Турецкий поток с европейскими перспективами

№33(783) 19 — 25 августа 2016 г. 18 Августа 2016 3.5

Еще в конце июля, незадолго до визита турецкого президента Реджепа Эрдогана в Петербург, российское правительство приняло решение о возобновлении работы двусторонней российско-турецкой межправительственной комиссии по экономическому сотрудничеству.

В ее рамках созданы 11 рабочих групп, которые призваны координировать взаимодействие в различных секторах экономики — от энергетики до сельского хозяйства, — а также развивать таможенное финансовое и банковское сотрудничество. Комиссия теперь будет собираться каждые три месяца.

Еще одним важным свидетельством российско-турецкого сближения стало возвращение к вопросу о создании совместного российско-турецкого инвестиционного фонда, который будет финансировать различные совместные проекты, в том числе в третьих странах. Этот шаг может открыть перед обеими странами значительные перспективы, поскольку Россия и Турция имеют экономические интересы в странах Средней Азии и Казахстане, а также в некоторых регионах других государств СНГ, например в Гагаузии.

Соответственно как Анкара, так и Москва получат несомненную выгоду, если сумеют обеспечить экономический рост в зонах совпадения интересов.

Хотелось бы надеяться, что России и Турции удастся договориться о создании совместных предприятий в этих странах и регионах, наладив производство продукции, которая была бы востребована как на местных рынках, так и российскими и турецкими потребителями. Такая форма сотрудничества была бы полезна государствам размещения производства, а также российским и турецким партнерам.

Но все же ключевое место в российско-турецких экономических отношениях занимает тематика «Турецкого потока» — газопровода, который должен пройти по дну Черного моря. Идея его прокладки возникла еще в декабре 2014-го, после того как структуры ЕС заблокировали строительство «Южного потока», призванного доставлять российский газ в Южную Европу. Благодаря «Турецкому потоку» (в рамках проекта предполагается строительство газопровода с пропускной способностью 63 млрд. м3) в Турции появится газовый хаб, из которого планируется отправлять газ европейским потребителям.

Внешняя политика Анкары носит прагматичный характер, этот принцип распространяется на сотрудничество и в сфере энергетики. Для Турции обсуждаемый проект имеет важное значение с точки зрения не только экономического развития, но и энергетической безопасности. Особенное важен этот проект для Турции, которая в короткий срок может превратиться в одного из главных поставщиков газа в ЕС, уничтожив при помощи «Турецкого потока» транзитный потенциал Украины.

Тем не менее с перспективами этого проекта не все так просто. Внутренние потребности турецкого рынка в природном газе ограничены, а реальных и потенциальных поставщиков, желающих его заполнить, много. Кроме российского газа, есть азербайджанский, иранский, туркменский (который можно доставлять транзитом через Иран). К ним в ближайшей перспективе может прибавиться иракский, а в более отдаленной — израильский, египетский, катарский, который также можно будет поставлять и в Турцию, и через ее территорию в Европу.

Турецкая сторона убеждена, что, чем больше конкуренции в проектах, замкнутых на Турцию, тем лучше для ее национальной экономики. Так, в 2020 г. истекает срок существующих контрактов на поставки газа в Турцию из Ирана и Азербайджана. Соответственно вскоре Анкара будет использовать данное обстоятельство, чтобы добиться от потенциальных поставщиков природного газа максимально выгодной для себя цены.

Нельзя забывать, что долгосрочные амбиции Турции нацелены на то, чтобы, максимально используя свое выгодное географическое положение, из импортера углеводородного сырья превратиться в одного из основных субъектов мировой энергетической политики. Ради этого Турция готова пойти на многое. Наглядный пример — ее отношения с руководством Иракского Курдистана, которые можно уже сегодня охарактеризовать как стратегическое партнерство, основанное на тесных экономических связях элит. Де-факто Анкара уже сейчас не возражает против независимости курдов Северного Ирака — экспорт нефти и газа из подконтрольных им месторождений в европейском направлении возможен лишь через территорию Турции.

Еще один пример того, как Турция подчиняет свои внешнеполитические амбиции своим геоэкономическим целям, — турецко-египетские отношения.

Несмотря на то что в настоящее время у Турции существуют определенные сложности с египетским руководством, это мало отражается на ведении дел турецкими бизнесменами в Египте. Экономические отношения выведены за рамки политических разногласий, а недоразумения, как правило, сводятся к спору хозяйствующих субъектов. В отношении египетских нефтегазовых месторождений следует отметить, что турецкая сторона рассматривает свое участие в данных проектах, однако упор здесь делается на приобретение определенного количества акций компаний, которые приступят к разработке этих месторождений.

По оценке турецких экспертов Турция потребляет 50 млрд. м3 газа, а прогнозное потребление к 2030 году будет находиться на уровне 75 млрд. м3. При этом к прогнозным оценкам об объеме спроса на турецком внутреннем рынке необходимо подходить весьма осторожно. Мне довелось быть в Ашхабаде, когда 28 января 1999 г. турецкая компания BOTAS провела презентацию материалов, отражающих перспективность рынка этой страны для туркменского газа. По представленным тогда данным внутреннее потребление природного газа в Турции к 2010 г. должно превысить 50 млрд. м3, а к 2020-му — вырасти до 85 млрд. м3 в год.

Однако что же произошло в действительности?

В 2010 г. Турция потребила около 39 млрд. м3 природного газа. При этом по уже действовавшим газопроводам в Турцию были готовы поставить: Россия (по Балканскому газопроводу и «Голубому потоку») — 30 млрд. м3; Иран — 10 млрд. м3; Азербайджан — 6,6 млрд. м3; (в 2010 г. реально поставил 4,5 млрд. м3); Алжир и Нигерия (сжиженный газ в эквиваленте) — 16 млрд. м3.

Тегеран считает себя партнером и Москвы, и Анкары

Т. е. тогда экспортеры газа могли в 1,5 раза перекрыть турецкие внутренние потребности. В эту «ловушку» попал «Газпром», проложивший в соответствии с российско-турецким соглашением от 1997 г., газопровод «Голубой поток» по дну Черного моря.

«Голубой поток» был построен после достижения договоренности с турецкой стороной об объеме и стоимости поставок сырья в течение 25 лет. Однако затем в процессе реализации проекта, переоценив потребности собственного рынка в природном газе, турецкая сторона в одностороннем порядке снизила законтрактованные импортные объемы и соответственно выплаты российской стороне, что серьезно увеличило сроки окупаемости столь капиталоемкого проекта.

Поэтому к цифрам, касающимся объема внутреннего потребления Турцией, следует относиться с осторожностью.

С учетом наблюдающегося в Турции экономического спада не исключено, что нижний порог внутреннего потребления в 2020 г. составит всего 45 млрд. м3 (при этом — до 2020-го законтрактовано 58 млрд. м3), а верхний — не более 60 млрд. м3 (с учетом бурного развития электроэнергетики и роста потребления в коммунально-бытовом секторе).

В пользу этих оценок говорят цифры 2015 г.: Турция импортировала около 40 млрд. м3 по трубопроводам природного газа и еще эквивалент 7,5 млрд. м3 в сжиженном виде (СПГ).

Из России по двум маршрутам (газопровод мощностью 15 млрд. м3 через территорию Украины и «Голубой поток» также мощностью 15 млрд. м3) — 26,6 млрд. м3 (может поставлять 30 млрд. м3). Иран поставил на турецкий рынок 7,8 млрд. м3 (может 10 млрд. м3) природного газа, Азербайджан — 5,3 млрд. м3 (может 6,6 млрд. м3). В 2015 г. на турецкий внутренний рынок было также поставлено СПГ: 3,8 млрд. м3 — из Алжира, 1,7 млрд. м3 — из Катара, 1,5 млрд. м3 из Нигерии, 0,3 млрд. м3 — из стран Европы и 0,2 млрд. м3 — из Тринидад и Тобаго.

Таким образом, внутренний рынок Турции насыщен природным газом. Более того, через существующие маршруты газопроводов — двух из России, из Ирана и газопровода Баку — Тбилиси — Эрзерум (нынешняя мощность 6,6 млрд. м3 с перспективой увеличения) без дополнительных технических усилий можно поставить на внутренний рынок Турции до 46,7 млрд. м3. Кроме того, объявлен тендер на проектирование и строительство газопровода из Иракского Курдистана в Турцию мощностью 10 млрд. м3.

Однако необходимо учитывать, что Россия к концу 2019 г. планирует либо полностью прекратить, либо значительно сократить поставки природного газа в Турцию через территорию Украины. Также немаловажно, что в 2015-м газопроводы из Азербайджана и Ирана стали объектами диверсий со стороны отрядов Рабочей партии Курдистана.

Существенные трудности могут возникнуть и с поставками СПГ для потребления на внутреннем турецком рынке. Турция и Катар подписали в 2015 г. соглашения о поставках СПГ на долгосрочной основе. Однако в Турции в данный момент отсутствуют достаточные мощности для регазификации и хранения СПГ. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), они не превышают 14 млрд. и 3 млрд. м3 соответственно.

Таким образом, строительство «Турецкого потока», состоящего из одной ветки трубопровода и предназначенного исключительно для поставок на турецкий внутренний рынок дополнительных объемов газа, обещает принести Турции, несомненную выгоду. Как геоэкономическую (Турция больше не будет зависеть от транзита газа через территорию Украины), так и с точки зрения энергетической безопасности.

Что касается выгод для России, то они без перспективы транзита через территорию Турции намного больших объемов газа для его поставок в Европу, мягко говоря, не так очевидны. При этом, в отличие от «Южного потока», финансовое бремя строительства которого распределялось среди участников международного консорциума, в случае с «Турецким потоком» вся основная финансовая нагрузка ляжет на российскую сторону.

Кроме того, если рассчитывать на последующий транзит российского газа в Европу и превращение Турции в «газовый хаб», то на границе Турции и Греции необходимо строить мощное газохранилище. Насколько я могу судить по беседам с турецкими экспертами, после появления проекта «Турецкий поток», обусловленного прежде всего политическим причинами (связанными с ростом напряженности в отношениях между Россией и ЕС), вопрос о том, кто будет вести строительство газопровода и как оно будет финансироваться, серьезно не обсуждался.

По всей видимости, Турция продолжит практику сознательного завышения «перспективного» уровня внутреннего потребления, то есть существует угроза того, что Анкара будет пытаться обострять конкуренцию между экспортерами энергоресурсов, «столкнуть лбами» экспортеров природного газа на своей территории. Подобные намерения, если турецкое руководство не откажется от их реализации, безусловно, станут препятствием для построения доверительных отношений, что в итоге приведет к новому витку регионального недоверия.

Так, в Иране и без того неоднозначно воспринимают нормализацию российско-турецких отношений. Официальный Тегеран неизменно выступает за построение партнерских отношений между Москвой и Анкарой. Но в иранском экспертном сообществе существуют опасения, что одновременное примирение Турции с Израилем и Россией, а также постепенная нормализация отношений между Турцией с Египтом самым неблагоприятным для Ирана образом отразится на ситуации в Сирии. Прежде всего иранцев беспокоит возможность изменения позиции Москвы, которая может отказаться от тесного военно-политического сотрудничества с Тегераном. В случае, если Россия и США сумеют договориться о более высоком уровне координации военных действий в Сирии, взаимодействие России, Турции, США и Израиля приведет к снижению роли ИРИ в региональных вопросах.

Для России «Турецкий поток» станет выгодным, только если у него появится ясная европейская перспектива.

В противном случае он может, усилив геоэкономические позиции Турции и подорвав транзитный потенциал Украины, принести российской стороне новые геополитические сложности, которые скажутся и на экономической составляющей этого проекта.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка