Принуждение к взрослению

№16v(744) 1 — 7 мая 2015 г. 30 Апреля 2015 4.8

Во всем мире шахтеры имеют репутацию самого боевого отряда рабочего класса. Их выступления нередко приводили к серьезным политическим кризисам, в огромной мере способствовали смене правительств и даже режимов. Поэтому шахтерские акции в Киеве, ставшие самым массовыми протестными выступлениями с момента победы евромайдана, требуют самого пристального внимания. И главный вопрос — кто за этим стоит?

Сразу скажу, что вне подозрений два главных крыла власти — президентское и премьерское. Хотя теоретически они могли бы использовать шахтерские выступления для выяснения междоусобных отношений. Ведь любые социальные протесты бьют по премьеру, и в то же время митингующие требовали отставки министра топлива и энергетики Владимира Демчишина, пришедшего в Кабмин по квоте БПП.

Первые лица и их соратники солидарно выступили с резкими заявлениями в адрес протестующих. Причем президент пошел дальше всех, назвав их «прохиндеями, титушками, которые на сегодняшний день никакого отношения к шахтерской отрасли не имеют».

На минувшей неделе было еще несколько сигналов, указывающих на то, что «недоразумения» между главными партнерами по коалиции улажены. В частности, Юрий Луценко в эфире телеканала «Интер» признал, что «из-за недосказанности между БПП и «НФ», к сожалению, произошел некий кризис». И сообщил, что для его урегулирования коалицианты сначала переговорили между собой и с Владимиром Гройсманом. А затем состоялась встреча с участием Петра Порошенко, Арсения Яценюка и руководителей соответствующих фракций. По словам Луценко, нардепы «стабилизировали свои отношения и договорились о совместных действиях».

В свою очередь Арсений Яценюк заявил «5 каналу»: «Мы с президентом не позволим, чтобы сценарий, который был 10 лет назад (конфликт между президентом Ющенко и премьером Тимошенко, разваливший «майданную» коалицию. — С. Б.), повторился — тогда Янукович стал премьер-министром через год после «оранжевой революции». Если сейчас развалится коалиция и кто-то попытается дестабилизировать ситуацию — дальше уже не будет возможности завоевать доверие людей и строить Украину».

О симптоме неприкосновенности Тимошенко

Петр Порошенко заявил: шахтерские акции проводили «нечистые на руку политические силы и отдельные олигархи». Относительно олигархов многие «грешат» на Рината Ахметова, связывая протесты с его интересами в угольно-энергетическом комплексе. Но вот что примечательно — Оппозиционный блок был крайне сдержан в поддержке шахтеров. И это, вероятно, связано с его разделом на «людей Фирташа» и «людей Ахметова». Расхождения между ними ярко проявляются в различиях позиций каналов «Интер» и «Украина». Первый (связанный с Фирташем) не критикует президента, второй воздерживается от нападок на премьера.

Тем временем СБУ сообщила об открытии уголовного производства по статье «Финансирование действий, совершенных с целью насильственного изменения конституционного строя или захвата власти», в чем подозревает Николая Азарова. И даже отчиталась о задержании курьеров с деньгами экс-премьера.

Как бы то ни было, у столь масштабных акций не могут быть совсем уж анонимные организаторы (заказчики — другой вопрос). Да они и не скрывали своих лиц — Независимый профсоюз горняков и его председатель Михаил Волынец, экс-депутат от БЮТ, имеющий репутацию твердого соратника Юлии Тимошенко.

И Юлия Владимировна в последние дни не отмалчивалась. Она отметилась выпадами в адрес правительства в эфире «Интера» — дав Кабмину две недели на снижение «необоснованно повышенных» коммунальных тарифов.

Согласимся, повышение коммунальных платежей, проведенное под сильнейшим нажимом МВФ и западных партнеров именно с целью приведения их к «экономически обоснованному уровню», можно считать священной коровой. И для покушения на нее у Тимошенко должны были быть весьма веские причины.

А ведь до ослабления позиций Арсения Яценюка несколько недель назад ЮВТ долгое время оставалась в общественно-политической тени. Неужели теперь она рискнула — нарываясь на недовольство западных партнеров — неким образом заменить Игоря Коломойского в качестве главной фигуры внутрисистемной оппозиции?

Но ведь способ, в который олигарха (а заодно и премьера) поставили на место, показывает рискованность таких шагов. Поэтому остается допустить, что Тимошенко получила «добро» от тех самых западных партнеров. И тому могут быть веские причины.

10 апреля я предположил: «В команде президента отстранение Арсения Яценюка считают несвоевременным. Вполне возможно, поскольку ослабленный премьер не будет создавать проблем — а вот с новым все может быть гораздо сложнее. Ведь чаще всего преемницей действующего главы Кабмина называют Наталию Яресько. И понятно, что в премьерском кресле это будет абсолютно независимая и неподконтрольная Петру Порошенко фигура».

Причем опасения президента могут не ограничиваться потерей влияния над Кабмином. Вспомним, что во главе стран Балтии оказывались выходцы с Североамериканского континента с местными корнями. Да и у нас было нечто похожее: супруга президента Ющенко Екатерина Чумаченко — бывшая сотрудница госдепа (как и Наталия Яресько).

Совершенно очевидно, что для заокеанских партнеров абсолютно свой человек во главе государства (в ведении которого вопросы войны и мира, руководство вооруженными силами, внутренней и внешней политикой) куда более интересен, чем на посту премьера, отвечающего за такую невыигрышную сферу, как экономика.

Вполне возможно, что Петр Порошенко опасается повторения ситуации 1999—2000 гг., когда Леонид Кучма под обещания экономической поддержки принял рекомендации вице-президента США Альберта Гора о назначении Виктора Ющенко премьер-министром. И вскоре столкнулся с «делом Гонгадзе» и акцией «Украина без Кучмы».

Похоже, стремлением не допустить такого развития событий вызвано примирение президента и премьера (дескать, зачем рисковать развалом правящей коалиции и единством демократических сил). И в то же время внешней поддержкой объясняется «смелость» Юлии Тимошенко, ведь смещение главы Кабмина — первый пункт возможного плана перезагрузки действующей власти.

Что характерно — все чрезвычайно деликатны в отношении ЮВТ. Ее персонально никто не обвиняет в попытках дестабилизации через шахтерские протесты (откровенно переводя стрелки на Николая Азарова). Кажется, Тимошенко стала «неприкосновенной» — и это весьма показательный симптом.

Еще один примечательный момент — резкие заявления Тимошенко звучат параллельно с достаточно лояльными голосованиями ее фракции по важным для президента законопроектам. Если в начале года «Батькивщина» была самой неустойчивой в коалиции политической силой, то на последней пленарной неделе проблемы создавали прежде всего «радикалы» и «Самопоміч».

О последнем энергетическом аргументе

Акции шахтеров прошли на фоне резкого сокращения запасов угля на электростанциях. Если тенденция не изменится, массовые отключения потребителей станут неизбежными. Такую ситуацию я прогнозировал еще в марте. Сейчас она официально признана госкомпанией НЭК «Укрэнерго», которая 23 апреля распространила следующий пресс-релиз:

«Как сообщалось ранее, запасы угля на складах генерирующих компаний уменьшаются, и на некоторых ТЭС его осталось на 1—2 дня. Ситуация осложняется тем, что объемы поставок угля на ряд ТЭС уменьшаются, о чем свидетельствует динамика среднесуточных поставок угля в марте—апреле этого года...

Среднесуточные поставки угля на электростанции ДТЭК Энерго в натуральном измерении уменьшились в марте по сравнению с февралем на 11,4 тыс. т, а в апреле (к февралю) на 15,6 тыс. т. Донбасэнерго за этот период увеличило поставки на 1,9 тыс. т и на 4,6 тыс. т соответственно, Центрэнерго — на 4,6 тыс. т в марте и на 7,6 тыс. т в апреле.

Такое положение требует от генерирующих компаний неотложных мер по обеспечению электростанций топливом в ближайшее время. Без срочных действий по увеличению поставок топлива страну ждут массовые отключения потребителей из-за дефицита мощности в объединенной энергетической системе Украины».

По данным из того же источника, запасы угля на складах ТЭС 24 апреля составляли 674 тыс. т, в т. ч. антрацита — 221 тыс. т, мазута — 25,8 тыс. т. А ведь на 1 марта на складах находилось 1 млн. 262 тыс. т угля (антрацита — 248 тыс. т) и 111,3 тыс. т мазута. По состоянию на 1 апреля показатели следующие: 786 тыс. т угля (антрацита — 265,5 тыс. т) и 102,3 тыс. т мазута.

Таким образом, меньше чем за два месяца угольные запасы уменьшились почти вдвое (на 46%), а мазута — вчетверо. В то же время количество работающих энергоблоков на ТЭС сократилось к 27 апреля почти на треть — с 39 до 27. И это несмотря на теплый март, плановое окончание отопительного сезона к середине апреля, усиление роли ГЭС в энергосистеме в связи с весенним паводком, продолжающийся импорт электроэнергии из РФ и не афишируемые (но и особо не скрываемые) поставки угля с неподконтрольных территорий Донбасса. Признак таких поставок — достаточно стабильные (а за март даже увеличившиеся) запасы угля антрацитовой группы, который в основном добывается в занятых сепаратистами районах.

Впрочем, позитивные факторы не стоит преувеличивать: конец отопительного сезона во многом совпадает с началом плановых ремонтов на АЭС. А суточный импорт из России равен мощности лишь одного крупного энергоблока на ТЭС. Что же касается закупок в зоне АТО, то очевидно, что там целый ряд шахт пострадал в результате боевых действий.

Анализ статистики «Укрэнерго» показывает: при сохранении поставок на февральском уровне запасы угля составляли бы сейчас порядка 900 тыс. т, что также критически мало.

Конечно, кризис усугублен политическими обстоятельствами. Привлекает внимание тот факт, что динамика поставок угля на ТЭС ухудшилась именно у ДТЭК. Эта компания принадлежит Ринату Ахметову, который явно недоволен министром энергетики Владимиром Демчишиным — и в этом полностью солидарен с премьером (это заметно, в частности, по позиции ТРК «Украина»). Очевидно, что это противостояние однозначно работает на ухудшение положения в отрасли.

И здесь сам собой возникает вопрос: а не пытается ли либо Демчишин, либо, напротив, Ахметов в ходе борьбы вызвать тотальный энергокризис — который бы стал для инициатора решающим аргументом в конфликте?

О Греции, в которой наконец-то чего-то нет

Возвращаясь к примирению в верхах, можно констатировать, что Петр Порошенко и Арсений Яценюк оказались в одной лодке и по причине общего разочарования западных партнеров во всей нынешней власти и даже Украине в целом.

Неприятности начались с утечки: Германия и Франция якобы хотят заблокировать три принципиальных для нашей страны пункта заявления по итогам саммита «Украина—ЕС»: о четких перспективах членства в Евросоюзе, безвизовом режиме с начала 2016-го и европейской полицейской миссии на Донбассе как гарантии от дальнейшей российской агрессии.

В итоге ни одно из этих положений в заявление, обнародованное 27 апреля, не попало. Нет в нем и никаких утверждений, будто Украина выполняет Минские соглашения, — лишь призыв к тому, чтобы их придерживались все стороны.

А тут еще и верховный представитель ЕС по иностранным делам Федерика Могерини под благовидным предлогом отстранилась от участия в саммите. Это, кстати, второй за две недели ее отказ от поездки в Киев.

Не добавила оптимизма и состоявшаяся в Киеве 28 апреля Международная конференция в поддержку реформ.

Напомню, сразу после победы «революции достоинства» возникла идея проведения донорской конференции для Украины — подобно той, что прошла в Брюсселе для Грузии в 2008 г. (тогда закавказская страна получила $5 млрд. в виде грантов и льготных кредитов).

Наша конференция постоянно переносилась и в итоге трансформировалась из «донорской» в ни к чему не обязывающую «в поддержку реформ». Тем не менее хозяева просили денег в любой форме (инвестиций, кредитов, финансовой помощи) и даже возмущались устами Арсения Яценюка: «Греция уже получила $300 млрд. У них нет войны, нет российских танков, они не борются с ядерным государством. Украина получила около 30 млрд. евро в рамках общей поддержки — и со стороны МВФ, и стран «Большой семерки», имея население в четыре раза больше, чем в Греции». Ну а гости советовали проводить реформы...

На подобных условиях — если Украина продолжит реализовывать реформы — вице-президент США Джо Байден в видеообращении пообещал до конца года еще $1 млрд. (другие, впрочем, не сулили и этого).

В общем, судя по всему, на этом направлении — провал. Что по сути вынужден был признать и Юрий Луценко в Фейсбуке: «Физически ощутимая усталость партнеров. Мы — обиженны отказом в безвизовом режиме и перспективе членства. Они — разочарованы медлительностью и хаотичностью реформ. Хуже всего, что обе стороны правы». Что делать? По мнению политика, Украине необходимо «избавиться от подростковой привычки жить эмоциями, прекратить ожидать помощи старших в критический момент. Мы должны стать взрослыми и взять всю ответственность на себя».

О клевете — с ностальгией

Итак, западные партнеры дали нам сигнал: жить за счет конфронтации с Россией на их средства — не получится.

В то же время европейцы готовы поддержать Киев в шагах, которые хотя и противоречат демократической практике, зато никаких денег не требуют. В первую очередь я имею в виду реакцию Запада на закон об осуждении коммунистического и нацистского режимов. Она сводится к формулировке «молчание — знак согласия».

Вспомним, что было во время Януковича с идеей восстановить уголовную ответственность за клевету. До 16 января прошлого года она никогда не обретала плоть закона, существуя лишь в форме законопроектов, которые либо принимались в первом чтении, но потом отзывались автором (так было с инициативой Виталия Журавского), либо после регистрации в ВР просто лежали без движения. При этом речь шла об инициативах отдельных депутатов, а не о правительственных проектах.

Тем не менее в январе 2013-го ПАСЕ, принимая резолюцию о проблемах со свободой СМИ в Европе, включила в нее предложенную депутатами от «Батькивщины» поправку, где выразила обеспокоенность относительно попыток восстановить уголовную ответственность за клевету в Украине.

Что же касается Европарламента, то там еще осенью 2012 г. развернули кампанию против законопроекта об уголовной ответственности за клевету. Особенно старались традиционно активно выступающие по украинской тематике британец Чарльз Тэннок и глава делегации Европарламента по связям с Украиной поляк Павел Коваль, чье мнение активно тиражировали оппозиционные на тот момент СМИ.

Да, объективно возвращение уголовной ответственности за клевету не выглядело целесообразным. Но все же такая инициатива устанавливала в Украине нормы, которые действуют и в ряде развитых демократий. А вот с антикоммунистическим законом мы превзошли всех.

В странах, где действуют подобные законы, максимальное наказание за использование коммунистической символики и пропаганду режима — штраф, а в Украине — тюремное заключение с конфискацией имущества (штраф как альтернатива вообще не предусмотрен).

Кроме того, фактически устанавливается ряд тем, запретных для дискуссий, тогда как криминализация клеветы не запрещает никакой критики (другое дело, что понятие «заведомо ложная информация» может толковаться судом предвзято).

Однако в Европе ничего такого не заметили, а ПАСЕ, сессия которой завершилась 25 апреля, прореагировала очень вяло (хотя украинская тема занимала на ней заметное место). 21 апреля в ходе традиционного выступления генсека СЕ Турбьерна Ягланда голландский представитель группы объединенных левых Тини Кокс задал вопрос: «В то время как мы пытаемся установить в Украине верховенство права, поможет ли в этом попытка украинского правительства запретить Коммунистическую партию и недавнее решение Верховной Рады полностью запретить ее идеологию и символику?»

Ответ Ягланда был достаточно обтекаем: «Я не судья в таких вопросах, поэтому могу лишь отослать к общему мнению о том, что мы должны быть очень осторожны в подобных действиях. Был случай в Молдове, в отношении которого мы реагировали, и также были решения суда (Европейского суда по правам человека. — С. Б). Я отвечу, что мы всегда должны быть осторожны в вопросах запрета чего-либо или какой-либо политической партии, но есть обстоятельства, в которых это необходимо».

А ведь в других обстоятельствах европейцы сразу решаются быть судьями.

На следующий день в ПАСЕ почти все утреннее заседание заняли дебаты по ситуации в Украине, но вопрос об антикоммунистическом законе ставили лишь два левых депутата из Греции и Исландии. Формат не предполагал отдельной резолюции, то есть все свелось к выпуску пара в виде мнений и эмоций.

Хотя объективно и закон о декоммунизации, и закон о героизации УПА, и убийства Олеся Бузины и Олега Калашникова (последнюю тему в выступлениях подчеркивали особо) — все это серьезные основания для реагирования со стороны ПАСЕ.

Напомню, в 2005 г., при Ющенко, появился проект резолюции относительно политических преследований в нашей стране, а в начале 2010-го — по поводу присвоения Степану Бандере звания Герой Украины (последний подписали 22 депутата, в т. ч. ведущие представители всех политических групп ПАСЕ). А ведь принятый закон о героизации борцов за независимость — качественно иной акт.

Присвоение Бандере высокого звания не закрывало возможность дискуссии о его личности, не вводило ответственность для тех, кто публично его героизм отрицает. А вот закон «О правовом статусе и чествовании памяти борцов за независимость Украины в ХХ веке» уже предполагает наказание, правда, не определяя его конкретно.

Несмотря на все эти очевидные моменты, в ПАСЕ не набралось и 20 представителей от пяти государств (именно столько по регламенту требуется для регистрации проекта резолюции), дабы выразить обеспокоенность действиями украинской власти.

Вообще во всем ЕС наши законы об исторической памяти заметили только в Польше, где жива память о Волынской трагедии. Впрочем, реакция Варшавы оказалась довольно мягкой.

22 апреля президент Бронислав Коморовский в эфире канала TVN24, говоря о законе о чествовании борцов за независимость, отметил: «В отношениях с Украиной нас ожидает много работы... Беда этого закона заключается в том, что он препятствует польско-украинскому диалогу в вопросе истории».

Однако на следующий день, выступая в сейме, министр иностранных дел Гжегож Схетына явно разошелся со своим с президентом. Он заявил: «Мы не будем замалчивать наши обиды и польские жертвы, в том числе Волынского преступления, но в то же время мы не закрываем глаза на уязвимость соседа». Министр призвал с пониманием отнестись к тому, что украинцы сейчас творят свою идентичность. И выводы его были резкими и однозначными: «Заявляю категорически, что мы не считаем угрозой недавнее принятие украинским парламентом четырех законов об исторической политике. Призываю парламентские партии и фракции не использовать это дело в предвыборной кампании, ибо это не соответствует польским национальным интересам».

Польша — парламентская республика, поэтому не удивительно, что Бронислав Коморовский скорректировал риторику. В датированном 28 апреля интервью изданию Gazeta Dziennik Prawna он подчеркнул: поскольку Украина имеет особое значение для Польши, «мы не можем оставаться равнодушными к ее процессу внутренней интеграции. Мы должны понять процессы творения народа». А потому упоминание ОУН-УПА как борцов за независимость Украины — несмотря на негативное восприятие этих организаций в Польше — «не должно удивлять».

Да, в этом интервью были слова и о том, что понять украинцев — это не значит разделять нашу оценку истории, и о том, что фактический запрет закона на дискуссию об ОУН-УПА — это плохо. Однако Коморовский говорил так, будто закон уже подписан — и не предлагал Порошенко ни скорректировать его, ни направить в Венецианскую комиссию. А ведь при Януковиче, когда европейцев что-то не устраивало, они не стеснялись выступать с подобными инициативами.

Так что можем констатировать: если в материальных вопросах Запад становится все более взыскательным к украинской власти, то на моральную поддержку он, похоже, скупиться пока не собирается.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка