Отфутболились

№17-18(737) 28 августа — 3 сентября 2015 г. 27 Августа 2015 4.7

Главный национальный праздник, по общепринятой в мире практике, лидер страны, как правило, отмечает на родине. Видимо, у Петра Порошенко была веская причина покинуть Украину в 24-й День Независимости и отправиться в Берлин для встречи с лидерами Франции и ФРГ.

Правда, ранее в другой государственный праздник — День Победы — после торжеств в Киеве президенты Украины нередко вылетали на парад в Москву (где были отнюдь не единственными зарубежными гостями). А вслед им неслись упреки оппозиции: мол, в такой день стоило бы остаться дома. Сейчас никаких упреков не звучало, хотя День Независимости в иерархии праздников занимает самое важное место. Видимо, все дело в том, что Берлин — это не Москва.

О виноватых в контексте не того статуса

Переговоры в такой день, да еще на чужой территории — явный признак особой важности обсуждаемых вопросов. И хотя совместная пресс-конференция Порошенко, Меркель и Олланда как будто бы не дала никакой принципиально новой информации, ее стенограмму (к сожалению, с ней можно ознакомиться лишь на сайте канцлера ФРГ — естественно, владея немецким языком) стоит изучить подробнее.

Этим мы займемся чуть ниже, а пока о событиях, в контекст которых вписана берлинская встреча.

Напомню, о ней стало известно вечером 18 августа — и именно в тот день впервые за несколько суток с Донбасса перестали приходить сообщения об ожесточенных артобстрелах. Эксперты, которым предоставляли слово украинские СМИ, как правило, никакой связи этого с намеченной встречей не усматривали.

Так, «Вести» привели высказывание спикера Администрации Президента по вопросам АТО Александра Мотузяныка: «Возможно, у боевиков закончились боеприпасы». А экс-начальник Генштаба ВСУ генерал-полковник Анатолий Лопата заявил: «Боевики не получили зарплаты, им не поставили вооружение в срок. Но главное, что Путин назвал происходящее на Донбассе «делом самих украинцев», психологически отделив РФ от происходящего на востоке».

Процитировало это издание и политолога Вадима Карасева: «Я полагаю, сработало общественное мнение, реакция западных дипломатов на происходившее в зоне АТО — по этому поводу высказались Франк-Вальтер Штайнмайер (глава МИД Германии), Анджей Дуда (президент Польши)».

Почему же, коль у боевиков закончились боеприпасы, украинская армия не перешла в наступление? Ведь их можно было бы брать голыми руками! Таким вопросом никто не задавался.

Что же касается реакции Штайнмайера и немецких дипломатов рангом пониже, то они говорили о взрывоопасной ситуации на юго-востоке Украины. Но вместе с тем не звучали какие-либо конкретные упреки в адрес сепаратистов (впрочем, как и украинской стороны — но это традиционно). А ведь с чего бы властям ФРГ не обвинять тех, кого они действительно считают виноватыми? Раньше подобное говорилось с легкостью.

Видимо, правы те — но подобные голоса в СМИ звучат лишь за пределами Украины, — кто полагает, что Берлин и Париж были явно недовольны Киевом, возлагая на него весомую часть вины за происходящее. При этом они фактически прореагировали на обращение к ним глав т. н. ДНР и ЛНР Захарченко и Плотницкого от 15 августа.

О чем говорилось в этом обращении (кроме того, что Киев не выполняет Минских соглашений) — неизвестно. Но многозначительными выглядят последующие комментарии Плотницкого. 16 августа он заявил: «Ответ «нормандской четверки» в немалой степени будет влиять на то, как мы будем вести себя дальше. Будем продолжать переговоры — не будем продолжать — как будем продолжать».

А 19 августа, когда уже стало известно о берлинской встрече, лидер т. н. ЛНР сказал, чего ожидает от нее: «Определенного заявления от стран, которые выступают гарантами, и тогда станет всем все понятно — куда идут минские переговоры, или уже никто никуда не идет. Мы до последнего надеемся, что можно решить не кровью, а переговорами».

Т. е., вероятно, в обращении Захарченко и Плотницкий угрожали выходом из переговорного процесса, чем обеспокоили Берлин и Париж.

Естественно, у ДНР и ЛНР совсем не тот статус, чтобы в европейских столицах публично признавали факт обращения их лидеров. И так же естественно, что в Берлине и Париже публично не критиковали Киев, что отнюдь не означает отсутствия кулуарного давления. Другое дело, чего требовали от Украины — свернуть военную активность вообще или только до тех пор, пока лидеры трех стран лично не обсудят ситуацию.

За четыре дня до саммита в Берлине по инициативе немецкой стороны прошла встреча в «нормандском формате» на уровне экспертов, на которой обсуждалась конституционная реформа в Украине. Нашу страну представляли Сергей Головатый и Роман Бессмертный.

В Киеве еще накануне встречи дали понять, что она никак не скажется на содержании реформы. Так, в МИД сообщили «Интерфаксу», что цель встречи — растолковать российской стороне юридические аспекты конституционных изменений. И подчеркнули: содержание изменений не является предметом обсуждения, поскольку это суверенное право украинского государства, и «никто не будет подстраивать Конституцию под ошибочное российское толкование этих договоренностей».

Глава МИД РФ Сергей Лавров осудил украинских дипломатов и дал понять, что сомневается в целесообразности обсуждения этого вопроса без представителей т. н. ЛНР и ДНР — мол, это противоречит Минским соглашениям. На участие России во встрече он согласился лишь благодаря разъяснениям немецкого коллеги, указавшего, что эксперты должны обсудить, как обеспечить выполнение договоренностей, достигнутых в Минске.

Сразу после завершения встречи немецкие и российские дипломатические чиновники отметились общими фразами о ее полезности и конструктивности. А вот Киев на самом высоком уровне подчеркнул, что она свелась к демонстрации единства украинцев и европейцев. Петр Порошенко заявил: «Мы продемонстрировали совместно с ЕС позицию по выполнению Украиной Минских соглашений — и, насколько мне сообщили, переговоры прошли успешно».

О неудачном испытании Дуды форматом

Вернемся к саммиту, состоявшемуся в Берлине 24 августа. Его формат объявили в МИД ФРГ пятью днями ранее — и он был соблюден. Встреча лидеров открылась в 19.00 по Киеву, в 19.45 они уже давали пресс-конференцию, за которой последовал обед. Т. е. собственно переговоры продолжались 45 минут — столько же, сколько футбольный тайм или школьный урок.

Измерение ключевого момента встречи минутами (февральские переговоры в Минске непрерывно длились более полусуток) изначально говорило о том, что вряд ли будет принято какое-то существенное решение.

Теоретически была вероятность, что стороны договорились на дипломатическом или экспертном уровне, а первым лицам остается лишь отшлифовать детали. Такое в мире бывает часто. Но эта версия предполагает, что по итогам встречи или подписывается некий документ, или объявляется об общей инициативе. Однако, судя по отсутствию серьезных утечек, в Берлине ничего подобного и не планировалось.

А раз так, то смысл 45-минутной встречи либо в том, что стороны просто кратко выслушивают мнение друг друга о ситуации, либо одна из них поучает другую, как себя вести. Можно, конечно, сочетать, но в таком случае и на то и на другое будет меньше времени.

Что именно имело место в Берлине — точно сказать нельзя. Но, учитывая политический вес участников, логично предполагать, что германский канцлер и французский президент поучали президента украинского.

Впрочем, у нас есть информация, что на самом деле причиной встречи стала не военная ситуация, а внутренние проблемы Украины и также ухудшение имиджа нашего руководства в мире.

Что касается последнего момента, то, если судить по регулярным правительственным пресс-конференциям в Берлине, больше всего имидж может пострадать именно от положения на Донбассе. В последние недели со стороны журналистского пула там стали регулярно звучать как никогда резкие оценки политики Украины в этом конфликте.

Как бы то ни было, совместная пресс-конференция лидеров Украины, ФРГ и Франции показала: абсолютное единство лишь в том, что все считают основой дипломатического урегулирования Минские соглашения и «нормандский формат». Слова Порошенко о приверженности этому формату перечеркнули инициативу президента Польши Анджея Дуды о расширении состава участников дипломатического урегулирования.

Бесспорно, и Олланду, и Меркель важно было услышать это от украинского лидера, так как любая неопределенность в данном вопросе работала против них, становясь фактором раскола ЕС, у которого проблем в последнее время и так прибавилось (имею в виду в первую очередь кризис из-за невиданной миграционной волны).

При этом западные политики давали понять, что встреча не направлена против Москвы, а лидеры государств могут собраться и в полном формате, и разговор с Россией интенсивно ведется. Так, Меркель в самом конце мероприятия сообщила, что Порошенко регулярно общается по телефону с Путиным. Это тянуло на сенсацию, поскольку пресс-службы Кремля и Банковой ни о чем подобном не сообщали.

Разумеется, все стороны говорили о приверженности миру. И по словам Меркель, Порошенко подтвердил: Украина готова к отводу вооружений калибром менее 100 мм (однако в выступлении президента об этом не говорилось ничего).

О нарушениях военных аспектов Минского соглашения западные лидеры высказывались в безличном ключе. Т. е. из их слов было совершенно неясно, кто именно нарушает — а коль так, то следует предполагать что имелись в виду обе стороны. Так, говоря о миссии ОБСЕ, Меркель отметила: «Мы с беспокойством наблюдаем, что происходят нападения (очевидно, на наблюдателей. — С. Б), что ОБСЕ порой не может беспрепятственно передвигаться, и что дроны, создание которых стоило нам стольких усилий, не могут летать, поскольку их постоянно уничтожают».

В интерпретации же до недавнего времени оппозиционных «Вестей» этот фрагмент звучит так: «Канцлер ФРГ отметила, что следит за ситуацией в Украине и информацией от наблюдателей ОБСЕ, которые там находятся и которые «сообщают, что не выполняются со стороны сепаратистов договоренности, летают дроны, военная техника не отводится». Но эти слова Меркель ее официальный сайт не фиксирует.

Кстати, и Порошенко во вступительном слове на пресс-конференции не «наезжал» ни на Россию, ни на «республиканцев». Правда, уже в ходе ответов на вопросы из его уст зазвучали привычные формулировки о российской агрессии.

О чем это говорит? Видимо, о том, что основные тезисы вступительного слова украинского президента на пресс-конференции были составлены заблаговременно, в соответствии с установкой демонстрировать единую с европейцами неконфронтационную тональность. А вот отвечая на вопросы, Порошенко должен был импровизировать, значит — поддаваться доминирующим чувствам.

О послевыборных миротворцах как новой ипостаси «отпускников»

Еще более заметны были различия в отношении конституционной реформы. Меркель сказала, что по этому вопросу в Украине ведутся дискуссии, и для этого решения непросто найти необходимое парламентское большинство. «К этому добавляются различия во взглядах с Россией, которые нам безусловно необходимо преодолеть. Также состоялась дискуссия правовых экспертов, которая пока не привела к выработке общей позиции, но мы должны работать над этим дальше», — отметила фрау канцлер.

У Порошенко же повторялась и ранее многократно высказанная мысль: реформа Конституции, одобренная Венецианской комиссией, отвечает Минским соглашениям. А встреча правовых экспертов показала «наше общее мнение — изменения, которые вносятся в Конституцию Украины, соответствуют нашим обязательствам».

Т. е. Порошенко продолжает говорить об общности позиций Украины и ведущих стран Европы в данном вопросе. А Меркель этот тезис не применяет и, не говоря, есть ли здесь разногласия у Киева и Берлина, подчеркивает необходимость найти взаимопонимание с Москвой.

Считает ли лидер ФРГ, что текст конституционных поправок можно было бы скорректировать накануне их первого голосования в ВР (если этого не будет сейчас, то дальше уже ничего сделать нельзя)? Не исключено — тем более что чиновники в Берлине иногда в таком ключе высказывались.

Еще одна важная проблема — выборы на Донбассе. О них Ангела Меркель сказала следующее: «Демократические выборы согласно Минским договоренностям должны состояться в соответствии с нормами ОБСЕ, то есть БДИПЧ. Но и здесь у нас пока нет решения. Я считаю данный вопрос одним из ключевых, о которых мы сегодня будем детальнее говорить» (напомню, трем лидерам еще предстоял совместный обед).

Сказано было только о БДИПЧ (Бюро ОБСЕ по демократическим институтам и правам человека) — а как же украинское законодательство? Впрочем, о нем тут же напомнил Олланд: «Мы должны позаботиться, чтобы выборы прошли по украинскому избирательному закону (о чем записано и в Минских соглашениях) — и так было бы создано легитимное представительство регионов Восточной Украины».

Порошенко же сказал лишь о том, что «мы в любом случае против проведения выборов 17 октября на оккупированных территориях, которые противоречат украинскому законодательству и духу Минских соглашений».

Можно ли делать какие-либо выводы из того, что только Порошенко говорил о недопустимости на неподконтрольных территориях выборов, не согласованных с Киевом? Думаю, нет, ибо из слов Меркель и Олланда никак не следует, что и они позволяют такие выборы.

Стоит обратить внимание на недавнее интервью политолога Михаила Погребинского интернет-изданию EADaily. Прогнозируя развитие ситуации на этом направлении, он сказал: «Кончится тем, что Донецк при помощи Москвы пригласит на выборы в октябре, которые будут перенесены на тот же день, в который будут проводить выборы на Украине, международных наблюдателей из СНГ и Европейского Союза. После чего они проведут пресс-конференцию о том, что выборы прошли с некоторыми недостатками, но в общем и целом нормально.

Затем, как итог этих выборов, произойдет собрание мэров, председателей областных советов на котором они от своего имени делегируют права каким-то людям вести переговоры с Киевом... Киев скажет: «Мы ничего не признаем и с вами говорить не будем». Потом или параллельно Путин проведет переговоры с Меркель с тем, чтобы убедить ее в необходимости признать эти выборы как состоявшиеся. И если даже Европа их не признает, то Россия признает, что эти выборы реально отражают настроения людей, и тогда эти люди, которым будут делегированы права представлять ДНР и ЛНР, пригласят российских миротворцев».

Думаю, слова видного эксперта надо взять на заметку, хотя и не верится в признание этих выборов европейскими наблюдателями — не отдельными политиками, приехавшими по своему желанию, а командой, уполномоченной правительствами.

Тем не менее нельзя закрывать глаза на разницу в акцентах по ключевым вопросам урегулирования у Порошенко с одной стороны и у Меркель и Олланда — с другой. Логично допускать, что на непубличном уровне эта разница еще больше.

Просто Европа хочет, чтобы изменения в политике Украины выглядели решениями, принятыми исключительно в Киеве, а не продиктованными извне (когда надо было добиваться освобождения Юлии Тимошенко, их это не так заботило). Однако такая тактичность вряд ли усиливает германо-французское влияние на Киев, и преувеличивать его нет смысла.

Очевидно, что в обозримой перспективе будет продолжаться позиционное маневрирование вокруг проблем, связанных с конфликтом на Донбассе, — причем без видимых результатов. Остается только согласиться со словами главы МИД ФРГ Франка-Вальтера Штайнмайера, прозвучавшими накануне встречи в Берлине: «В украинском конфликте до реального решения еще далеко».

О маразмах недели

Я обычно не касаюсь ляпов и сомнительных заявлений, которыми нас часто радуют державные мужи. Но на минувшей неделе их количество просто зашкалило — так что обойти вниманием самые яркие перлы в обзоре последних событий я никак не мог.

Начну с пресс-офицера штаба АТО Анатолия Стельмаха, который в эфире телеканала «112 Украина» объяснил уменьшение обстрелов со стороны боевиков тем, «что враг, пытаясь придерживаться Минских договоренностей, хочет спровоцировать наших военных на более активные боевые действия, боевое противостояние».

Вот так, коварно, противник провоцирует украинских военных. Но ведь, согласно официальной версии, силы АТО и так открывают огонь исключительно в ответ. А потому, очевидно, более логичным было бы следующие объяснение: боевики притихли, получив достойный отпор. Или дело обстоит несколько не так?

Неоднозначным — причем совершенно необязательным — заявлением в Твиттере отметился министр иностранных дел Павел Климкин. 23 августа он написал: «Сегодня годовщина Пакта Молотова—Риббентропа. Эта попытка агрессией перекроить карту Европы провалилась. Так же потерпит крах и агрессия России».

Хотелось бы напомнить профессиональному дипломату, что по меньшей мере одна «перекройка границы» в результате этого пакта отнюдь не провалилась. Именно благодаря ей в состав Украины входит примерно четверть нынешней нашей территории.

Далее отмечу Арсения Яценюка. Выступая во Львове 23 августа, в День Государственного флага, он заявил: «Пришло время, чтобы в Украине был принят закон о государственном флаге... который определяет, что в каждом госучреждении, в каждой школе, в каждой больнице и в каждом дворе должен реять украинский государственный флаг. Этот флаг является признаком нашего единства, нашей независимости, веры в наше будущее»

Премьер подчеркнул: закон должен предусматривать присягу на верность Украине, «когда каждый украинец, каждый ребенок в каждой школе, студент и депутат парламента принимает присягу на верность украинскому государству — присягу не только словами, а сердцем и духом».

Сразу вспомнилась пословица про товарища, которого заставили богу молиться...

А если серьезно, то столь навязчивой пропаганды патриотизма, как в современной — вроде бы европейской, демократической — Украине, не было даже в тоталитарном Союзе, от наследия которого мы избавляемся. Государственные флаги тогда в больницах, а тем более «в каждом дворе» не висели, да и присягу принимали только военнослужащие.

Ну а первое место в нашем рейтинге отдаю не заявлению, а кадровому решению министра внутренних дел Арсена Авакова, назначившего начальником патрульной полиции Львова младшего сержанта(!). О 26-летнем Юрии Зозуле, в частности, известно, что учится он в Национальной академии внутренних дел, ранее получил образование в одном из польских вузов. До прихода в патрульную полицию работал в финансовой сфере — т. е. стаж в «органах», видимо, всего несколько месяцев.

Но похвастаться уже есть чем. Вот что сообщает глава МВД на своей странице в Фейсбуке: «За время работы в столичном подразделении (Юрий Зозуля. — С. Б.) отличился в случаях, когда были составлены админпротоколы на нескольких VIP-персон. В частности, на народного депутата Украины Сергея Мельничука по ст. 126 КУоАП «Управление транспортным средством лицом, не имеющим соответствующих документов на право управления» и на Г. Суркиса, вице-президента УЕФА, по ст. 122-5 КУоАП «Нарушение порядка установления и использования специальных световых или звуковых сигнальных устройств».

Достаточно ли такой смелости — за которой отлично виден не только юношеский задор, но и мощная поддержка начальства, — дабы компенсировать отсутствие опыта и, похоже, профильного образования (ведь назначенец только учится в Академии внутренних дел) при руководстве охраной правопорядка в одном из крупнейших городов страны? Вопрос риторический. Впрочем, с точки зрения пиара перед скорыми выборами, ход главы МВД можно признать удачным.

Пока же деятельность Зозули началась с конфуза — в первый же день из его автомобиля похитили два ноутбука (по сообщениям некоторых СМИ, и папку с документами). Иными словами, главный львовский полицейский лишился носителей информации. Остается только гадать, насколько серьезные сведения могли в них содержаться и в чьи руки они попадут.

Хорошо, если все ограничится приватными фото Юрия Зозули — вроде тех, что несколько ранее появились в интернете!

Остается пожелать упомянутым в этой главке персонажам и их коллегам поменьше ляпов и побольше времени на раздумье, прежде чем захочется что-либо сказать.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка