Посол ЛЬЮТ: «У НАТО слова с делом не расходятся»

№24(776) 17 — 23 июня 2016 г. 16 Июня 2016 1.5

В Варшаве 8—9 июля состоится саммит НАТО. В преддверии этого события 13 июня в брюссельском региональном медиацентре госдепартамента США состоялся телефонный брифинг для представителей европейских СМИ. Постпред США в НАТО Дуглас Льют рассказал о повестке дня назначенной на 14—15 июня встречи министров иностранных дел стран — членов альянса.

Отвечая на вопросы журналистов, среди которых был и обозреватель «2000», американский посол в НАТО объяснил, почему оборонный бюджет альянса в 10 раз превышает военные расходы России, описал поведение РФ в Европе и перспективы отношений нашего соседа с НАТО. Рассказал также о заседании Комиссии НАТО — Украина и о том, как министры обороны стран альянса ждут свежей информации о ситуации в нашей стране от Степана Полторака.

Частично раскрыв информацию о восточноевропейских «ударных» батальонах НАТО и новой системе наземного слежения альянса с использованием БПЛА, представитель США напоследок заверил Румынию в том, что альянс не оставит ее один на один с Путиным (особенно после открытия противоракетной базы в Девеселу).

ЛЬЮТ: Встреча министров иностранных дел 14—15 июня — это заключительная встреча в таком формате, это подведение итогов перед саммитом НАТО в Варшаве. До начала саммита остается примерно 3 недели.

Чего можно ожидать от варшавского саммита? Во-первых, альянс продемонстрирует готовность завершить планы, принятые нами на прошлом саммите в сентябре 2014 г. в Уэльсе. Во-вторых, мы проанализируем наиболее серьезные со времен завершения «холодной войны» вызовы для евроатлантической системы безопасности. Это, в частности, вызовы, существующие к востоку от альянса, на юго-восточных рубежах (главным образом речь идет о ситуации на границах Турции с Сирией и Ираком), а также непосредственно на юге НАТО, в районе Средиземноморья и в странах северного побережья Африки.

Данная встреча на уровне министров связана с двумя главными моментами, и именно они будут доминировать на варшавском саммите. Первый аспект — мы обсудим, как НАТО обеспечивает защиту своих граждан непосредственно в рамках альянса. А этот вопрос во многом связан с темой модернизации потенциала обороны и сдерживания. Итак, первый вопрос — оборона и сдерживание.

Второй вопрос связан с обеспечением стабильности за пределами границ НАТО. Речь пойдет именно о том, что может сделать альянс для повышения стабильности в граничащих с ним государствах — не странах-членах, а государствах, расположенных за пределами его границ. Особое внимание будет уделено слабым и недееспособным странам на этих рубежах.

Первые два заседания полностью посвящены первой теме — обороне и сдерживанию в современных условиях. И, естественно, защита наших граждан — это и есть фундаментальная миссия НАТО.

Мне хотелось бы, чтобы вы рассматривали сдерживание как систему из трех компонентов. Прежде всего существует элемент сдерживания, входящий в сферу ответственности самих государств. Это ответственность за обеспечение самообороны, противостояние в гибридной войне, обеспечение кибернетической безопасности и защита ключевых объектов инфраструктуры. По сути это то, что союзники могут делать самостоятельно или с помощью других союзников.

Второй компонент сдерживания связан с обычным военным потенциалом. И в этой сфере на протяжении последних двух лет мы наблюдаем весьма значительные сдвиги. Во-первых, министры проанализируют План обеспечения готовности, принятый на Уэльском саммите (он уже практически полностью выполнен). Предусмотрено формирование обновленных сил быстрого реагирования НАТО численностью в 40 000 военнослужащих — в состав этой группировки входят наземные войска, силы специального назначения, ВВС и ВМФ.

В ее состав включена также бригада повышенного уровня боевой готовности численностью 13 000 человек, готовая передислоцироваться за несколько дней после приказа. Кстати, руководит бригадой в этом году Испания, а военнослужащие данного подразделения принимают участие в учениях в Польше (это тоже часть Плана обеспечения готовности).

Еще один элемент упомянутого плана связан с управлением и командованием на восточном фланге НАТО. Речь идет о 6 центрах приема и координации действий прибывающих на восток подкреплений НАТО. Эти центры географически разбросаны от Эстонии до Болгарии. Все шесть уже функционируют. Кроме того, для укрепления системы командования и управления существуют две постоянные штаб-квартиры: одна под управлением «трехзвездного» генерала — в Польше, вторая — под управлением «двухзвездного» генерала в Румынии. Я специально упоминаю количество звезд на погонах, чтобы вы могли оценить уровень старших офицеров, отвечающих за данные штаб-квартиры.

Иными словами, План обеспечения готовности позволил радикально нарастить присутствие НАТО на востоке, а также усовершенствовать систему командования и управления силами альянса.

В рамках плана существует также два совершенно новых оборонных проекта: один — для юго-восточной, второй — для северо-восточной территории НАТО. Помимо этого, мы ускорили процессы принятия решений в рамках альянса в периоды кризиса. Решения принимаются не только непосредственно в штаб-квартире НАТО с участием представителей всех 28 государств. Часть полномочий по их принятию в кризисных ситуациях делегирована верховному командованию объединенных сил НАТО в бельгийском Монсе. И, наконец, мы инициировали серию учений, позволяющих свести воедино все части Плана обеспечения готовности. На северо-восточной базе альянса в настоящее время проводятся учения, демонстрирующие суть нашего плана.

Фундаментальная сущность Плана обеспечения готовности такова. Во-первых, он способствует сдерживанию. Во-вторых, принятые НАТО в Уэльсе решения в Варшаве обретут статус полностью выполненных. Иными словами, у НАТО слова с делом не расходятся.

Что нового нас ожидает с точки зрения стратегии сдерживания с помощью обычных вооружений? Министры обсудят и внесут финальные поправки в так называемый план Продвинутого передового базирования. Этот план был задуман в феврале, в данное время его проект наполняется подробностями. В частности, он предусматривает наличие по одному батальону в каждой из следующих стран альянса — Эстонии, Латвии, Литве и Польше. В каждой из этих стран будет расквартирован батальон НАТО. Под батальоном мы понимаем готовое к ведению боевых действий подразделение численностью от 800 до 1 000 военнослужащих.

Естественно, батальоны будут находиться там на условиях ротации. К первым 4 государствам, обеспечившим костяк этих сил, вскоре подключатся и другие страны—члены альянса. Конечно же, принимающие стороны — Эстония, Латвия, Литва и Польша — будут также принимать самое непосредственное участие в формировании этих сил.

Я не рассчитываю на то, что все подробности Плана продвинутого передового базирования будут раскрыты уже на этой неделе. Большая часть финальных данных — т. е. военнослужащие каких стран будут находиться на территориях конкретных государств, а также сроки реализации самого плана — все эти подробности будут обнародованы уже на варшавском саммите.

Кроме того, обсуждая потенциал традиционного сдерживания обычными вооружениями, министры будут говорить о двух новых компонентах этого потенциала. Прежде всего это баллистическая противоракетная система обороны. Специалисты, отслеживающие данную тему, знают, что в прошлом месяце мы ввели в эксплуатацию базу ПРО в Девесулу (Румыния). Мы начали также работы по строительству такой же базы в Польше — она начнет функционировать в 2018 г. Обсуждаться будет и другой компонент потенциала — система наземного слежения альянса (AGSS) — это 5 первоклассных высотных БПЛА, способных обеспечивать альянс разведданными. Использовать ее можно будет уже с конца текущего года.

Иными словами, все это — План обеспечения готовности, План продвинутого передового базирования, американское участие в формировании бригады в рамках европейской инициативы подтверждения гарантий, а также новые компоненты потенциала сдерживания (ПРО и наземная система слежения альянса) — и станет ядром системы сдерживания.

Министры кратко обсудят и третий компонент системы сдерживания — ядерный потенциал альянса. В этой сфере мы не ожидаем никаких радикальных изменений, но министры обязаны добиваться того, чтобы ядерный потенциал НАТО оставался таким, каким он был на протяжении почти 60 лет, — безопасным, защищенным и эффективным.

Естественно, весь этот потенциал нуждается в соответствующем оборонном финансировании. По сути вливание долларов и евро и обеспечивает его существование, и ни один компонент этого потенциала невозможно назвать дешевым.

Военнослужащие одного из восточноевропейских «ударных» батальонов НАТО // vladtime.ru

Как известно, на саммите в Уэльсе лидеры стран альянса впервые в истории НАТО пообещали за 10 лет достичь поставленной ними цели — выделять на оборону 2% ВВП. Саммит в Варшаве проходит спустя 2 года после этого обещания. Как у нас обстоят дела в этой сфере? В том, каких успехов добились 28 членов альянса, и будут разбираться министры.

По сути 5 из 28 стран (в том числе США) уже тратят 2% — и более — ВВП на оборону. А многие — их явное большинство — отказались от идей сокращения бюджета и с момента саммита в Уэльсе реально нарастили его.

Это долгий путь: скажем, если страна тратила на оборону 1% или даже 1,5% ВВП, быстро нарастить расходы до 2% не получится, но речь идет о 10-летней программе, и, на мой взгляд, у нас уже есть прогресс.

Важнейшая тема второго дня заседания — обеспечение стабильности. Помимо фундаментальной задачи по защите собственной территории, НАТО хочет обеспечивать стабильность и за ее пределами, решать такие проблемы, как борьба с терроризмом и нелегальной миграцией, особенно в тех случаях, когда они возникают на периферии НАТО, где расположены слабые и недееспособные государства.

В ходе этого обсуждения к 28 министрам присоединятся ключевые партнеры — вице-президент ЕК Могерини, а также представители двух стран—членов ЕС, находящихся в тесном партнерстве с НАТО, — Швеции и Финляндии. Они обсудят пути и возможности дальнейшего сближения ЕС и НАТО. С точки зрения США, альянс и Евросоюз — это естественные партнеры, поскольку они разделяют общие ценности, в состав этих структур входят 22 государства с общей географией, и они сталкиваются с общими для них вызовами. Мы считаем, что пора от слов о партнерстве НАТО и ЕС переходить к конкретному, практическому сотрудничеству.

На наш взгляд, перечень возможных сфер сотрудничества НАТО и ЕС очень широк: это и способность государств к организации самообороны, умение противостоять гибридным боевым действиям, обеспечивать кибербезопасность, безопасность судоходства, проводить совместные учения и укреплять общий потенциал. Думаю, на варшавском саммите мы станем свидетелями заявлений, которые приведут к заметному усилению сотрудничества по линии НАТО—ЕС.

Важна и тема оказания альянсом поддержки коалиции, ведущей борьбу против ИГИЛ. К примеру, сегодня мы обучаем иракцев и наращиваем потенциал в Иордании. Все 28 союзников уже вносят свой вклад в общее дело как члены коалиции, но министры обсудят возможность оказания дополнительной помощи международным усилиям по ликвидации ИГИЛ.

Еще одна тема заседания — Афганистан. Министры обсудят ход ведущейся там миссии — для ее проведения почти 40 стран предоставили чуть менее 13 000 военнослужащих, обеспечивающих обучение афганских сил, консультирующих их и оказывающих им помощь. Будет рассмотрен и проект, связанный с дальнейшим финансированием афганской армии и полиции.

Суть программы обеспечения стабильности в том, что НАТО высоко ценит стабильность на территориях своих соседей, поскольку в этом случае обстановка на территории стран альянса более безопасна.

15 июня состоится также заседание Комиссии Украина — НАТО. На нем будет присутствовать министр обороны Украины Степан Полторак — он проинформирует министров 28 стран—членов НАТО о ситуации с безопасностью в Украине, а также представит обзор внутреннего процесса реформ, в особенности в сфере обороны. Но более всего важно то, что он расскажет нам о недавно принятом Стратегическом оборонном бюллетене — по сути это дорожная карта Украины, предусматривающая меры по развитию оборонной сферы страны и ее оборонного потенциала в соответствии со стандартами НАТО.

Министры также рассмотрят вопросы дальнейшего оказания помощи Украине альянсом — в рамках подготовки аналогичного заседания Комиссии НАТО—Украина, которое состоится в Варшаве, но в нем уже будут принимать участие главы государств и правительств.

На мой взгляд, описанные мной действия и решения свидетельствуют о том, как изменяется, как адаптируется НАТО, и о том, что этот процесс осуществляется ответственно, предсказуемо и зрело — именно так, как от нас этого ожидают 28 стран—членов альянса.

HRAPARAK DAILY (АРМЕНИЯ): Господин посол, насколько изменились поведение и действия России в Европе после саммита НАТО 2014 г.? Как себя ведет Россия в Европе — более опасно и агрессивно или демонстрирует готовность к примирению?

ЛЬЮТ: Я могу сказать так — по большей части поведение России с 2014 г. стало более последовательным. Россия все так же продолжает незаконно оккупировать Крым, дестабилизировать руками наемников ситуацию в восточноукраинском Донбассе, продолжает проводить масштабные маневры за пределами своих границ, нарушая стандарты прозрачности, оговоренные Венскими соглашениями. Россия все так же щеголяет своей доктриной — одновременно агрессивной и безответственной. И продолжает безответственно относиться к правилам по контактам в воздухе и в морях — т. е. в международном морском и воздушном пространстве.

Если внимательно рассмотреть упомянутые моменты, станет понятно — в российском поведении прослеживается четкая последовательность.

DER SPIEGEL (ГЕРМАНИЯ): Вы упомянули о заседании, посвященном ядерному потенциалу сдерживания. Как вы считаете, будут ли на саммите НАТО приняты какие-то изменения в ядерную доктрину альянса? Следует ли нам ожидать какого-либо укрепления ядерного потенциала по итогам варшавского саммита?

ЛЬЮТ: Никаких кардинальных изменений в ядерной доктрине НАТО — ни по итогам министерской встречи, ни по итогам саммита — я не ожидаю. На мой взгляд, важнее всего, что на этих двух встречах лидеры стран альянса подтвердят, что НАТО остается ядерным альянсом, что доктрина ядерного сдерживания НАТО остается безопасной, защищенной и эффективной. Иными словами, нас ожидает лишь подтверждение существующей доктрины, но никаких серьезных перемен ждать не стоит.

ТОМАС НИЛЬС, журналист-фрилансер (ГЕРМАНИЯ): Мой вопрос связан с деньгами. Мы уже несколько месяцев слышим о необходимости (и удивляемся этому) наращивания бюджета НАТО почти до $900 млрд. По-моему, именно таков заявленный бюджет альянса. А теперь посмотрим на расходы россиян — они тоже стремительно их наращивают, и сегодня тратят $90 млрд. — т. е. в 10 раз меньше. А вы рассуждаете о необходимости дальнейшего увеличения расходов ради достижения целей, поставленных в Уэльсе. Действительно ли НАТО необходим бюджет, десятикратно превышающий траты России на оборону?

И еще один вопрос: не вызывают ли у НАТО беспокойство случаи нарушения прав человека и других принципов демократии в странах-членах или государствах-партнерах, например, в Турции?

ЛЬЮТ: О вопросе финансирования — вы назвали сумму в $900 млрд. Естественно, $650 млрд. из них — это оборонные расходы США, причем далеко не все они уходят на поддержку НАТО. Иными словами, немалая часть из этих $650 млрд. не имеет к НАТО вообще никакого отношения, ведь у США есть и глобальные обязательства и т. п. А потому о $900 млрд. — это поражающая воображение сумма — и речи не идет.

Тем не менее это действительно больше, чем тратит Россия. Все дело в том, что во многих случаях оборонный потенциал (а НАТО — это оборонный альянс) обходится дороже, чем наращивание потенциала для агрессии.

Зачем такие расходы? Дело в том, что альянсу необходимо быть одинаково сильным во всех 28 странах-членах, ведь мы обязаны защищать все 28 государств. А поскольку у нас не наступательный альянс, мы просто не имеем возможности выбирать, во что именно нам инвестировать средства. Мы обязаны обеспечивать надежную защиту всех 28 территорий.

И второй момент: после завершения «холодной войны» НАТО действительно существенно сократило расходы на оборону. И если вы посмотрите на статистику за минувшие 20 лет, то увидите постоянное снижение затрат. Кое-кто называет это уменьшение расходов на оборону мирными дивидендами, полученными после окончания «холодной войны».

Мой главный довод в защиту расходов на оборону таков: оценивая ситуацию вокруг НАТО, можно видеть серию вызовов на востоке, юго-востоке и юге, и их решение, на наш взгляд, требует возобновления инвестиций. Несмотря на то, что мы уже тратим значительные суммы, мы считаем оправданными и дальнейшие расходы. Говоря в двух словах: мы в свое время взяли паузу в деле финансирования обороны, а теперь настало время инвестировать в нее средства.

Теперь о принципах демократии. Позволю себе напомнить, что наш альянс основан на демократических принципах, и они же лежат в основе существования всех наших 28 членов. Естественно, стандартного или унифицированного понятия демократии не существует, и потому мы имеем дело с 28 версиями демократии. Но я хочу подчеркнуть, что НАТО остается твердым приверженцем тех демократических ценностей, на основе которых в 1949 г. и был создан наш альянс. Мы очень внимательны к соблюдению демократических принципов в рамках альянса и верим в то, что все 28 наших членов ответственно исповедуют общие ценности.

TELEGRAF (СЕРБИЯ): По вашим словам, варшавский саммит станет историческим событием, моментом перехода к очередной стадии. Вполне очевидно, что речь идет о новом этапе в отношениях с Россией. Произойдут ли кардинальные изменения в отношениях между НАТО и Россией?

Г-н Лавров недавно заявил о своей уверенности в том, что Россия никогда не вторгнется на территорию какой-либо страны, входящей в состав НАТО. Вы в это верите?

ЛЬЮТ: Отношения между НАТО и Россией... На мой взгляд, лидеры альянса, скорее всего, вновь подчеркнут важность соблюдения баланса двух фундаментальных факторов.

Во-первых, альянс должен оставаться мощным, чтобы мы имели возможность осуществлять те шаги, которые я описал во вступлении. Это меры по сдерживанию любого потенциального агрессора от действий против НАТО, поскольку цена за такой поступок окажется слишком высокой. Поэтому наша мощь и стратегия сдерживания — это часть наших отношений с Россией. Но второй фактор не менее важен — речь идет о том, что нам следует не прекращать диалог с Россией. Да, может, сегодня Россия перестала быть для нас стратегическим партнером, которым мы считали ее на протяжении почти 25 лет. Мы принимаем этот факт. Поведение России демонстрирует нам отсутствие стратегического партнерства. Но это вовсе не означает, что мы должны прекратить наш диалог.

Вот почему недавно мы провели Совет НАТО — Россия на уровне послов: это 28 послов + Россия. Мы обсудили ряд тем, вызывающих взаимную тревогу. Полагаю, что очередное заседание этого совета может состояться в ближайшие недели или месяцы. Наши военные руководители имеют возможность свободно общаться с высокопоставленными российскими коллегами. И очень важно сохранять эти каналы общения — как в политике, так и в военной сфере.

Во-первых, потому, что у нас есть общие интересы. Мы все хотим избежать просчетов и инцидентов. Мы хотим прозрачно проводить учения на собственных территориях так, чтобы кто-то другой не воспринял происходящее в неверном свете или не трактовал их неправильно. Но в случае НАТО речь идет исключительно об оборонительных учениях.

Кроме того, по ряду вопросов — и международное сообщество уже признало это — диалог с Россией, даже сотрудничество с Россией может быть полезным. Например, можно вспомнить ядерное соглашение с Ираном — да, это не дипломатическое свершение НАТО, но в принятии этого соглашения принимала участие Россия. Я бы вспомнил и вывоз химического оружия из Сирии — этого бы не произошло без международного сотрудничества с участием России. Есть и другие подобные примеры.

Я не стану комментировать непосредственно высказывания г-на Лаврова о намерениях России. Мы не считаем российскую риторику или заявления россиян догмой. НАТО изучает российский потенциал, а не высказывания. А потому, наблюдая за действиями РФ в Крыму и на Донбассе, за их программами учений, за программой инвестиций в оборону, за модернизацией военного потенциала, мы все происходящее воспринимаем серьезно. Именно это мы и можем оценивать с определенной уверенностью. И именно против таких шагов и создается тот потенциал альянса, который я ранее описывал.

ROMANIAN PUBLIC TV (РУМЫНИЯ): Две недели назад Путин во время исторического визита в Афины озвучил весьма недвусмысленную угрозу в адрес Румынии за абсолютно законное решение нашей страны о размещении на нашей территории американской базы противоракетной обороны. Многие румыны в этой связи ждут от нашего правительства защиты и соответствующей реакции.

Как следует румынам оценивать подобные угрозы: воспринимать их серьезно или считать глупостью? И если воспринимать серьезно, то какие меры военного характера готовы предпринять США? Может, стоит разместить батарею ракет Patriot или эскадрилью F-16?

ЛЬЮТ: Мы тоже обратили внимание на российскую реакцию на размещение противоракетной базы, недавно введенной в эксплуатацию в Девесулу. 3 или 4 недели назад я был там на церемонии открытия. Когда некая страна — в данном случае Румыния — соглашается разместить у себя базу НАТО, эта страна берет на себя определенные обязательства. Румыния свои обязательства в отношении предоставления места уже выполнила. Теперь наступает время выполнения своих обязательств альянсом. И если какое-то государство предпримет действия, угрожающие не только базе Девесулу, но и суверенитету Румынии, вы можете ожидать от альянса решительных оборонных мер.

Я не имею возможности детально описывать здесь конкретный характер этих оборонных мер, поскольку конкретной угрозы в данный момент нет. Но членство в НАТО подразумевает — в случае возникновения любой внешней угрозы НАТО всегда будет на вашей стороне. А потому НАТО на стороне Румынии, и мы очень высоко ценим решение румынской стороны о размещении на своей территории базы НАТО.

DER NEUE TAG (ГЕРМАНИЯ): Господин посол, насколько я помню, вы в молодости охраняли «железный занавес» в Баварии, а теперь складывается впечатление, что те времена возвращаются. То подразделение, в котором вы служили молодым офицером, расквартировано в Восточной Европе — в странах Балтии — и обеспечивает охрану восточных рубежей НАТО. Неужели мы вновь скатываемся в «холодную войну» или в близкое к этому состояние?

ЛЬЮТ: Да, это правда, мой бывший полк вновь несет дежурство на границе, чтобы вселить уверенность в союзников по НАТО — от Эстонии до Болгарии — в том, что США и в особенности американская армия серьезно воспринимают свои обязанности, закрепленные ст. 5 устава альянса.

В этом — смысл пребывания в Европе моего бывшего подразделения. Но у меня нет ощущения скатывания во времена «холодной войны». Почему? Дело в том, что для «холодной войны» был характерен крайне биполярный подход к глобальной политике по принципу «кто кого». Это было глобальное противостояние двух сверхдержав. Сегодня этого нет. Кроме того, тогда существовало столкновение двух непримиримых идеологий, и этого, на мой взгляд, сегодня тоже нет.

В том противостоянии участвовала Россия, точнее — СССР, практически полностью изолированное в политическом и экономическим плане от Запада государство. Сегодняшняя Россия экономически не изолирована. Да, в отношении нее действуют экономические санкции, но российская экономика в гораздо большей степени зависит от Запада (и эта зависимость обоюдна), чем во времена «холодной войны».

Вот почему я сегодня не вижу того глобального военного, политического и идеологического противостояния, которое существовало в годы моей юности. И, честно говоря, не думаю, что мы скатимся в это состояние.

Единственное, в чем мы «скатываемся назад», это в том, что мы в рамках НАТО начинаем понимать, что коллективная оборона и территориальная целостность всех 28 союзников, а также суверенитет 28 демократических государств, входящих в состав НАТО, имеет важнейшее значение. Это понимание зародилось в Уэльсе, и, думаю, оно достигнет кульминации на саммите в Варшаве. Но это вовсе не возврат во времена «холодной войны».

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка