Обмен жестами на фоне больших разногласий

№44(840) 3—9 ноября 2017 г. 02 Ноября 2017 4.7

Экстренный визит спецпредставителя госдепа в Киев — каковы его истинные мотивы и что скрывает закулисье политических договоренностей между США, Украиной и Россией?

Скандальный закон об образовании — кто добивается уступок от украинской власти, и следует ли ждать аналогичных шагов от Москвы?

Почему Кремль принял решение выдать Турции Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза? И почему президент Эрдоган обеспокоился судьбой двух лидеров запрещенной в России организации и даже встретился с ними?

За компетентным комментарием по ключевым политическим событиям минувшего октября мы обратились к опытному дипломату, экс-министру иностранных дел Украины, бывшему председателю ОБСЕ и ОЧЭС, лидеру партии «Социалисты» Леониду Кожаре.

— За последние полгода Курт Волкер в пятый раз навестил Киев. На этот раз визит был внеплановым и даже как бы экстренным. С какой миссией столь срочно прилетел к нам спецпосланник США?

— Реальная картина для нас скрыта. Но я хочу обратить ваше внимание на ключевой момент.

После того как ВР приняла т. н. законы о реинтеграции Донбасса, Украина оказалась в совершенно иной ситуации. И вот почему.

Известно, что Минские соглашения — протокол, подписанный в белорусской столице 5 сентября 2014 г., а также соглашения, подписанные в 2015-м, по законодательству Украины подлежат обязательной ратификации. После подписания этих документов МИД Украины должен был подать их президенту для дальнейшей ратификации, но это не было сделано.

Поскольку же Украина их до сих пор не ратифицировала, то, принимая законы о реинтеграции, исполнительная власть и парламент как бы сняли с себя ответственность по выполнению Минских соглашений. Иными словами, проголосованные законы — попытка украинской власти ратифицировать Минск. Но, как мы видим, в собственной интерпретации, поскольку в тексте этих законов — ни слова о Минских соглашениях. Получается, что Украина фактически отказывается от них.

Безусловно, такая ситуация не могла остаться вне поля зрения наших западных партнеров, поскольку принятием этих законов оба главных формата переговоров — минский и нормандский — поставлены под угрозу срыва. Поэтому, я думаю, основная цель визита Волкера заключалась в том, чтобы подготовить для администрации США предложения относительно дальнейшей судьбы мирного урегулирования на Донбассе.

Именно с этим связано заявление Волкера о том, что Америка поддерживает миротворческую миссию. Думаю, параметры этой миссии сегодня являются предметом переговоров с Кремлем.

Конечно, все эти переговоры пока в зачаточном состоянии, поскольку очень непростая ситуация сложилась у американского руководства. Все еще не решен вопрос подготовки комиссии по импичменту — будет он или не будет. Трамп находится в подвешенном состоянии, и это связывает ему руки, не давая возможности назначить людей на ключевые должности, в т. ч. и ответственных за ситуацию в Украине. Он не имеет сейчас представителя в нашей стране, который мог бы принимать решения.

Я думаю, что в данный момент ведутся переговоры относительно полноценной встречи Путина и Трампа. И визит спецпредставителя США Курта Волкера — как раз один из элементов этой подготовки.

— Как, по-вашему, может быть решен вопрос миротворческой миссии на Донбассе? Ведь у каждой из сторон свое видение ее формата и назначения. Будет ли найден компромисс?

— Надо понимать, что Минские соглашения сегодня под угрозой срыва. Мы три года слышали от украинской власти мантры о том, что Украина выполняет Минск, но сегодня становится вполне очевидным, что именно позиция украинской стороны — самое главное препятствие для выполнения Минских соглашений. Ни одного пункта договоренностей со стороны Украины не было выполнено.

Что же касается миротворцев, то, к сожалению, пока не существует таких механизмов, которые могли бы по линии ООН и ОБСЕ содействовать введению миротворческой миссии. Весь опыт ООН и ОБСЕ говорит о том, что миротворческие миссии вводятся в страны, которые находятся под внешним управлением, где очень слабое центральное правительство. Либо в тех случаях, когда военный конфликт находится в стадии затухания, когда на территории государства нет активных боевых действий.

Украина не подпадает ни под одну, ни под другую категорию. У нас де-юре есть власть, которая якобы осуществляет эффективный контроль над территорией (что, конечно, не соответствует действительности). И военный конфликт у нас не затухает — идут обстрелы, каждый день появляются новые жертвы. Поэтому в рамках существующих международных институтов будет исключительно тяжело договориться о формате миротворцев.

Тем более по линии ООН, где Россия имеет право вето. Согласно уставу этой организации за введение войск должны проголосовать не менее 9 стран — членов СовБеза, из них обязательно — пятеро постоянных, в т. ч. РФ. Если хотя бы один постоянный член не проголосует, решение не будет принято. Что же касается ОБСЕ, то в ее практике вообще не было примеров миротворческих миссий, когда бы их участники постоянно находились под угрозой вооруженного конфликта. Кроме того, как член ОБСЕ Россия также может блокировать многие вопросы.

— Как вы оцениваете позицию РФ в отношении скандального закона об образовании, принятого недавно Украиной? Польша и Венгрия жестко выступили в защиту своих национальных меньшинств, и украинская власть пообещала пойти на уступки. Если обещание будет выполнено, Россия получит право заявить о геноциде по национальному принципу, поскольку под действие закона будут подпадать лишь этнические русские в Украине. Может, в этом причина «бездействия» Кремля, его выжидательной позиции?

— Во-первых, хочу сказать, что любой закон носит универсальный характер. Это нынешняя украинская власть изобрела ноу-хау, когда законы принимаются исключительно под выполнение каких-то узких задач. Мы с вами прекрасно помним, как изменили закон о прокуратуре, чтобы дать возможность одному человеку сесть в кресло генпрокурора.

То же самое сейчас хотят сделать с законом об образовании, чтобы пойти на уступки одним, игнорируя права других. Понятно, что национальные общины, представители национальных меньшинств очень быстро это прочувствуют.

Власть занимается подобными манипуляциями, поскольку она постоянно находится под большим политическим давлением. И такие поспешные и опасные законы, как упомянутый закон об образовании, — лучшее свидетельство того, какой бедлам внутри самой власти.

Кроме того, Украина не в той «весовой категории», чтобы иметь способность противостоять совместным усилиям Румынии, Словакии, Венгрии и Польши. Но при этом ясно, кому адресован этот закон, — прежде всего он наносит удар по русскоязычной общине. И все это прекрасно понимают. Как понимают и то, что если закон не учитывает реальные интересы народа, он не имеет права на существование. Иначе это будет постоянный источник раздражения — как внутри самой Украины, так и со стороны международного сообщества.

— И все же если позиция официальной Украины понятна, невнятной остается позиция России, которая все-таки выглядит слишком слабой.

— Если мы посмотрим на решения России и русских этнических общин, живущих в Украине, то их позиция здесь всегда была слабой. Еще в 90-х был принят федеральный закон «О государственной политике РФ в отношении соотечественников за рубежом», который не был направлен на поддержку этнических русских — а ведь это именно то, что Россия обязана была делать. Вместо этого было введено понятие «соотечественников», т. е. людей, родившихся в СССР, и их родственников. Вскоре жизнь показала, что эта концепция на постсоветском пространстве не работает.

Россия должна была оказывать максимальное содействие русским общинам, которых в Украине было очень много. Причем, надо понимать, речь идет не о русскоязычных гражданах, живущих в нашей стране, а о миллионах этнических русских. И вот эти общины фактически растворились в общей концепции соотечественников. Россия плохо заботилась о русских этнических меньшинствах в Украине, и нынешняя ситуация — во многом следствие этой недальновидной политики.

— То, что Москва по просьбе Анкары отпустила двух заместителей председателя крымскотатарского меджлиса, осужденных «за подготовку массовых беспорядков и сепаратизм», — это, по-вашему, свидетельство слабой позиции руководства РФ, его доброй воли или часть какой-то иной игры соседей?

— Я бы не стал делать вывод о слабой позиции России. С ее стороны — это жест доброй воли в общем русле улучшения российско-турецких отношений, желание Кремля демонстрировать их положительную динамику.

Что касается Эрдогана, ни для кого не секрет, что крымскотатарский вопрос для Турции очень важен. На ее территории проживают не менее миллиона крымских татар — это минимум в пять раз больше, чем в Крыму. Поэтому Турция очень внимательно следила и следит за ситуацией на полуострове.

И этим объясняется желание турецкого президента помочь освобождению политических заключенных, которые входят в состав руководства меджлиса. Поэтому со стороны Турции такое активное участие в судьбе Ильми Умерова и Ахтема Чийгоза — это попытка как-то повлиять на ситуацию с крымскими татарами в Крыму.

— Однако Петр Порошенко усматривает в этом и собственную заслугу. Когда он благодарит Эрдогана «за его усилия в освобождении наших героев», то уточняет, «как мы договорились в Нью-Йорке и Киеве». Получается, что, демонстрируя турецкому лидеру, как вы говорите, жест доброй воли, Москва подыгрывает и украинской стороне?

— Я думаю, что меньше всего Москва желает подыграть украинской власти. Сегодня ситуация вокруг Крыма такова, что Турция вынуждена учитывать его новые свойства и считаться с позицией Кремля. И в вопросе освобождения двух крымских татар украинская сторона вообще не рассматривалась.

В принятом лидерами России и Турции решении присутствует общее желание Путина и Эрдогана продемонстрировать мировому сообществу хорошее состояние двусторонних отношений. На фоне больших разногласий между Анкарой и Вашингтоном это действительно выглядит как политический жест доброй воли.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Вспоможение с американской символикой

Призыв вооружить Украину связан не столько с крайней потребностью в оружии, сколько с...

Военно-промышленный треугольник: Россия, Украина и...

Интервью с Сарой Кирхербергер, руководителем Центра азиатско-тихоокеанской стратегии...

Новая немецкая стратегия и старые российские надежды

Вице-канцлер и министр иностранных дел ФРГ Зигмар Габриэль раскрыл суть новой...

Украина: от Катара до Антареса

12 ноября на космодроме NASA «Уоллопс Айленд» в американском штате Вирджиния за...

Да ниспошлет Аллах взамен этого горя благо вам!

12 ноября на западе Исламской Республики Иран (ИРИ), недалеко от границы с Ираком,...

«Киевобляне» поставили диагноз БПП

Чем ближе зона АТО, тем весомей админресурс

Загрузка...

Станет ли Варшава оперативным центром НАТО?

Польша радикально наращивает расходы на оборону

«Войти в Абхазию вынудили Россию мы сами!»

Если Тбилиси будет руководствоваться собственными национальными интересами, при этом...

Удар по офшорам и штабам

Офшорная схема с российским сжиженным газом — это, конечно, не полет на Луну в...

О границе беседуют хмуро

«Очевидно, стороны не доверяют друг другу. Но они могут начать доверять...

«Поляки играют останками жертв»

Вице-президент Института национальной памяти Польши: «Украинская сторона...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка