Пресс-брифинг постоянного представителя США, посла Дугласа Льюта в НАТО

№45–46(751) 4 — 10 декабря 2015 г. 03 Декабря 2015 3.8

30 ноября 2015 г., Брюссель

Дуглас Льют

Накануне состоявшейся 1-го и 2 декабря встречи министров иностранных дел стран — членов НАТО был проведен телефонный брифинг для представителей европейских СМИ в одном из региональных медиацентров госдепартамента США в Брюсселе. После краткого вступления постоянный представитель США в НАТО, посол Дуглас Льют ответил на вопросы журналистов — о повестке дня заседания, о роли НАТО и коалиции в борьбе с ИГИЛ, об отношениях России и Турции, о сбитом российском Су-24 и т.п. Участие в брифинге принимал и корреспондент «2000» Константин Василькевич.

И хотя г-н Льют в основном касался тех событий, которые уже произошли в последующие после пресс-конференции два дня, т. е. еще до сдачи номера в печать, мы не делали каких-либо купюр в ответах г-на Льюта. На наш взгляд, его оценки этих событий не только не устарели, но и в полной мере раскрывают позицию НАТО по основным проблемам современной военно-политической ситуации в Европе и на Ближнем Востоке.

Дуглас ЛЬЮТ: Позвольте мне сначала немного рассказать о том, что такое встречи на министерском уровне, а потом перейти к повестке дня текущей встречи.

НАТО, как правило, проводит министерские мероприятия примерно один раз в квартал, чередуя встречи министров иностранных дел и руководителей оборонных ведомств. 1-го и 2 декабря вместе соберутся министры иностранных дел, и в текущем году это будет последняя встреча в таком формате.

Естественно, все мы в штаб-квартире НАТО усиленно готовимся к Варшавскому саммиту альянса, который состоится в июле 2016 г. — менее чем через 7 месяцев. А потому министерские встречи — важная возможность оценить прогресс, достигнутый в ключевых для нас аспектах.

Речь идет о проблемах, формирующих повестку дня Варшавского саммита.

Первое — это выполнение решений, принятых на прошлогоднем саммите в Уэльсе. Второе — обсуждение путей адаптации к вызовам в плане нашей безопасности, с которыми НАТО сталкивается сегодня на своей периферии и на флангах.

Две эти темы и являются предметом обсуждения 5 заседаний 1-го и 2 декабря.

Давайте более предметно поговорим о повестке дня нынешней министерской встречи. Как уже упоминалось, в ее рамках пройдет 5 заседаний.

1-е посвящено Афганистану. Представители 42 стран, входящих в состав афганской коалиции, обсудят с министром Раббани политический прогресс, достигнутый в области безопасности в течение этого очень сложного для нас года. На этом заседании мы ожидаем принятия двух важных решений.

Во-первых, я думаю, что НАТО примет решение о сохранении своей военной миссии и ее потенциала на следующий год — в соответствии с решением США, принятым несколько недель назад, о чем сообщил президент Обама.

Во-вторых (и по сути — это даже более важно) — министры придут к согласию о том, что настало время для реализации данных политиками обязательств по сохранению объемов финансирования афганских сил безопасности (на 2018-й, 2019-й и 2020 годы) на прежнем уровне.

Собственно, с точки зрения НАТО, Афганистан — это еще не оконченное дело. И несмотря на массу других сложных ситуаций, существующих гораздо ближе к границам НАТО, мы обязаны выполнять взятые на себя обязательства по Афганистану. Это особенно актуально сейчас, когда у нас появился афганский партнер — готовый к сотрудничеству и обладающий более высоким потенциалом.

2-е заседание днем 1 декабря посвящено решению проблем НАТО на юге. Речь идет о разнообразных вызовах: от проведения контртеррористической кампании против ИГИЛ в Ираке и Сирии до решения проблем на севере Африки.

В ходе этого заседания к 28 союзникам присоединится Верховный представитель ЕС по иностранным делам г-жа Могерини. Вместе они займутся обсуждением вопросов содействия международной коалиции, ведущей борьбу с ИГИЛ, — коалиции, организованной в прошлом году на саммите в Уэльсе.

О чем будет дискуссия? Первым делом речь пойдет о том, что главное в роли НАТО — наши обязательства перед нашим союзником, граничащим с территорией, на которой ведется борьба против ИГИЛ. И, конечно же, это Турция. Ни у кого не должно остаться сомнений в готовности альянса защищать суверенитет территории и воздушного пространства Турции.

Во-вторых, недавние теракты в Париже показали важность концентрации военных усилий на борьбе с ИГИЛ, а не просто с другими группами, выступающими против режима Асада. При этом необходимо соблюдать политическую стратегию, выработанную в Вене. А потому нам следует вновь подчеркнуть, что главной мишенью данной военной кампании остается ИГИЛ.

НАТО по сути — хребет коалиции. Почему я так говорю? Потому что все 28 членов НАТО и 26 партнеров альянса вносят свой вклад в военную кампанию. По моим подсчетам, 54 из 65 государств в составе коалиции являются либо союзниками, либо партнерами альянса.

В этом смысле НАТО — главный поставщик военной силы в кампании против ИГИЛ: как в воздушном пространстве, так и на земле.

Кроме того, альянс инвестирует средства в развитие потенциала двух ключевых государств, расположенных на линии ведения боевых действий, — Иордании и Ирака. Здесь мы оказываем содействие через программы подготовки, и 1 декабря министры обсуждают прогресс по этим программам.

Откровенно говоря, мы готовы проводить такие же программы и в Ливии, как только там будет достигнуто политическое решение конфликта.

Кроме того, 1 декабря министры при участии Верховного представителя ЕС обсудят и стратегию НАТО по борьбе с гибридными войнами, а также возможности улучшения программ сотрудничества ЕС и НАТО в ходе противостояния такой угрозе, где бы она ни зародилась. На мой взгляд, речь главным образом будет идти о превентивных мерах, о том, как понизить степень уязвимости государств перед такой формой агрессии и запугивания. Нам необходимо будет одобрить новую стратегию поведения в условиях гибридной войны.

Рабочий ужин 1 декабря будет посвящен обсуждению отношений между НАТО и Россией. События двух минувших лет, в особенности после незаконной аннексии Крыма, демонстрируют: Россия уже не тот партнер, в которого НАТО так много инвестировала на протяжении 20 лет.

В то же время, на мой взгляд, существует общее понимание того, что Россия всегда будет самым крупным и самым могущественным соседом альянса. А потому министры обсудят эволюцию отношений с Россией, а также способы адаптации НАТО к этой новой реальности.

Утро 2 декабря будет посвящено политике открытых дверей, или расширения НАТО. На прошлогоднем саммите в Уэльсе мы решили, что на этом заседании министры определятся с тем, приглашать ли Черногорию и начинать ли процесс ее приема, с тем чтобы эта страна стала 29-м членом альянса. Мы ожидаем принятия соответствующего решения 2 декабря.

Естественно, будет обсуждаться и вопрос приема трех остальных кандидатов — Боснии-Герцеговины, Македонии и Грузии.

В ходе итогового заседания — днем 2 декабря — состоится встреча комиссии НАТО—Украина. Это заседание должно продемонстрировать, что НАТО не забыло об Украине и уделяет все внимание ситуации в этой стране. Министры оценят прогресс в деле воплощения в жизнь положений Минских соглашений, особенно в вопросе безопасности, а также последующие политические шаги.

Мы отмечаем, что на последнем саммите лидеров G20 руководители государств подтвердили готовность сохранить режим санкций против России до полной реализации условий Минских соглашений, и мы подтверждаем это решение.

Журнал DE VOLKSRANT (Голландия): Вы сказали, что битва против ИГИЛ — это главным образом битва, которую ведет НАТО. Тем не менее президент Олланд попросил помощи у Европы, вместо того чтобы воспользоваться статьей 5 устава альянса. Он даже съездил в Россию к Путину после того как турецкий истребитель сбил российский самолет. Вероятно, тут просматривается связь с теми вызовами на юге, о которых вы говорили. Что вы думаете по этому поводу?

Дуглас ЛЬЮТ: Во-первых, очевидно, что решение Франции задействовать ЕС в свете парижских терактов — суверенное решение государства. Мы понимаем и поддерживаем его. Мы считаем, что французы приняли такое решение, учитывая очень и очень разумные причины. Я хочу сказать, что, обратившись к членам ЕС за поддержкой, они отреагировали именно так, как следовало, поскольку в данном случае речь шла больше о компетенции ЕС, а не НАТО: о полицейской поддержке, о поддержке пограничных служб. Французы обратились к ЕС с вопросом по правилам дефицита бюджета, с вопросом об идентификации имен пассажиров, что требует обмена данными о пассажиропотоке на авиалиниях. Иными словами, все эти вопросы, связанные с внутренней безопасностью и режимом охраны границ, находятся в основном в компетенции ЕС, а не НАТО. А потому обращение Франции за помощью к ЕС на основании параграфа 42.7 Лиссабонских соглашений было целесообразным, и мы поддерживаем его.

Как я уже говорил, НАТО вносит свой фундаментальный вклад в общее дело в роли поставщика военной помощи для международной коалиции. И потому никаких противоречий или несоответствий нет — можно было обращаться и к НАТО, и к ЕС.

На мой взгляд, главное в том, что происходит в ходе борьбы против ИГИЛ на границе НАТО: а это 1500 километров границы между Турцией и Сирией и Ираком. Это важнейший вопрос для НАТО, несмотря на то, что деятельностью коалиции руководит не альянс, а США, как вам известно. А потому действовать можно в двух направлениях: с одной стороны, Франция обратилась за помощью к ЕС, с другой — НАТО оказывает фундаментальную поддержку.

Газета ESTIA (Греция): Хотелось бы услышать вашу оценку вчерашних договоренностей между ЕС и Турцией в вопросе кризиса мигрантов. Удовлетворены ли вы сутью этих соглашений? И что вы скажете о вкладе США в дело разрешения кризиса мигрантов?

Дуглас ЛЬЮТ: Естественно, мы — США — аплодируем той поддержке, которую ЕС оказывает нашему союзнику по НАТО — Турции, ведь этой стране сегодня приходится принимать около 2 миллионов сирийских беженцев. Еще 1 миллион осел в Ливане, и примерно такое же количество находится в Иордании. В целом речь идет о 4 миллионах беженцев, покинувших Сирию, и в Турции оказалась половина из них.

А потому мы только приветствуем любые договоренности между Турцией и ЕС по оказанию дополнительной помощи Анкаре ради разрешения данного гуманитарного кризиса с 2 миллионами человек.

США — крупнейшее государство-донор в деле оказания поддержки беженцам, и за несколько последних лет эта сумма достигла почти 1 миллиарда долл. А потому в данной ситуации мы в одной лодке с ЕС — если говорить об оказании помощи беженцам — и потому мы можем только приветствовать любые сообщения о том, что ЕС наращивает уровень поддержки.

Агентство LA PRESSE (Италия): Два вопроса. Я не слишком скрупулезно слежу за внутренними делами НАТО, но хотел бы понять: следует ли нам после этой встречи министров ожидать серьезных изменений в стратегии операций НАТО в борьбе против ИГИЛ? И вопрос об отношении США к наземным операциям: насколько мы понимаем, их будут обеспечивать местные игроки, например сирийская армия освобождения, и, может быть, даже какие-то выходцы из нынешнего сирийского правительства. Что скажете по этому поводу?

Дуглас ЛЬЮТ: Давайте начнем со второго вопроса. США уже какое-то время говорят о том, что одних лишь авиаударов недостаточно для разгрома ИГИЛ, и авиационную кампанию необходимо дополнять эффективными действиями на земле.

Кроме того, позиция США (как и многих наших союзников) такова, что наземные операции должны осуществляться местными силами, поскольку те лучше понимают ситуацию на местах и политически заинтересованы в долговременном положительном исходе этой борьбы. Вот почему США, коалиция и НАТО оказывают поддержку местным силам, таким как иракские силы безопасности и сирийская оппозиция.

Я не думаю, что на текущий момент в ходе данной встречи вам следует ожидать каких-либо серьезных изменений роли НАТО и принятия соответствующих решений. Но я уверен, что вы вновь услышите заверения от всех 28 союзников в том, что мы намерены и далее оказывать поддержку всем силам, входящим в состав коалиции.

Кроме того, по итогам двухдневной встречи можно ожидать и политического заявления, полностью соответствующего итогам переговоров в Вене, о необходимости поиска не только военного, но и политического решения.

RPT (Общественное телевидение Румынии): Сбитый российский самолет, предположительно, после нарушения территориальных границ Турции — трагический и действительно опасный инцидент, угрожающий миру и безопасности в нашем регионе. Все страны — члены НАТО настаивают на мирном разрешении этого зарождающегося кризиса. Президент Эрдоган, пытаясь связаться с президентом Путиным, говоря о реакции россиян, отметил, что кто-то играет с огнем.

Учитывая, что НАТО — опора общей системы обороны на восточных границах альянса (наряду с Польшей и Румынией), не видите ли вы необходимости в дополнительном усилении потенциала сдерживания на южном фланге — т. е. в Румынии и Болгарии?

Дуглас ЛЬЮТ: Во время встречи министры будут обсуждать изменения в ситуации с безопасностью. Естественно, будет поднят и вопрос с недавним инцидентом, когда был сбит российский боевой самолет.

Но посмотрите, Совет НАТО провел в минувший понедельник заседание и единогласно заявил о поддержке нами права Турции на защиту своей территории и воздушного пространства. Вы можете рассчитывать на то, что НАТО предпримет все необходимые действия для оказания Турции поддержки в этом вопросе.

А теперь я скажу вам — в Турции уже развернуты батареи ракет Patriot НАТО. Это система противовоздушной обороны. Здесь уже дислоцированы обеспечивающие превосходство в воздухе истребители F-15 — они базируются в Турции по просьбе турецкого правительства, для поддержки усилий Анкары по защите своей страны. И это продлится столько, сколько будет необходимо.

Что касается Румынии и Болгарии, то вы и сами могли оценить то, что на протяжении 18 месяцев по всему флангу наращивается присутствие НАТО — от Балтийского до Черного моря — в рамках нашего Плана обеспечения готовности, одобренного в прошлом году в Уэльсе. По сути он предусматривает наращивание нашего присутствия на земле, в воздухе и в море в 6 странах, расположенных на восточных границах альянса, в том числе в Румынии и Болгарии.

В итоге только за последний год вы можете наблюдать, как самолеты НАТО патрулируют ваше воздушное пространство. Вы могли обратить внимание и на усиление присутствия НАТО в Черном море, а также видеть, как объединенные силы союзников проводят учения совместно с румынскими и болгарскими войсками.

НАТО и далее будет предпринимать все необходимое для укрепления своего восточного фланга и своих союзников. Альянс будет делать все для защиты Турции, а также вносить свой вклад в борьбу против ИГИЛ.

DE TELEGRAAF (Голландия): Господин Путин сам отказался общаться с Эрдоганом, а следовательно, он ведет жесткую игру. Не считаете ли вы, что такое развитие событий чревато серьезными последствиями для коалиции против ИГИЛ? И как вы думаете, можно ли победить ИГИЛ без наземных операций?

Дуглас ЛЬЮТ: Для окончательного разгрома ИГИЛ потребуется проведение наземных операций. Но, на мой взгляд, силы Запада в этом не будут задействованы. Стратегия такова: использовать авиацию Запада для сдерживания ИГИЛ, а в это время формировать наземные силы, с тем чтобы сирийские оппозиционные силы, курды, иракцы могли вступить в битву на земле.

На мой взгляд, вопрос о том, нужны ли наземные операции, вообще не стоит на повестке дня. Вероятно, я рассуждаю как бывший офицер, но реальность минувшего года доказала, что возможности авиаударов ограничены. В итоге нам потребуются местные наземные силы.

Что касается риторики в отношениях Турции и России: поймите, этот инцидент недельной давности — со сбитым российским самолетом и гибелью пилота — очень серьезный. Никто не воспринимает это событие легкомысленно. По сути речь идет о взаимоотношениях Турции и России. На мой взгляд, правительства этих стран сейчас находятся на связи. Думаю, в последние дни вы, как и я, обратили внимание на снижение градуса риторики и определенные усилия по деэскалации данной проблемы. И США, и НАТО могут только аплодировать таким шагам.

Мы считаем, что переговоры, обсуждения и диалог между Анкарой и Москвой — это движение вперед, и мы надеемся на продолжение этого процесса. А потому я не вижу никакой эскалации кризиса. Я вижу лишь усилия обеих сторон по деэскалации ситуации, даже несмотря на серьезность некоторых предпринятых шагов (например, российских экономических санкций).

ТАСС (РФ): Господин Льют, а разве Турция не выходила на связь с США до и во время инцидента с российским самолетом по поводу действий Турции? Разве Соединенные Штаты не сыграли некую роль в решении Турции обстрелять российский самолет?

Дуглас ЛЬЮТ: Мы находимся с Турцией на связи с самого момента нарушения ее воздушного пространства — т.е. с начала октября — и существования постоянной угрозы в виде пролетов российских самолетов в непосредственной близости от турецких границ. В этом смысле — да, мы поддерживаем связь с Анкарой. Однако никакой координации или совместных действий в случае с данным инцидентом нет. Это было суверенное решение Турции, связанное с событиями в турецком воздушном пространстве, принятое в соответствии с турецкими законами. Тем не менее НАТО на протяжении нескольких недель знало о возросшей степени риска.

И, естественно, с таким же риском сталкивается и возглавляемая США коалиция в ходе координации действий — или точнее, сотрудничества с Россией — по организации правил полетов, по обеспечению безопасности в небе Сирии, с тем чтобы самолеты России и коалиции могли безопасно выполнять задания в этом едином пространстве.

TELEGRAM (Хорватия): В европейских и российских СМИ циркулировали рассуждения о том, что российский самолет не вторгался в турецкое воздушное пространство. Есть ли у вас достаточные доказательства, предоставленные вам Турцией и позволяющие подтвердить, что этот самолет действительно вошел в турецкое воздушное пространство?

Дуглас ЛЬЮТ: Как мы уже говорили, мы поддерживаем Турцию на основании предоставленных турками данных. Турция предоставила и радарные данные, и аудиозаписи предупреждений в адрес российского самолета. Эта информация подкрепляется и точкой зрения на ситуацию других наших союзников. А потому мы считаем, что турецкая версия событий точна, и мы придерживаемся ее.

Газета BLIC (Сербия): Как США относятся к перспективе членства Черногории в НАТО? Вы поддерживаете вступление или нет?

Теперь о турецко-российском кризисе. Президент Путин сегодня сказал, что у него нет никаких планов по проведению двусторонней встречи с Эрдоганом. Но на этой неделе в Белграде в ходе министерской конференции ОБСЕ состоятся, вероятно, первые прямые переговоры между Россией и Турцией, точнее — между министрами иностранных дел. Обе стороны — неофициально — подтвердили информации о мероприятии еще несколько дней назад. В то же время на той же конференции, проходящей в Белграде, будет присутствовать и Джон Керри. Итак, чего вы ожидаете от этой конференции? Может ли Белград стать местом разрешения турецко-российского конфликта?

Дуглас ЛЬЮТ: Позиция США такова: мы поддерживаем решение НАТО предложить Черногории возможность стать 29-м членом альянса. Однако не мы принимаем решение, а альянс — голосованием, которое состоится утром 2 декабря. Для принятия необходимо 28 голосов «за» и ни одного голоса «против». Нам остается только подождать и посмотреть, что произойдет 2 декабря.

Говоря о турецко-российском диалоге, я отмечал: хорошо, когда во время кризиса или после опасного инцидента стороны ведут переговоры. Примерно через сутки после инцидента в турецко-российском диалоге наметилось качественное снижение накала. Именно такое общение способно привести к продолжению диалога, и поэтому мы это приветствуем.

Я не буду давать никаких прогнозов в отношении министерской встречи ОБСЕ. Но я уверен в том, что эта встреча создает возможности для продолжения дискуссии между двумя сторонами. Я полагаю, что две столицы уже находятся в контакте, и мы можем надеяться на продолжение их диалога.

Газета TAGESSPIEGEL (Германия): Президент Франции Олланд хочет, чтобы Россия вошла в состав коалиции против ИГ или ИГИЛ. Есть ли уже какие-то реальные подвижки в этом вопросе? Считаете ли вы это предложение целесообразным?

Дуглас ЛЬЮТ: Исходя из своего опыта, могу сказать так: успех военной коалиции зависит от наличия общей цели, а сегодня я не думаю, что у нас с Россией есть общая цель. Подчеркну вновь: цель коалиции — в разгроме ИГИЛ. Цель России, судя по всему, состоит в поддержке режима Асада путем оказания ему помощи в борьбе с оппозиционными движениями.

Да, действительно, Россия сегодня — в определенной мере — действует против ИГИЛ, но большинство ее ударов, как и большая часть военной кампании в Сирии, направлена не против ИГИЛ.

И я не вижу возможности общей коалиции до тех пор, пока у нас не появится общая цель.

DIGI 24 (Румыния): Министр иностранных дел Франции пару раз упомянул о том, что они видят возможность сотрудничества с Россией и даже с силами Асада в Сирии. Может, справедливости ради стоит признать наличие по крайней мере некоторых разногласий по этому вопросу между Францией и США?

Дуглас ЛЬЮТ: Видите ли, президент Обама достаточно четко все разъяснил во время состоявшегося на минувшей неделе визита президента Франции в Вашингтон. Коалиция приветствует готовность любого государства к вступлению в ее ряды ради достижения общей цели — уничтожения ИГИЛ. До настоящего времени от вступления в коалицию отказывались сами россияне. Более того, действия россиян говорят о том, что у российского военного присутствия в Сирии может быть совершенно иная задача — как я уже говорил ранее — оказание поддержки режиму Асада. А мы сегодня просто наблюдаем за их действиями там.

Поступки россиян не позволяют говорить, что их действия направлены против ИГИЛ. Все свидетельствует о том, что они нацелены на борьбу с противниками Асада.

Мы были бы рады вступлению в коалицию любой страны, но входным билетом мы считаем наличие и согласование общей цели, а ею является уничтожение ИГИЛ.

Агентство РБК (РФ): Может ли упомянутая российско-турецкая эскалация сегодня спровоцировать Турцию на угрозы о закрытии проливов для российских военных кораблей и гражданских судов в Средиземном и Черном морях?

Дуглас ЛЬЮТ: Я не вижу ничего, что могло бы свидетельствовать о готовности Турции предпринять подобные действия в отношении проливов. Турция на протяжении многих лет и десятилетий чрезвычайно серьезно относится к соблюдению своих международных обязательств по Конвенции Монтрё, регулирующей правила прохождения проливов. И я не вижу причин для каких-либо изменений и не ожидаю их.

TELEGRAF (Сербия): Во время нашей последней беседы, господин посол, я поинтересовался у вас: а что произойдет, если над Сирией, Турцией или их границами будет сбит российский самолет? Так и произошло. На этот раз ставки высоки, поскольку, как вам известно, Россия направила ракетный крейсер «Москва» к месту инцидента. Не считаете ли вы, что Москва может отомстить, сбив один из турецких самолетов? И еще вопрос о действиях России в борьбе с ИГИЛ: что говорят данные НАТО — действительно ли РФ наносит ИГИЛ достаточно весомый урон?

Дуглас ЛЬЮТ: С нашей точки зрения, России следовало бы больше заниматься борьбой против ИГИЛ. Для этого ей необходимо переключить внимание и сконцентрироваться именно на ИГИЛ. Но сегодня мы этого не наблюдаем.

Я не вижу ни возможности, ни необходимости в эскалации. Более того, и США и НАТО призывают именно к обратному, т. е. к деэскалации ситуации и снижению накала в отношениях между Россией и Турцией. Кроме того, на мой взгляд, последние 72 или 96 часов демонстрируют, что градус риторики снижается.

Вы упомянули о перемещении крейсера «Москва» к сирийскому побережью. Смотрите, как только речь заходит о появлении такого мощного потенциала, как этот крейсер, или российских ВВС в таких местах, как воздушное пространство Турции, — простите, я хотел сказать Сирии — где вылеты совершают многие страны, обстановка чрезвычайно осложняется. Вот почему несколько недель назад коалиция и Россия выработали общие правила поведения — вот почему в небе Сирии мы не сталкиваемся с сюрпризами.

Тем не менее все эти и подобные им договоренности не способны предотвратить проблему в том случае, когда российский самолет вторгается в турецкое суверенное пространство. И потому мы тут говорим о двух совершенно разных ситуациях.

Луциан КИМ (журналист-фрилансер из Берлина): В ходе последней встречи министров мне довелось узнать, что в рамках НАТО зреют планы по объявлению России врагом, или по признанию РФ официальным противником уже на Варшавском саммите. Не могли бы вы прокомментировать такие планы альянса?

Дуглас ЛЬЮТ: Вечером 1 декабря министры приступают к обсуждению вопроса о том, как следует охарактеризовать отношения между НАТО и Россией. Я не ожидаю, что кто-либо поддержит идею объявления России врагом НАТО. Я ожидаю, что возобладает общее мнение, что Россия более не ведет себя как партнер. Это уже стало очевидно после аннексии Крыма, после дестабилизации Донбасса, а также в результате действий россиян по всей периферии НАТО — от Балтики до Черного моря. Сегодня этот список можно дополнить и действиями россиян в Сирии.

Итак, уже очевидно, что они действуют не как партнер, но я бы не стал использовать термин «враг». На мой взгляд, суровая реальность такова: НАТО и России следует задуматься, как им быть с тем фактом, что они — соседи. Посмотрим, как будут разворачиваться события. Меня чрезвычайно интересуют итоги дискуссии министров в этой связи, но я не ожидаю использования слова «враг».

Подготовил

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Разменная пешка

Людей на Майдан вывело не абстрактное сочувствие к пострадавшим, а то, что они...

Молодая кровь для евроинтеграции

До замминистров вчерашние студенты у нас еще не дослуживались

Война с Холодом, дырка Бублика и совесть Мамая

Полтавщина.... Бурление административно-управленческих страстей здесь значительно...

Бумажный передел токсических миллионов

Почему команде президента очень нравятся древние коррупционные схемы

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка