Пресс-брифинг постоянного представителя США, посла Дугласа Льюта в НАТО

№45–46(751) 4 — 10 декабря 2015 г. 03 Декабря 2015 3.8

30 ноября 2015 г., Брюссель

Дуглас Льют

Накануне состоявшейся 1-го и 2 декабря встречи министров иностранных дел стран — членов НАТО был проведен телефонный брифинг для представителей европейских СМИ в одном из региональных медиацентров госдепартамента США в Брюсселе. После краткого вступления постоянный представитель США в НАТО, посол Дуглас Льют ответил на вопросы журналистов — о повестке дня заседания, о роли НАТО и коалиции в борьбе с ИГИЛ, об отношениях России и Турции, о сбитом российском Су-24 и т.п. Участие в брифинге принимал и корреспондент «2000» Константин Василькевич.

И хотя г-н Льют в основном касался тех событий, которые уже произошли в последующие после пресс-конференции два дня, т. е. еще до сдачи номера в печать, мы не делали каких-либо купюр в ответах г-на Льюта. На наш взгляд, его оценки этих событий не только не устарели, но и в полной мере раскрывают позицию НАТО по основным проблемам современной военно-политической ситуации в Европе и на Ближнем Востоке.

Дуглас ЛЬЮТ: Позвольте мне сначала немного рассказать о том, что такое встречи на министерском уровне, а потом перейти к повестке дня текущей встречи.

НАТО, как правило, проводит министерские мероприятия примерно один раз в квартал, чередуя встречи министров иностранных дел и руководителей оборонных ведомств. 1-го и 2 декабря вместе соберутся министры иностранных дел, и в текущем году это будет последняя встреча в таком формате.

Естественно, все мы в штаб-квартире НАТО усиленно готовимся к Варшавскому саммиту альянса, который состоится в июле 2016 г. — менее чем через 7 месяцев. А потому министерские встречи — важная возможность оценить прогресс, достигнутый в ключевых для нас аспектах.

Речь идет о проблемах, формирующих повестку дня Варшавского саммита.

Первое — это выполнение решений, принятых на прошлогоднем саммите в Уэльсе. Второе — обсуждение путей адаптации к вызовам в плане нашей безопасности, с которыми НАТО сталкивается сегодня на своей периферии и на флангах.

Две эти темы и являются предметом обсуждения 5 заседаний 1-го и 2 декабря.

Давайте более предметно поговорим о повестке дня нынешней министерской встречи. Как уже упоминалось, в ее рамках пройдет 5 заседаний.

1-е посвящено Афганистану. Представители 42 стран, входящих в состав афганской коалиции, обсудят с министром Раббани политический прогресс, достигнутый в области безопасности в течение этого очень сложного для нас года. На этом заседании мы ожидаем принятия двух важных решений.

Во-первых, я думаю, что НАТО примет решение о сохранении своей военной миссии и ее потенциала на следующий год — в соответствии с решением США, принятым несколько недель назад, о чем сообщил президент Обама.

Во-вторых (и по сути — это даже более важно) — министры придут к согласию о том, что настало время для реализации данных политиками обязательств по сохранению объемов финансирования афганских сил безопасности (на 2018-й, 2019-й и 2020 годы) на прежнем уровне.

Собственно, с точки зрения НАТО, Афганистан — это еще не оконченное дело. И несмотря на массу других сложных ситуаций, существующих гораздо ближе к границам НАТО, мы обязаны выполнять взятые на себя обязательства по Афганистану. Это особенно актуально сейчас, когда у нас появился афганский партнер — готовый к сотрудничеству и обладающий более высоким потенциалом.

2-е заседание днем 1 декабря посвящено решению проблем НАТО на юге. Речь идет о разнообразных вызовах: от проведения контртеррористической кампании против ИГИЛ в Ираке и Сирии до решения проблем на севере Африки.

В ходе этого заседания к 28 союзникам присоединится Верховный представитель ЕС по иностранным делам г-жа Могерини. Вместе они займутся обсуждением вопросов содействия международной коалиции, ведущей борьбу с ИГИЛ, — коалиции, организованной в прошлом году на саммите в Уэльсе.

О чем будет дискуссия? Первым делом речь пойдет о том, что главное в роли НАТО — наши обязательства перед нашим союзником, граничащим с территорией, на которой ведется борьба против ИГИЛ. И, конечно же, это Турция. Ни у кого не должно остаться сомнений в готовности альянса защищать суверенитет территории и воздушного пространства Турции.

Во-вторых, недавние теракты в Париже показали важность концентрации военных усилий на борьбе с ИГИЛ, а не просто с другими группами, выступающими против режима Асада. При этом необходимо соблюдать политическую стратегию, выработанную в Вене. А потому нам следует вновь подчеркнуть, что главной мишенью данной военной кампании остается ИГИЛ.

НАТО по сути — хребет коалиции. Почему я так говорю? Потому что все 28 членов НАТО и 26 партнеров альянса вносят свой вклад в военную кампанию. По моим подсчетам, 54 из 65 государств в составе коалиции являются либо союзниками, либо партнерами альянса.

В этом смысле НАТО — главный поставщик военной силы в кампании против ИГИЛ: как в воздушном пространстве, так и на земле.

Кроме того, альянс инвестирует средства в развитие потенциала двух ключевых государств, расположенных на линии ведения боевых действий, — Иордании и Ирака. Здесь мы оказываем содействие через программы подготовки, и 1 декабря министры обсуждают прогресс по этим программам.

Откровенно говоря, мы готовы проводить такие же программы и в Ливии, как только там будет достигнуто политическое решение конфликта.

Кроме того, 1 декабря министры при участии Верховного представителя ЕС обсудят и стратегию НАТО по борьбе с гибридными войнами, а также возможности улучшения программ сотрудничества ЕС и НАТО в ходе противостояния такой угрозе, где бы она ни зародилась. На мой взгляд, речь главным образом будет идти о превентивных мерах, о том, как понизить степень уязвимости государств перед такой формой агрессии и запугивания. Нам необходимо будет одобрить новую стратегию поведения в условиях гибридной войны.

Рабочий ужин 1 декабря будет посвящен обсуждению отношений между НАТО и Россией. События двух минувших лет, в особенности после незаконной аннексии Крыма, демонстрируют: Россия уже не тот партнер, в которого НАТО так много инвестировала на протяжении 20 лет.

В то же время, на мой взгляд, существует общее понимание того, что Россия всегда будет самым крупным и самым могущественным соседом альянса. А потому министры обсудят эволюцию отношений с Россией, а также способы адаптации НАТО к этой новой реальности.

Утро 2 декабря будет посвящено политике открытых дверей, или расширения НАТО. На прошлогоднем саммите в Уэльсе мы решили, что на этом заседании министры определятся с тем, приглашать ли Черногорию и начинать ли процесс ее приема, с тем чтобы эта страна стала 29-м членом альянса. Мы ожидаем принятия соответствующего решения 2 декабря.

Естественно, будет обсуждаться и вопрос приема трех остальных кандидатов — Боснии-Герцеговины, Македонии и Грузии.

В ходе итогового заседания — днем 2 декабря — состоится встреча комиссии НАТО—Украина. Это заседание должно продемонстрировать, что НАТО не забыло об Украине и уделяет все внимание ситуации в этой стране. Министры оценят прогресс в деле воплощения в жизнь положений Минских соглашений, особенно в вопросе безопасности, а также последующие политические шаги.

Мы отмечаем, что на последнем саммите лидеров G20 руководители государств подтвердили готовность сохранить режим санкций против России до полной реализации условий Минских соглашений, и мы подтверждаем это решение.

Журнал DE VOLKSRANT (Голландия): Вы сказали, что битва против ИГИЛ — это главным образом битва, которую ведет НАТО. Тем не менее президент Олланд попросил помощи у Европы, вместо того чтобы воспользоваться статьей 5 устава альянса. Он даже съездил в Россию к Путину после того как турецкий истребитель сбил российский самолет. Вероятно, тут просматривается связь с теми вызовами на юге, о которых вы говорили. Что вы думаете по этому поводу?

Дуглас ЛЬЮТ: Во-первых, очевидно, что решение Франции задействовать ЕС в свете парижских терактов — суверенное решение государства. Мы понимаем и поддерживаем его. Мы считаем, что французы приняли такое решение, учитывая очень и очень разумные причины. Я хочу сказать, что, обратившись к членам ЕС за поддержкой, они отреагировали именно так, как следовало, поскольку в данном случае речь шла больше о компетенции ЕС, а не НАТО: о полицейской поддержке, о поддержке пограничных служб. Французы обратились к ЕС с вопросом по правилам дефицита бюджета, с вопросом об идентификации имен пассажиров, что требует обмена данными о пассажиропотоке на авиалиниях. Иными словами, все эти вопросы, связанные с внутренней безопасностью и режимом охраны границ, находятся в основном в компетенции ЕС, а не НАТО. А потому обращение Франции за помощью к ЕС на основании параграфа 42.7 Лиссабонских соглашений было целесообразным, и мы поддерживаем его.

Как я уже говорил, НАТО вносит свой фундаментальный вклад в общее дело в роли поставщика военной помощи для международной коалиции. И потому никаких противоречий или несоответствий нет — можно было обращаться и к НАТО, и к ЕС.

На мой взгляд, главное в том, что происходит в ходе борьбы против ИГИЛ на границе НАТО: а это 1500 километров границы между Турцией и Сирией и Ираком. Это важнейший вопрос для НАТО, несмотря на то, что деятельностью коалиции руководит не альянс, а США, как вам известно. А потому действовать можно в двух направлениях: с одной стороны, Франция обратилась за помощью к ЕС, с другой — НАТО оказывает фундаментальную поддержку.

Газета ESTIA (Греция): Хотелось бы услышать вашу оценку вчерашних договоренностей между ЕС и Турцией в вопросе кризиса мигрантов. Удовлетворены ли вы сутью этих соглашений? И что вы скажете о вкладе США в дело разрешения кризиса мигрантов?

Дуглас ЛЬЮТ: Естественно, мы — США — аплодируем той поддержке, которую ЕС оказывает нашему союзнику по НАТО — Турции, ведь этой стране сегодня приходится принимать около 2 миллионов сирийских беженцев. Еще 1 миллион осел в Ливане, и примерно такое же количество находится в Иордании. В целом речь идет о 4 миллионах беженцев, покинувших Сирию, и в Турции оказалась половина из них.

А потому мы только приветствуем любые договоренности между Турцией и ЕС по оказанию дополнительной помощи Анкаре ради разрешения данного гуманитарного кризиса с 2 миллионами человек.

США — крупнейшее государство-донор в деле оказания поддержки беженцам, и за несколько последних лет эта сумма достигла почти 1 миллиарда долл. А потому в данной ситуации мы в одной лодке с ЕС — если говорить об оказании помощи беженцам — и потому мы можем только приветствовать любые сообщения о том, что ЕС наращивает уровень поддержки.

Агентство LA PRESSE (Италия): Два вопроса. Я не слишком скрупулезно слежу за внутренними делами НАТО, но хотел бы понять: следует ли нам после этой встречи министров ожидать серьезных изменений в стратегии операций НАТО в борьбе против ИГИЛ? И вопрос об отношении США к наземным операциям: насколько мы понимаем, их будут обеспечивать местные игроки, например сирийская армия освобождения, и, может быть, даже какие-то выходцы из нынешнего сирийского правительства. Что скажете по этому поводу?

Дуглас ЛЬЮТ: Давайте начнем со второго вопроса. США уже какое-то время говорят о том, что одних лишь авиаударов недостаточно для разгрома ИГИЛ, и авиационную кампанию необходимо дополнять эффективными действиями на земле.

Кроме того, позиция США (как и многих наших союзников) такова, что наземные операции должны осуществляться местными силами, поскольку те лучше понимают ситуацию на местах и политически заинтересованы в долговременном положительном исходе этой борьбы. Вот почему США, коалиция и НАТО оказывают поддержку местным силам, таким как иракские силы безопасности и сирийская оппозиция.

Я не думаю, что на текущий момент в ходе данной встречи вам следует ожидать каких-либо серьезных изменений роли НАТО и принятия соответствующих решений. Но я уверен, что вы вновь услышите заверения от всех 28 союзников в том, что мы намерены и далее оказывать поддержку всем силам, входящим в состав коалиции.

Кроме того, по итогам двухдневной встречи можно ожидать и политического заявления, полностью соответствующего итогам переговоров в Вене, о необходимости поиска не только военного, но и политического решения.

RPT (Общественное телевидение Румынии): Сбитый российский самолет, предположительно, после нарушения территориальных границ Турции — трагический и действительно опасный инцидент, угрожающий миру и безопасности в нашем регионе. Все страны — члены НАТО настаивают на мирном разрешении этого зарождающегося кризиса. Президент Эрдоган, пытаясь связаться с президентом Путиным, говоря о реакции россиян, отметил, что кто-то играет с огнем.

Учитывая, что НАТО — опора общей системы обороны на восточных границах альянса (наряду с Польшей и Румынией), не видите ли вы необходимости в дополнительном усилении потенциала сдерживания на южном фланге — т. е. в Румынии и Болгарии?

Дуглас ЛЬЮТ: Во время встречи министры будут обсуждать изменения в ситуации с безопасностью. Естественно, будет поднят и вопрос с недавним инцидентом, когда был сбит российский боевой самолет.

Но посмотрите, Совет НАТО провел в минувший понедельник заседание и единогласно заявил о поддержке нами права Турции на защиту своей территории и воздушного пространства. Вы можете рассчитывать на то, что НАТО предпримет все необходимые действия для оказания Турции поддержки в этом вопросе.

А теперь я скажу вам — в Турции уже развернуты батареи ракет Patriot НАТО. Это система противовоздушной обороны. Здесь уже дислоцированы обеспечивающие превосходство в воздухе истребители F-15 — они базируются в Турции по просьбе турецкого правительства, для поддержки усилий Анкары по защите своей страны. И это продлится столько, сколько будет необходимо.

Что касается Румынии и Болгарии, то вы и сами могли оценить то, что на протяжении 18 месяцев по всему флангу наращивается присутствие НАТО — от Балтийского до Черного моря — в рамках нашего Плана обеспечения готовности, одобренного в прошлом году в Уэльсе. По сути он предусматривает наращивание нашего присутствия на земле, в воздухе и в море в 6 странах, расположенных на восточных границах альянса, в том числе в Румынии и Болгарии.

В итоге только за последний год вы можете наблюдать, как самолеты НАТО патрулируют ваше воздушное пространство. Вы могли обратить внимание и на усиление присутствия НАТО в Черном море, а также видеть, как объединенные силы союзников проводят учения совместно с румынскими и болгарскими войсками.

НАТО и далее будет предпринимать все необходимое для укрепления своего восточного фланга и своих союзников. Альянс будет делать все для защиты Турции, а также вносить свой вклад в борьбу против ИГИЛ.

DE TELEGRAAF (Голландия): Господин Путин сам отказался общаться с Эрдоганом, а следовательно, он ведет жесткую игру. Не считаете ли вы, что такое развитие событий чревато серьезными последствиями для коалиции против ИГИЛ? И как вы думаете, можно ли победить ИГИЛ без наземных операций?

Дуглас ЛЬЮТ: Для окончательного разгрома ИГИЛ потребуется проведение наземных операций. Но, на мой взгляд, силы Запада в этом не будут задействованы. Стратегия такова: использовать авиацию Запада для сдерживания ИГИЛ, а в это время формировать наземные силы, с тем чтобы сирийские оппозиционные силы, курды, иракцы могли вступить в битву на земле.

На мой взгляд, вопрос о том, нужны ли наземные операции, вообще не стоит на повестке дня. Вероятно, я рассуждаю как бывший офицер, но реальность минувшего года доказала, что возможности авиаударов ограничены. В итоге нам потребуются местные наземные силы.

Что касается риторики в отношениях Турции и России: поймите, этот инцидент недельной давности — со сбитым российским самолетом и гибелью пилота — очень серьезный. Никто не воспринимает это событие легкомысленно. По сути речь идет о взаимоотношениях Турции и России. На мой взгляд, правительства этих стран сейчас находятся на связи. Думаю, в последние дни вы, как и я, обратили внимание на снижение градуса риторики и определенные усилия по деэскалации данной проблемы. И США, и НАТО могут только аплодировать таким шагам.

Мы считаем, что переговоры, обсуждения и диалог между Анкарой и Москвой — это движение вперед, и мы надеемся на продолжение этого процесса. А потому я не вижу никакой эскалации кризиса. Я вижу лишь усилия обеих сторон по деэскалации ситуации, даже несмотря на серьезность некоторых предпринятых шагов (например, российских экономических санкций).

ТАСС (РФ): Господин Льют, а разве Турция не выходила на связь с США до и во время инцидента с российским самолетом по поводу действий Турции? Разве Соединенные Штаты не сыграли некую роль в решении Турции обстрелять российский самолет?

Дуглас ЛЬЮТ: Мы находимся с Турцией на связи с самого момента нарушения ее воздушного пространства — т.е. с начала октября — и существования постоянной угрозы в виде пролетов российских самолетов в непосредственной близости от турецких границ. В этом смысле — да, мы поддерживаем связь с Анкарой. Однако никакой координации или совместных действий в случае с данным инцидентом нет. Это было суверенное решение Турции, связанное с событиями в турецком воздушном пространстве, принятое в соответствии с турецкими законами. Тем не менее НАТО на протяжении нескольких недель знало о возросшей степени риска.

И, естественно, с таким же риском сталкивается и возглавляемая США коалиция в ходе координации действий — или точнее, сотрудничества с Россией — по организации правил полетов, по обеспечению безопасности в небе Сирии, с тем чтобы самолеты России и коалиции могли безопасно выполнять задания в этом едином пространстве.

TELEGRAM (Хорватия): В европейских и российских СМИ циркулировали рассуждения о том, что российский самолет не вторгался в турецкое воздушное пространство. Есть ли у вас достаточные доказательства, предоставленные вам Турцией и позволяющие подтвердить, что этот самолет действительно вошел в турецкое воздушное пространство?

Дуглас ЛЬЮТ: Как мы уже говорили, мы поддерживаем Турцию на основании предоставленных турками данных. Турция предоставила и радарные данные, и аудиозаписи предупреждений в адрес российского самолета. Эта информация подкрепляется и точкой зрения на ситуацию других наших союзников. А потому мы считаем, что турецкая версия событий точна, и мы придерживаемся ее.

Газета BLIC (Сербия): Как США относятся к перспективе членства Черногории в НАТО? Вы поддерживаете вступление или нет?

Теперь о турецко-российском кризисе. Президент Путин сегодня сказал, что у него нет никаких планов по проведению двусторонней встречи с Эрдоганом. Но на этой неделе в Белграде в ходе министерской конференции ОБСЕ состоятся, вероятно, первые прямые переговоры между Россией и Турцией, точнее — между министрами иностранных дел. Обе стороны — неофициально — подтвердили информации о мероприятии еще несколько дней назад. В то же время на той же конференции, проходящей в Белграде, будет присутствовать и Джон Керри. Итак, чего вы ожидаете от этой конференции? Может ли Белград стать местом разрешения турецко-российского конфликта?

Дуглас ЛЬЮТ: Позиция США такова: мы поддерживаем решение НАТО предложить Черногории возможность стать 29-м членом альянса. Однако не мы принимаем решение, а альянс — голосованием, которое состоится утром 2 декабря. Для принятия необходимо 28 голосов «за» и ни одного голоса «против». Нам остается только подождать и посмотреть, что произойдет 2 декабря.

Говоря о турецко-российском диалоге, я отмечал: хорошо, когда во время кризиса или после опасного инцидента стороны ведут переговоры. Примерно через сутки после инцидента в турецко-российском диалоге наметилось качественное снижение накала. Именно такое общение способно привести к продолжению диалога, и поэтому мы это приветствуем.

Я не буду давать никаких прогнозов в отношении министерской встречи ОБСЕ. Но я уверен в том, что эта встреча создает возможности для продолжения дискуссии между двумя сторонами. Я полагаю, что две столицы уже находятся в контакте, и мы можем надеяться на продолжение их диалога.

Газета TAGESSPIEGEL (Германия): Президент Франции Олланд хочет, чтобы Россия вошла в состав коалиции против ИГ или ИГИЛ. Есть ли уже какие-то реальные подвижки в этом вопросе? Считаете ли вы это предложение целесообразным?

Дуглас ЛЬЮТ: Исходя из своего опыта, могу сказать так: успех военной коалиции зависит от наличия общей цели, а сегодня я не думаю, что у нас с Россией есть общая цель. Подчеркну вновь: цель коалиции — в разгроме ИГИЛ. Цель России, судя по всему, состоит в поддержке режима Асада путем оказания ему помощи в борьбе с оппозиционными движениями.

Да, действительно, Россия сегодня — в определенной мере — действует против ИГИЛ, но большинство ее ударов, как и большая часть военной кампании в Сирии, направлена не против ИГИЛ.

И я не вижу возможности общей коалиции до тех пор, пока у нас не появится общая цель.

DIGI 24 (Румыния): Министр иностранных дел Франции пару раз упомянул о том, что они видят возможность сотрудничества с Россией и даже с силами Асада в Сирии. Может, справедливости ради стоит признать наличие по крайней мере некоторых разногласий по этому вопросу между Францией и США?

Дуглас ЛЬЮТ: Видите ли, президент Обама достаточно четко все разъяснил во время состоявшегося на минувшей неделе визита президента Франции в Вашингтон. Коалиция приветствует готовность любого государства к вступлению в ее ряды ради достижения общей цели — уничтожения ИГИЛ. До настоящего времени от вступления в коалицию отказывались сами россияне. Более того, действия россиян говорят о том, что у российского военного присутствия в Сирии может быть совершенно иная задача — как я уже говорил ранее — оказание поддержки режиму Асада. А мы сегодня просто наблюдаем за их действиями там.

Поступки россиян не позволяют говорить, что их действия направлены против ИГИЛ. Все свидетельствует о том, что они нацелены на борьбу с противниками Асада.

Мы были бы рады вступлению в коалицию любой страны, но входным билетом мы считаем наличие и согласование общей цели, а ею является уничтожение ИГИЛ.

Агентство РБК (РФ): Может ли упомянутая российско-турецкая эскалация сегодня спровоцировать Турцию на угрозы о закрытии проливов для российских военных кораблей и гражданских судов в Средиземном и Черном морях?

Дуглас ЛЬЮТ: Я не вижу ничего, что могло бы свидетельствовать о готовности Турции предпринять подобные действия в отношении проливов. Турция на протяжении многих лет и десятилетий чрезвычайно серьезно относится к соблюдению своих международных обязательств по Конвенции Монтрё, регулирующей правила прохождения проливов. И я не вижу причин для каких-либо изменений и не ожидаю их.

TELEGRAF (Сербия): Во время нашей последней беседы, господин посол, я поинтересовался у вас: а что произойдет, если над Сирией, Турцией или их границами будет сбит российский самолет? Так и произошло. На этот раз ставки высоки, поскольку, как вам известно, Россия направила ракетный крейсер «Москва» к месту инцидента. Не считаете ли вы, что Москва может отомстить, сбив один из турецких самолетов? И еще вопрос о действиях России в борьбе с ИГИЛ: что говорят данные НАТО — действительно ли РФ наносит ИГИЛ достаточно весомый урон?

Дуглас ЛЬЮТ: С нашей точки зрения, России следовало бы больше заниматься борьбой против ИГИЛ. Для этого ей необходимо переключить внимание и сконцентрироваться именно на ИГИЛ. Но сегодня мы этого не наблюдаем.

Я не вижу ни возможности, ни необходимости в эскалации. Более того, и США и НАТО призывают именно к обратному, т. е. к деэскалации ситуации и снижению накала в отношениях между Россией и Турцией. Кроме того, на мой взгляд, последние 72 или 96 часов демонстрируют, что градус риторики снижается.

Вы упомянули о перемещении крейсера «Москва» к сирийскому побережью. Смотрите, как только речь заходит о появлении такого мощного потенциала, как этот крейсер, или российских ВВС в таких местах, как воздушное пространство Турции, — простите, я хотел сказать Сирии — где вылеты совершают многие страны, обстановка чрезвычайно осложняется. Вот почему несколько недель назад коалиция и Россия выработали общие правила поведения — вот почему в небе Сирии мы не сталкиваемся с сюрпризами.

Тем не менее все эти и подобные им договоренности не способны предотвратить проблему в том случае, когда российский самолет вторгается в турецкое суверенное пространство. И потому мы тут говорим о двух совершенно разных ситуациях.

Луциан КИМ (журналист-фрилансер из Берлина): В ходе последней встречи министров мне довелось узнать, что в рамках НАТО зреют планы по объявлению России врагом, или по признанию РФ официальным противником уже на Варшавском саммите. Не могли бы вы прокомментировать такие планы альянса?

Дуглас ЛЬЮТ: Вечером 1 декабря министры приступают к обсуждению вопроса о том, как следует охарактеризовать отношения между НАТО и Россией. Я не ожидаю, что кто-либо поддержит идею объявления России врагом НАТО. Я ожидаю, что возобладает общее мнение, что Россия более не ведет себя как партнер. Это уже стало очевидно после аннексии Крыма, после дестабилизации Донбасса, а также в результате действий россиян по всей периферии НАТО — от Балтики до Черного моря. Сегодня этот список можно дополнить и действиями россиян в Сирии.

Итак, уже очевидно, что они действуют не как партнер, но я бы не стал использовать термин «враг». На мой взгляд, суровая реальность такова: НАТО и России следует задуматься, как им быть с тем фактом, что они — соседи. Посмотрим, как будут разворачиваться события. Меня чрезвычайно интересуют итоги дискуссии министров в этой связи, но я не ожидаю использования слова «враг».

Подготовил

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...

Визит Путина в Абхазию в НАТО назвали «вредным»

Альянс не признает изменения статуса Абхазии и Южной Осетии как регионов Грузии

Войска НАТО в День Независимости пройдут по Крещатику

На параде будет продемонстрирована военная техника, в том числе системы залпового...

Столтенберг в Раде заговорил стихами Шевченко

«Ох, не однаково мені», — это, оказывается, о НАТО

Столтенберг: НАТО не собирается признавать Крым...

"Впервые после окончания Второй мировой войны одна европейская страна аннексировала...

Порошенко: Украина пока не будет подавать заявку на...

Президент Украины заявил, что никто за пределами Североатлантического альянса не...

Загрузка...

Как «Южмаш» берут измором

Американцы не станут искать украинский след на корейских ракетах. Им гораздо...

На пике бодрящей паузы

В Кремле считают, что полный отход Донбасса от Украины принесет России больше вреда,...

Приживаловские миллионы

Почему Институт книги работает в обстановке строжайшей секретности?

Проверка на выходе

Приведет ли смена менеджмента «Укрзалізниці» к смене кланов и группировок,...

То ли комплимент, то ли сигнал

В условиях ухудшения отношений США и Европы возникает вопрос: а не сблизятся ли...

Деградация периферии

Глобальные трансформации охватили не более одной трети из 7 млрд. населения планеты

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Блоги

Авторские колонки

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка