рисками для привычного для Европы порядка. Кроме того, оно развяжет Пекину руки на время ссоры Брюсселя и Москвы. Изложенный вариант развития событий не идеален, но остальные варианты гораздо хуже.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 9
Войдите, чтобы оставить комментарий
Look

Ранее газета печатала на актуальные темы два взгляда. И читатель мог посмотреть на проблему с двух сторон. Ведь надо же понимать, что читатели не станут каждый аргумент рассматривать по микроскопом. А две позиции помогают это сделать. Из последних статей это диалог с Володарским. И у читателей теперь нет никаких сомнений, прав ли Володарский. По другим животрепещущим вопросам нужно также печатать такие материалы.

- 2 +
Бродяга Павел Юрьевич
26 Мая 2015, Бродяга Павел Юрьевич

И второе: "Путин на Украине":
Стало страшно жить до жути:
Он повсюду - этот Путин!
Что в Кремле-то не сидится?
Бродит Путин вдоль границы,

Месит дъявольское тесто
И захватов, и протестов.
Знает каждый первоклассник -
Это Путин на Донбассе

"Альфу" заманил в ловушку,
В Краматорске сжег "вертушку",
А уже через мгновенье
Банкомат разбил у Бени.

Он напал на телевышку,
На блок-пост привез покрышку.
Отбивал под Соледаром
Путин шесть атак недаром:

В шахте спрятан - Путин знал -
Оружейный арсенал!
Путин - в БТРе с "пушкой".
Путин - в образе старушки

Борщ сварил сепаратистам,
А пельмени - террористам.
Путин - в маске. Путин - в каске.
Это он сгущает краски!

И по форме, и по сути
Среди нас он. Всюду - Путин.
Да и в их ряды, похоже,
Затесался Путин тоже.

Путин закошмарил хунту -
Это ж он затеял бунты,
Все собой заплел как плющ -
Всемогущ и вездесущ.

Спать - нельзя. Сомкнешь ресницы -
Тут же Путин станет сниться.
Не сбежать. Повсюду - Путин.
Стало страшно жить до жути...

- 7 +
Бродяга Павел Юрьевич
26 Мая 2015, Бродяга Павел Юрьевич

Да и вообще (особенно, для "редакторов" некогда приличного еженедельника):

Кошка бросила котят? Это Путин виноват.
От тебя ушла жена? Это Путина вина.
Говорят, в России ад? Это Путин виноват.
Куришь, пьёшь и не женат? Это Путин виноват.
В школе двойку получил? Это Путин подсучил.
Серый волк унёс зайчат? Это Путин виноват.
В Краснодаре выпал град? Это Путин виноват.
Нефть упала во сто крат? Это Путин виноват.
Вся семья опять пьяна? Это Путина вина.
Жемчуг что-то мелковат? Это Путин виноват.
Дрочишь, пьёшь и не женат? Это Путин виноват.

За окошком дождь и град. Это Путин виноват!
Кошка бросила котят - Это Путин виноват,
Зайку бросила хозяйка - Кто виновен, угадай-ка!
Вот кончается доска У несчастного бычка,
Наша Таня громко плачет - Рядом Путин, не иначе!

Свет погас, упал забор, У авто заглох мотор,
Зуб здоровый удалили Иль залез в квартиру вор,
Не понравилось кино, Наступили вы в г…но
У любого катаклизма Объяснение одно…
Знает каждый демократ - Это Путин виноват!

Кто вчера в моём подъезде Лифт зассал до потолка?
Мне, товарищи, поверьте - Это Путина рука!
Я поймал по пьяни «белку» - Это Путина проделки!
Куча под столом г…на Это Путина вина!
Засорился унитаз - Это Путина приказ,

Накидал туда бычков, воду слил - и был таков!
По ночам бельё ворует, стёкла в нашем доме бьёт.
Пьяным во дворе танцует. Это Путин - обормот!
Нет спасенья от злодея! Матом пишет на стенах,
Изломал кусты в аллее. Это Путин - ох и ах!

Либерала дождик мочит - Путин весело хохочет.
Затопило вашу дачу? - Это Путин, не иначе!
Вас гроза в пути застала? - То рука Кремля достала.
Холод, ветер, снегопад - Снова Путин виноват.
Сносит крышу ураганом? - Это Путин мстит баранам.

Шторм, цунами, наводненье? - Это Путин, без сомненья!
Ливень, оползень, циклон - Виноват конечно он.
Сель, лавина, камнепад? - Ясно: Путин виноват!
Смерч, тайфун, землетрясенье - Нет от Путина спасенья!

- 7 +
Бродяга Павел Юрьевич
26 Мая 2015, Бродяга Павел Юрьевич

Дамы и господа! Прочитайте биографии двух авторов и всё поймёте: нет больших ненавистников России, чем БЫВШИЕ "ДРУГИ". Один - троцкист европейский (Леонард), второй - "сынок" из "неприкасаемых деток Живкова" - папа его был весьма высокопоставленным коммунистом. только, почему-то, оба предпочитают сии факты скрывать. Статейка яйца выеденного не стоит: набор штампов от "гарвардских воришек" происхождением из Восточной Европы. Даже время жаль стало, что прочитал сей бред... :-(

- 9 +
Aleksandr S
25 Мая 2015, Aleksandr S

Авторы статьи - то ли крайне лукавые, то ли… страдают какой - то такой, крайней степенью непонимания мотивов и действий России, что просто диву даешься!
Как абсолютно верно заметила автор поста Yana Kim - авторы "забыли" упомянуть и Югославию (сербское Косово - ау, где ты?) - это об отсутствии территориальных прецедентов в Европе до Крыма. Та да, конечно!.. А Ливия, Ирак, Афганистан, Сирия.. это что, другая планета? Разве благостно-мироточивый Евросоюз не всовывал туда раз за разом свой пушистый хоботок?.. И кто вообще давал обещание не двигать границы Евросоюза? Моралью они занимаються.. Это, что за хрень такая, на кого ЭТО рассчитано, на тех, кто воспринимает мир с точки зрения укрТВ? Читать этот "аналитический" материал - почти невозможно. Авторы пытаются трактовать действия Российской федерации на основе таких избитых штампов о России, что за них, делается просто крайне неловко.. Очень понравилось о «некоторые россияне искренне мечтали о возвращении к коммунизму советских времен, большинство просто ностальгировали по статусу сверхдержавы.» Господи, диву даешься! А ведь один из авторов болгарин – человек, хоть в какой то степени ментально, если не близкий, то на грани, и все же - такая понятийная пропасть.. Что же в таком случае в головах других – исконно западных «советологов» или как их там сейчас?

- 15 +
+ Показать все комментарии
Блоги

Авторские колонки

Ошибка