Плановая деградация

№1–2(755) 15 — 21 января 2016 г. 14 Января 2016 2 4.8

В октябре минувшего года исследовательский центр швейцарского финансового конгломерата Credit Suisse в ежегодном докладе, посвященном распределению мирового богатства, пришел к крайне печальным для Украины выводам. Оказалось, что за период с января 2014 г. по сентябрь 2015-го благосостояние среднего украинского домохозяйства снизилось на 40,7%, а украинская национальная валюта подешевела относительно американского доллара на 44,1%. В обоих случаях Украина показала худший результат среди 52 стран, которые были объектом анализа.

В соответствии с методикой Credit Suisse к среднему классу можно отнести только 0,8% взрослых граждан Украины. Т. е. его численность — всего 297 тысяч человек. В некоторых африканских странах средний класс составляет существенно большую долю населения.

Эти данные свидетельствуют о том, что в стране идут процессы социальной деградации, сохраняется крайне несправедливая система распределения общественного богатства, угрожающая внутренней стабильности и препятствующая нормальному развитию.

Но подобное положение дел, похоже, не пугает власть. Она ничего не делает для того, чтобы хотя бы несколько уменьшить вопиющее социальное неравенство или создать условия для роста среднего класса и преодоления массовой бедности. Безусловно, процессы социальной деградации начались в украинском обществе задолго до падения режима Януковича.

Но было бы ошибкой полагать, что нынешнее государственное руководство вынуждено с ними мириться из-за неблагоприятной внешнеэкономической ситуации и российского вмешательства в вооруженный конфликт на Донбассе. Дело здесь не в последствиях глобального кризиса и не в стремлении Кремля удержать Украину в сфере своего влияния. Подобный государственный курс обусловлен в первую очередь сознательной позицией украинского правительства, и лучшим доказательством этого является его политика в сфере культуры.

Отчет о собственной несостоятельности

Культурная политика не зависит напрямую от экономических обстоятельств. Конечно, содержание библиотек, театров и музеев требует средств, и было бы хорошо, чтобы они у государства были. Но успешно бороться с социальной деградацией, способствовать повышению интеллектуального и культурного уровня общества можно и в очень бедной стране. Не будем приводить в пример послевоенный Советский Союз, который по уровню жизни заметно отставал от сегодняшней Украины: обращение к советскому опыту противоречит закону о декоммунизации (кстати говоря, желание власти попросту вычеркнуть из общественного сознания важный период украинской истории уже само по себе показательно).

Но в относительно недавнем прошлом, в 90-е годы прошлого века, Югославия, на которую были наложены чрезвычайно жесткие санкции из-за участия подразделений югославской армии в гражданской войне в Хорватии и Боснии, смогла укрепить свое культурное влияние не только на европейском, но и на мировом уровне. В эти годы были сняты десятки фильмов, и некоторые из них, подобно «Андеграунду» Эмира Кустурицы, который стал победителем Каннского фестиваля 1995 г., получили мировое признание. Постановки югославских театров привлекали внимание зарубежной критики, опубликованные в то время книги ведущих сербских писателей — Милорада Павича, Горана Петровича, Савы Дамянова — завоевали популярность в европейских странах.

Вряд ли намного богаче сегодняшней Украины была Румыния середины 2000-х. Между тем в это время в стране появляется ряд выдающихся кинорежиссеров — Кристи Пую, Кристиан Мунджиу, Корнелиу Порумбою, Адриан Ситару, чьи фильмы заставили говорить о феномене румынской «новой волны».

Некоторые относительно бедные страны (скажем, Нигерия, буквально заваливающая Африку своими фильмами) пользуются огромным влияниям благодаря успешному производству продукции массовой культуры, популярной и востребованной в других странах.

Подобных достижений за современной Украиной не числится. Собственно, власть и не собирается поощрять производство культурной продукции, которая помогала бы понять современное украинское общество, честно (а главное — интересно) рассказывала бы о его проблемах, заставляла бы задуматься о перспективах его развития. Культурная политика власти сводится по сути дела к углублению и обострению процессов социальной деградации, которые она пытается прикрыть рассуждениями о национальном возрождении и имитацией взаимодействия с общественными структурами.

Это ясно видно из опубликованного на сайте министерства доклада Вячеслава Кириленко, вице-премьера и министра культуры Украины. Документ, озаглавленный «Реформы культуры в 2015 г.», по всей видимости, должен был представлять собой отчет о достижениях новой власти в области культуры. В действительности же он является распиской в некомпетентности и откровенным признанием того, что власть даже не желает заниматься решением важнейших проблем украинской культуры.

Представляется, что сегодня перед украинским обществом в сфере культуры стоят три основных задачи.

Во-первых, необходимо создать условия для творческой деятельности тем, кто желает ею заниматься и обладает соответствующими способностями.

Во-вторых, нужно обеспечить доступ к достижениям классической и современной культуры представителям беднейших слоев населения, которые, как следует из доклада Credit Suisse, составляют большинство украинского общества.

В-третьих, важно содействовать популяризации украинской культуры за рубежом и содействовать вовлечению ее представителей в мировой культурный процесс.

От того, насколько успешной будет деятельность на этих направлениях (без всякого преувеличения) — зависит будущее украинского государства.

Архаичное общество, в котором не могут найти себе место люди с творческими способностями, лишенное доступа к культурным благам, не знакомое ни с национальным, ни с мировым культурным наследием, не сможет создать ни действенные демократические институты, ни сколько-нибудь эффективную экономику.

Подобное будущее ожидает украинский социум уже через 10—15 лет, если сохранится нынешний социально-экономический курс, важнейшей частью которого является культурная политика власти. Очевидно, что в подобной ситуации весьма вероятен фактический распад страны вследствие обострившихся межрегиональных конфликтов, причем часть появившихся государственных образований окажется под контролем радикальных политических сил (прежде всего националистов всех цветов и оттенков) и религиозных фундаменталистов. Некоторое представление о том, что будет тогда происходить, позволяет составить нынешний донбасский конфликт, который во многом является следствием провальной культурной политики.

Но власть явно не пугает подобная перспектива. Возможно, потому, что большинство ее представителей собираются через десять лет быть как можно дальше от Украины. Иначе трудно объяснить логику, которой руководствовался вице-премьер, составляя отчет о достижениях подведомственного ему министерства.

Чем же гордится Министерство культуры?

Если оставить в стороне программу «Креативная Европа» и другие проекты, которые реализуются на деньги стран Евросоюза, то министерские достижения сводятся к разработке нескольких законопроектов, увеличению господдержки кинопроизводства на 100 млн. грн., выделению 9 млн. грн. на закупку книг для библиотек и проведению концертов в зоне АТО.

Все это, спору нет, важные и нужные мероприятия. Только, к несчастью, никакого влияния на ситуацию в стране они оказать не могут.

Прежде всего трудно понять, как распределялись те средства, которые были выделены на культурные нужды. В стране не существует публичных экспертных структур, уполномоченных определять, какие именно проекты будут финансироваться государством. А это значит, что нет никакой гарантии того, что деньги, выделенные, к примеру, на поддержку кинопроизводства, не достались друзьям и родственникам министерских чиновников или не были получены наиболее настойчивыми (но не обязательно самыми талантливыми) просителями.

Государственное финансирование кинопроизводства в 2012 г. было (с учетом инфляции) выше, чем в 2015-м. Тогда власть, помнится, тоже чрезвычайно гордилась потраченными на кино деньгами. Но фильмов, представляющих какую-то культурную ценность, мы так и не увидели. Некоторое исключение — фильм «Истальгия» Дарьи Онищенко, который финансировался в основном иностранными инвесторами. А самый известный украинский фильм 2012 г. — «Вечное возвращение» Киры Муратовой — был снят без помощи украинского государства.

В ситуации, когда независимые общественные структуры не участвуют в распределении средств, судить об эффективности государственных затрат можно только по конечным результатам. Но даже самый удачный фильм не сможет оказать заметного влияния на положение дел в обществе, которое лишено доступа к культурным благам. В период кризиса обеспечить его можно только благодаря целенаправленной государственной политике.

Но для этого, как выясняется, министерство, кроме закупки книг для библиотек и проведения концертов в зоне АТО, ничего не сделало.

Между тем в Украине попросту отсутствуют структуры, призванные заниматься популяризацией культурного наследия и творческих достижений современников.

В стране нет ни одной государственной радиостанции (не говоря уж о телеканале), которая транслировала бы классическую музыку. Несмотря на все рассуждения о защите культурного наследия, нет государственных программ, направленных на поддержку фольклорных коллективов и радиовещателей, передающих народную музыку. Нет ни одного государственного театра современного балета или государственного музея современного искусства. Честно говоря, трудно представить страну, претендующую на влияние в европейском культурном пространстве, которая не озаботилась бы созданием подобных институций.

Целенаправленное разрушение

Но вполне возможно, что власть ни на что не претендует. А рассуждения о европейской интеграции нужны ей исключительно для легитимации собственного правления, и она вовсе не собирается заниматься переустройством украинского общества по европейскому образцу. Ведь для этого пришлось бы прежде всего отказаться от нынешней системы управления страной, которая основана главным образом на коррупционных механизмах. Нынешнее государственное руководство делать этого явно не собирается.

Если взглянуть на культурную политику власти с этой точки зрения, то она представляется вполне естественной. Власть объективно заинтересована в социальной деградации, поскольку та помогает ей сохранить и укрепить свое положение.

К примеру, культурная политика, направленная на развитие творческого потенциала общества и повышение его интеллектуального уровня, способствующая росту гражданской сознательности и лучшему пониманию современного мира, предполагает бережное отношение к историческому и культурному наследию.

Поэтому такая политика не совместима с принципами, лежащими в основе так называемого «закона о декоммунизации». Соответственно власти не удалось бы вытеснить из политического пространства левые силы, объявив их идейными наследниками сталинизма только за то, что они используют общепринятую социалистическую символику и видят положительные стороны в социальных преобразованиях советской эпохи. Если бы в украинском социуме сохранились влиятельные левые партии, расстановка политических сил в стране была бы принципиально другой.

Кстати говоря, в докладе Министерства культуры есть комический эпизод, связанный с применением закона о декоммунизации. Среди достижений минувшего года перечисляется демонтаж 139 памятников советской эпохи и снятие охранного статуса с 40 памятников. Между тем среди них были произведения выдающихся скульпторов, представляющие несомненную художественную ценность.

Но министерство ничего не желает об этом знать. Для него достаточным основанием для уничтожения художественного произведения является его несоответствие идеологическим принципам действующей власти (которые, коротко говоря, сводятся к отрицанию советского наследия, каких-либо других устойчивых воззрений государственное руководство не имеет).

Примерно так рассуждают и действуют исламские фундаменталисты. Однако деятели Исламского государства, в отличие от украинского Министерства культуры, не занимаются разработкой законопроектов, которые предполагает безусловную защиту всех объектов монументального искусства, представляющих художественную ценность. Примечательно, что создание законопроектов, направленных на защиту культурного наследия, в докладе министерства перечисляется в ряду достижений так же, как и разрушение памятников.

Представляется, впрочем, что это не ошибка и не заблуждение, а совершенно сознательная политика, направленная на снижение культурного уровня украинского общества. Этот курс слегка прикрывается имитацией демократических процедур и заимствованными из европейской политической практики риторическими формулами, которые в украинских реалиях не имеют никакого практического значения.

Власть, всерьез занимающаяся государственным строительством, непременно думает о будущем. Но в концепции культурной политики, подготовленной министерством, напрочь отсутствует ощущение перспективы. В ней даже не упоминается о проблемах художественного, музыкального, хореографического образования, о поддержке молодых литераторов и композиторов, у которых в современных условиях практически нет возможности жить за счет творческой деятельности.

Но ведь нужно готовить не только профессионалов, занимающихся живописью, литературой или театральным искусством, но и содействовать воспроизводству аудитории, следящей за изобразительным искусством, книжными новинками или театральными премьерами. Наличие такой аудитории является непременным условием культурного развития общества, а от ее размеров напрямую зависит культурный уровень социума.

«Дерегуляция» и «децентрализация»

Министерство даже не замечает проблем, связанных с воспитанием нового поколения любителей серьезной литературы, театра и изобразительного искусства. Между тем использование новых медиа, позволяющих распространять рассчитанные на детей и подростков справочные, научно-популярные, публицистические издания в электронном виде, резко снижает затраты на популяризацию «высокой» культуры среди подрастающего поколения. Нужно лишь соответствующее желание, но оно, как видно, полностью отсутствует у министерства, которому все равно, как будет существовать украинская культура через десять лет.

Взять хотя бы концепцию реформы в сфере охраны недвижимых объектов культурного наследия, которой так гордится министерство. Эта реформа предусматривает «дерегуляцию» и «децентрализацию», которые, как выясняется при подробном рассмотрении, означают передачу большей части исторических зданий (за исключением тех, что представляют общенациональную ценность или находятся под охраной ЮНЕСКО) в руки местных властей в обмен на обязательства по их содержанию. Можно легко представить, к чему это приведет.

Вполне вероятно, что подобное предложение отражает европейскую практику. Но в странах ЕС (в отличие от Украины) существуют влиятельные общественные организации и независимые экспертные группы, занимающиеся охраной культурного наследия. Там значительно лучше защищены права журналистов, которым не приходится (по крайней мере в подавляющем большинстве случаев) рисковать своим служебным положением или даже жизнью, разоблачая махинации представителей власти и связанных с ними предпринимателей. Их украинские коллеги (особенно те, что трудятся в провинциальных изданиях или на местных телеканалах) зачастую вынуждены выбирать между своим рабочим местом и активной гражданской позицией.

Поэтому трудно сомневаться в том, что исторические здания, заинтересовавшие предпринимательские структуры, которые пользуются влиянием в том или ином регионе, будут перестраиваться в соответствии с их пожеланиями. И высокопоставленные сотрудники Минкульта, занимавшиеся составлением концепции реформы, конечно же, хорошо это понимают. Но им до этого нет никакого дела, поскольку свою главную задачу они видят в том, чтобы продемонстрировать готовность украинской власти руководствоваться европейскими нормами, а не в защите памятников истории и архитектуры.

Аналогичным образом под лозунгами демократизации и дерегуляции происходит уничтожение репертуарного театра. При этом ни у государства, ни в региональных бюджетах нет средств для того, чтобы заменить его иными способами организации театральной жизни. Это значит, что подавляющему большинству театров (в особенности провинциальных) придется постоянно «снижать планку», пытаясь обойтись как можно меньшими средствами. В результате получим постановки, отвечающие самым неприхотливым вкусам.

Украина до сих пор в значительной степени остается страной малых и средних городов, в которых проживает треть граждан страны (примерно столько же, сколько в 16 крупнейших городских агломерациях). У большинства жителей малых городов попросту нет денег для регулярных поездок в мегаполисы. Следовательно, можно с уверенностью сказать, что в ближайшие годы они окончательно лишатся возможности увидеть серьезный драматический спектакль. Сельские же жители, оставшиеся при нынешней власти даже без проводного радио, уже давно лишены возможности следить за культурным процессом и участвовать в общественной жизни.

Комитет Верховной Рады по вопросам культуры и духовности, который возглавляет Николай Княжицкий, являющийся (подобно вице-премьеру Кириленко) соратником Арсения Яценюка, 25 ноября прошлого года рассмотрел законопроект, определяющий контрактные формы работы в учреждениях культуры.

В этом законопроекте содержится положение, в соответствии с которым руководитель государственного или муниципального учреждения культуры может занимать свою должность не более двух пятилетних сроков. В современных украинских условиях это означает по сути дела приговор подавляющему большинству музеев и театров, руководство которыми в лучшем случае перейдет в руки делающих карьеру чиновников или потерпевших неудачу политических деятелей, нуждающихся во временном пристанище. Деятели культуры, настроенные на серьезную творческую работу, не станут взваливать на себя административное бремя, если они не смогут рассматривать свой труд как жизненный проект, не имеющий временных ограничений.

При этом с творческими работниками учреждение культуры будет заключать контракты на срок от одного до трех лет, а затем договора будут пересматриваться. Учитывая, что сколько-нибудь влиятельных профсоюзных организаций в украинских театрах не существует, можно смело предположить, что жизнь их творческих коллективов будет полностью зависеть от прихоти не всегда компетентного и к тому же регулярно меняющегося руководства. В таких условиях талантливым людям будет проще уехать работать за границу, чем пытаться найти применение своим способностям в родной стране.

Выдающийся советский режиссер Георгий Товстоногов, которого в период «холодной войны» приглашали ставить спектакли театры ФРГ, США и Финляндии, известен прежде всего как режиссер ленинградского Большого драматического театра, который он возглавлял тридцать лет. Великий английский режиссер Питер Брук возглавлял созданный им театр почти 34 года. Нынешняя власть делает все возможное для того, чтобы появление деятелей культуры подобного масштаба было бы законодательно запрещено. Люди сродни Товстоногову и Бруку, пытающиеся заставить общество думать, ей не нужны.

Они помешают процессу социальной деградации, который помогает нынешней правящей верхушке сохранять господствующее положение.

То, что этот процесс неизбежно приведет к социальному распаду и политическому хаосу, нынешних государственных деятелей не пугает.

Потому что к этому времени они с нами уже попрощаются.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 2
Войдите, чтобы оставить комментарий
Илона Думик
20 Января 2016, Илона Думик

Не стоит бояться того, чего нет - у Украины и у нас с вами, как и у наших детей ( к сожалению) будущего при этой власти нет и быть не может.

- 6 +
Валерий
16 Января 2016, Валерий

Прочитал данный материал и невольно вспомнил советское время . Тогда было социальное
развитие во всех сферах , от экономики до культуры , а сейчас социальная деградация
совершенно во всём . И становится понятно , почему запрещена компартия Украины .
У власти тупые и злобные шкурники ,старающиеся превратить всё население Украины в
себе подобных . К сожалению , во многом зто получается . Я боюсь будущего Украины .

- 44 +
Блоги

Авторские колонки

Ошибка