Спасет ли демократию система компетентного голосования?

№37(787) 16 — 22 сентября 2016 г. 15 Сентября 2016 1 5

Социологические опросы свидетельствуют о невежестве и неосведомленности среднестатистического избирателя

Выборные чиновники склонны принимать законы, импонирующие, по их мнению, среднестатистическому избирателю. Политику левого или правого толка, как правило, удается завоевывать больше голосов за счет смещения риторики к центризму. Эта теория подтверждается практикой — мы регулярно наблюдаем за тем, как смягчается риторика кандидатов на пост американского президента после завершения праймериз.

Среднестатистический избиратель во многом определяет итоговое поведение политиков. Но — и в этом кроется главная проблема — именно этот избиратель непременно провалит экзамен по основам экономики или политологии, пишет www.mct-international.com.

Вот уже 60 лет политологи изучают реальную базу знаний избирателей, и результаты работы навевают уныние. Сотни самых разных социологических опросов говорят о полном невежестве или неосведомленности среднестатистического избирателя — это касается не только социальных знаний, необходимых для корректной оценки политической программы кандидата, но и знания основополагающих фактов и тенденций (например, каков показатель безработицы на текущий момент, будет он расти или снижаться).

И дело вовсе не в слабом уровне преподавания в государственных школах, и не в том, что ведущие телеканалы одурманивают бедных избирателей тщательно состряпанной ложью. Дело вовсе не в природной глупости или неспособности людей самостоятельно мыслить и делать выводы. Все дело в том, что демократия обеспечивает нас неверными стимулами.

То, как мы голосуем, действительно имеет значение, но индивидуальный выбор каждого из нас не играет никакой роли. Вероятность того, что голос одного избирателя позволит добиться перемен, ничтожно мала. А потому у нас практически нет стимулов для сбора необходимой информации, позволяющей голосовать взвешенно и обдуманно.

Голоса избирателей подобны лотерейным билетам. Выигрыш в лотерею меняет все, но один билетик практически ничего не стоит. Если некий филантроп пообещает заплатить вам $10 млн. за сдачу экзамена по основам экономики, скорее всего, вы выучите этот предмет. Но если тот же самый филантроп предложит вам выиграть $10 млн. в случае сдачи такого экзамена, а шанс на выигрыш составит 1 из 100 млн., вы, вероятно, так и останетесь неучем.

Далеко не все поступки правительств определяются волей избирателя — бюрократы, партии и чиновники наслаждаются немалой степенью независимости в своих действиях — тем не менее пожелания избирателей имеют огромное значение. А поскольку избиратели, как правило, слабо информированы, мы в итоге живем хуже, чем могли бы, если бы наш электорат был хорошо информирован.

К примеру, избиратели с высоким уровнем знаний (вне зависимости от расы, уровня дохода или пола) склонны поддерживать идею свободной торговли, а избиратели с низким уровнем познаний придерживаются прямо противоположной точки зрения. Вторая группа вполне может заставить политиков отказаться от заключения межгосударственных соглашений, которые, по мнению большинства экспертов, полезны в условиях глобальной экономики.

«Исправить» эту проблему невозможно, ведь это врожденное свойство демократии. А потому, вероятно, настало время обсудить одну из альтернатив демократии под названием «эпистократия». В демократическом обществе все граждане получают равные права голосования. В условиях эпистократии это право тоже есть у всех, но голоса имеют разный вес: голос более знающего или компетентного гражданина весит больше.

Собственно говоря, система представительной демократии функционирует достаточно неплохо: такие общества, как правило, обеспечивают большее процветание и защищают права своих граждан лучше, чем иные формы правления. Эпистократия берет от демократии самое лучшее, но дополнительно совершенствует ее. В условиях эпистократии некоторые моменты — например, наши фундаментальные права — просто не могут являться предметом торгов. В обществе эпистократии властные полномочия распределяются максимально широко, поскольку концентрация власти в руках лишь избранных стимулирует злоупотребления.

Эпистократия предусматривает конституционные ограничения полномочий власти, судебный контроль, систему сдержек и противовесов и конституцию — точно так, как любая представительная демократия.

У эпистократии много форм и разновидностей. К примеру, в обществе эпистократии все могут получить по одному голосу, а затем граждане, сдавшие тест на знание основ политики (что-то вроде экзамена при получении гражданства), наделяются дополнительными голосами. Или же в таком обществе на право голоса могут рассчитывать только те, кто сдал экзамен. Есть и третий вариант: можно провести своеобразную «лотерею по предоставлению гражданских и политических прав» — сразу после выборов методом случайной выборки отбираются 10 000 граждан, а затем эти граждане (и только они) получают право голоса, но вначале сдают экзамен на компетентность.

В условиях эпистократии можно использовать и систему, которую я называю «имитацией оракула». Каждый гражданин на общих выборах имеет право проголосовать и высказать свои политические предпочтения. Гражданам зададут вопрос не только о том, какого кандидата они поддерживают, но и о том, за какую конкретно политику они выступают. После голосования им будет предложено сдать экзамен по основам политологии (например, ответить на вопросы о том, какая партия контролирует парламент, каков уровень безработицы в стране и т. п.), а также раскрыть свои демографические данные.

Имея на руках такую информацию — кем являются граждане, чего они хотят и что знают — любой статистик сможет составить перечень «компетентных предпочтений» общества, т. е. определить, какие конкретно идеи готов поддержать демографически однородный электорат при условии хорошей информированности. В итоге эпистократия получает возможность воплотить в жизнь именно компетентные предпочтения общества, а не реальные пожелания, не подкрепленные знаниями и пониманием ситуации.

Не путайте эпистократию с технократией. В технократическом обществе — при системе правления, отличающейся множеством прогрессивных моментов, — небольшая группа чиновников-профессионалов занимается масштабной и патерналистской социальной инженерией. Технократия скорее определяет действия правительства, но не его качественный состав.

Остается один важный вопрос: а кто же будет определять уровень политической компетентности или базовых политических знаний? Мы же не хотим, чтобы корыстные и эгоистичные партии фальсифицировали результаты политических экзаменов в свою пользу? Одним из вариантов решения может стать использование общепринятых тестов, например экзамена на гражданство.

Есть и второй вариант, и выглядит он несколько парадоксально: попробовать выбрать вопросы для политического экзамена демократическим путем голосования. Идея такова: граждане достаточно компетентны для того, чтобы дать ответ на простой вопрос, что такое добропорядочный избиратель, даже если им и не хватает знаний для ответов на сложные вопросы об экономике, международной торговле или миграции.

И тут можно возразить, заявив о неравноправии в системе эпистократии, ведь в таком обществе не у всех есть равное право голоса. Ну и что в этом такого? Лишь некоторые люди получают лицензии на осуществление сантехнических работ или открытие парикмахерской, поскольку мы понимаем: менять трубы или делать прическу должны только компетентные специалисты. Может быть, лишь некоторые люди — а не все граждане старше 18 лет без исключения — обладают подлинной компетентностью для того, чтобы определять, кто имеет право руководить их страной?

Еще один вполне очевидный

упрек состоит в том, что в условиях эпистократии отдельные демографические группы могут обрести более весомые права при голосовании, поскольку некоторые из этих групп имеют более серьезный багаж политических знаний, чем остальные.

Иными словами, в выгодном положении могут оказаться более знающие, опытные и зрелые люди, а не молодежь. Следовательно, эпистократия возвращает нас в то жуткое прошлое, когда на исход выборов определяющее влияние оказывали хорошо образованные граждане — специалисты среднего возраста. Тем не менее некоторые версии эпистократии — например, с лотереей гражданских прав — позволяют нивелировать данную проблему.

Случаи злоупотреблений будут фиксироваться в любом обществе эпистократии. Эффективнее всего эта система способна функционировать в обществах с высоким уровнем доверия к власти и малым масштабом коррупции, например, в Новой Зеландии или Дании, и хуже всего — в обществе с низким уровнем доверия к власти и разгулом коррупции, например, как в России или Венесуэле. И во втором случае авторы системы голосования, скорее всего, будут пытаться фальсифицировать результаты выборов в свою пользу, а граждане, вероятно, заподозрят их в нечестности, даже если такие подозрения необоснованны. Но то же самое происходит и в демократических обществах!

Интерес вызывает вопрос не о том, какая система идеальна. Важно понять, какая из них способна функционировать лучше, несмотря на все возможные недостатки.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Александр Пашин
19 Сентября 2016, Александр Пашин

Лет...м-м-м...надцать назад, на излете лихих девяностых, один российский автор, позднее припечатанный патентованными демократами клеймом "одиозный", в своей книжке (намеренно не называю книгу и автора, может, кто догадается)) уже говорил об этих самых изъянах "всеобщего, равного и прямого". И предлагал как раз дифференциацию в избирательных правах по степени компетентности- высшее образование-плюс один голос, ученая степень-плюс еще один...Теперь ровно то же самое говорит профессор Джорджтаунского университета, ведущий эксперт, и прочая...Интересно, его тоже наградят титулом "одиозный"?

- 0 +
Блоги

Авторские колонки

Ошибка