Усиление иранских реформаторов с непредсказуемыми последствиями

№9(762) 4 — 10 марта 2016 г. 03 Марта 2016 5

Результаты иранских выборов, состоявшихся 26 февраля, не принесли каких-либо неожиданностей. Социологические прогнозы предвещали победу политических сил, поддерживающих курс президента Роухани на восстановление отношений с Западом. Правда, она оказалась более масштабной, чем предсказывали социологи. И особенно важно, что консерваторы не только будут намного слабее представлены в новом парламенте, но и утратили несколько мест в совете экспертов, часть которого также избирались на прошедших выборах.

Консерваторы теряют позиции

Выборы в Иране принесли победу политсилам, поддерживающим курс на восстановление связей с Западом. Однако надежды американских либералов могут разбиться о жесткую позицию будущей администрации США // rbc.ua

Чтобы было легче оценить, насколько значимо это событие, следует более подробно остановиться на политической системе ИРИ. Исламская Республика, как следует из ее названия, является теократией. Однако в системе госуправления значительную роль играют светские институты, прежде всего парламент, который вплоть до недавних выборов контролировался консервативными силами, сопротивлявшимися курсу президента Роухани на восстановление связей с Западом.

Государственным лидером в Иране, кстати, выступает не президент, а рахбар (высший руководитель), который является Верховным главнокомандующим Вооруженных сил страны.

Согласно Конституции ИРИ, рахбар, помимо способностей к государственному управлению, должен обладать справедливостью, набожностью, пониманием требований времени, мужеством и рассудительностью. Следить за тем, соответствует ли высший руководитель государства этим требованиям, уполномочен совет экспертов. Этот орган, состоящий из 88 исламских богословов, также выбирает рахбара (он избирается пожизненно) и отстраняет его от власти, если для этого находятся достаточные основания.

Нынешний высший государственный лидер Али Хаменеи (он занял этот пост в 1989 г. после смерти Рухоллы Хомейни, лидера Исламской революции 1979 г.) поддерживает прагматичный внешнеполитический курс президента Роухани, хотя и предпочитает сохранять некоторую дистанцию в публичном пространстве. Поддержка рахбара чрезвычайно важна для президента: она помогла, несмотря на нападки консерваторов, прийти к компромиссу со США по вопросу о ядерной программе Ирана, добиться снятия санкций, сдерживавших развитие иранской экономики.

Однако высший лидер в свою очередь вынужден был противостоять противникам реформ, контролировавшим совет экспертов, которые были недовольны доброжелательным отношением Хаменеи к внешнеполитическому курсу президента.

10 марта 2015 г. главой совета экспертов был избран жесткий консерватор Мохаммад Язди — он обошел умеренного реформатора Али Хашеми-Рафсанджани, бывшего президента Ирана (с 1989-го по 1997 г.), который проводил курс, определявшийся прежде всего экономическими приоритетами.

Хаменеи, конечно же, не желал раздражать совет экспертов, в котором главную роль играли жесткие консерваторы. Это привело в конце концов к охлаждению отношений между рахбаром и действующим президентом (Рафсанджани — политический союзник Роухани). Безусловно, чрезмерное усиление реформаторов не входит в планы высшего руководителя. Но теперь он явно будет чувствовать себя свободнее.

Вполне возможно, что Хаменеи (в этом году ему исполнится 77 лет), который, как утверждают, испытывает проблемы со здоровьем, в ближайшие годы может обратиться к совету экспертов с просьбой избрать ему преемника. И в этой ситуации для рахбара будет важно, чтобы ни одна из фракций не имела решающего преимущества, что обеспечит ему свободу маневра.

Скорее всего, в новом совете экспертов не будет устойчивого баланса сил. Объединенный список реформаторов («Народные эксперты» и «Список надежды»), возглавляемый двумя бывшими президентами — Али Хашеми-Рафсанджани и Мохаммадом Хатами (занимал этот пост с 1997-го по 2005 г.) — получит, согласно предварительным подсчетам, 20 мест. Это, конечно же, очевидный успех: представительство реформаторов в совете прошлого созыва было намного скромнее.

Однако консерваторы сохранили по меньшей мере 27 мест. Учитывая, что значительная часть избранных в совет богословов колеблются между двумя фракциями, а 6 независимых не поддерживают ни одну из них, результаты голосования нового совета экспертов по наиболее спорным вопросам предсказать крайне трудно. Но очевидно, что они будут во многом определяться позицией рахбара.

Схожая ситуация сложится, скорее всего, и в новом парламенте, который ранее контролировался консерваторами. Уже известно, что «Широкая коалиция сторонников реформ» во главе с Мохаммадом-Резой Арефом, который был первым вице-президентом в конце правления Хатами (с 2001-го по 2005 г.), получит 83 места (из 290). Представительство реформаторов увеличилось в два с половиной раза. «Консервативная» коалиция, выступающая с религиозных и традиционалистских позиций во главе с Голям-Али Хаддад-Аделем, первым в истории Исламской Республики светским политиком, ставшим председателем парламента, получит 64 места (в парламенте прошлого созыва у нее было 157 мест).

Причем сам Хаддад-Адель — скорее прагматик, чем консерватор. Считается, что он ориентируется прежде всего на позицию Хаменеи (дочь Хаддад-Аделя замужем за сыном рахбара). Во время президентских выборов 2013 г. Хаддад-Адель, своевременно сняв свою кандидатуру, помог избранию Роухани, который опирался на скрытую поддержку Хаменеи.

Еще 10 мест — за коалицией «Голос народа», выступающей с левых позиций. Остальные достанутся независимым кандидатам (а в ряде округов потребуется второй тур). Но ясно, что президенту теперь будет легче добиваться нужных решений.

Сторонники конфронтации побеждают

«Супер-вторник», пришедшийся на 1 марта, когда в США сразу в нескольких штатах состоялись республиканские и демократические праймериз и кокусы, подобно иранским выборам, не принес особых неожиданностей. После того как Хиллари Клинтон 27 февраля с существенным отрывом (73,5% против 26%) выиграла у Берни Сандерса праймериз в Южной Каролине, стало понятно, что она пользуется значительно большей поддержкой черных избирателей, голоса которых для канидата от демократов имеют огромное значение.

Трудно поверить, что Сандерс сумеет изменить сложившуюся ситуацию, а значит, номинация Клинтон становится практически неизбежной. Вопрос только в том, сумеет ли сенатор от Вермонта добиться столь значимой поддержки, что Клинтон будет вынуждена предложить ему или представителям его окружения высокие государственные посты в случае своей победы.

Трамп у республиканцев продолжает лидировать, но Марко Рубио, который, насколько можно судить, опирается на поддержку руководства «доброй старой партии», сохраняет шансы его остановить. Если этого не произойдет, то следующим президентом США станет Хиллари Клинтон, которая, согласно социологическим данным, гарантированно выигрывает у Трампа. Если Рубио все же сумеет обойти скандального магната, то у него, несмотря на его крайне консервативные взгляды, появится возможность побороться за голоса умеренных избирателей. И в этом случае Клинтон будет сложнее добиться успеха. В особенности если сторонники Берни Сандерса решат, что им незачем голосовать на выборах, где соперничают ставленники крупных корпораций.

Но кто бы ни победил — Хиллари Клинтон или Марко Рубио (не стоит также совсем отбрасывать возможность номинации от Республиканской партии Теда Круза), — иранским реформаторам не стоит надеяться на что-либо хорошее.

Успех реформаторов на недавних иранских выборах объясняется прежде всего теми ожиданиями, которые иранское общество связывает с восстановлением сотрудничества с Западом. Пока дела идут неплохо. Снятие значительной части экономических санкций привело к росту иранского ВВП, способствовало снижению инфляции, привлекло внимание инвесторов.

Западные корпорации планируют крупные вложения в модернизацию иранской промышленности: перспективы быстрого роста экспортных поступлений после возвращения Ирана на европейский нефтяной рынок повысили инвестиционную привлекательность ИРИ.

Однако ситуация может измениться, если отношения между Тегераном и Вашингтоном снова ухудшатся.

К сожалению, есть все основания опасаться, что новая администрация США будет занимать по «иранской проблеме» значительно более жесткую позицию, чем нынешняя.

Чуть больше месяца назад Сандерс заявил: если бы Хиллари Клинтон была президентом, то соглашение с Ираном по ядерной программе так и не было бы достигнуто. Очевидно, что это было сказано в пылу предвыборной борьбы, Сандерс несколько сгущает краски. Сама Клинтон неоднократно высказывалась в поддержку компромисса с Ираном, а Венди Шерман, которая активно участвовала в переговорах с иранскими представителями и много сделала для преодоления разногласий, в настоящее время помогает бывшему государственному секретарю вести избирательную кампанию. В то же время Клинтон выступает за то, чтобы администрация США занимала жесткую позицию по отношению к Тегерану, и призывает рассматривать ИРИ как стратегический вызов для США и Израиля.

Что касается главных претендентов на номинацию от Республиканской партии, то их позиция по отношению к Ирану выглядит еще жестче. Внешнеполитические взгляды Трампа, конечно же, не стоит рассматривать всерьез. Но на недавних теледебатах он устроил перепалку с Рубио, выясняя, кто же из них больший друг Израиля. Марко Рубио обещает, что на международной арене будет активно противостоять внешнеполитическим противникам США, среди которых он (помимо России и Северной Кореи) называет Иран. Кроме того, Рубио выступает за более активное вмешательство США в конфликты, которые затрагивают американские национальные интересы (в том числе и в гражданскую войну в Сирии).

Схожих взглядов придерживается и Круз, назвавший компромисс с Ираном катастрофой. Очевидно, что если Вашингтон изменит свою нынешнюю стратегию, предполагающую отказ от конфронтации с Ираном, то США вынудят своих европейских союзников разорвать связи с ИРИ.

Чем могут закончиться обманутые ожидания

Если американская администрация откажется от восстановления связей с Ираном, то общественные настроения в ИРИ, способствовавшие электоральному успеху реформаторов, могут быстро измениться.

Примерно то же произошло в начале 2000-х в РФ, когда надежды российских граждан на то, что их страна станет полноправным партнером Запада, сменились обидой на администрацию США, демонстративно проигнорировавшую мнение Москвы по «иракской проблеме».

Аналогичная реакция вероятна и в Иране, если новая американская администрация решит, что ей выгоднее рассматривать ИРИ как внешнеполитического противника США. Естественно, это вызовет недовольство и европейских союзников Америки, которые всерьез рассчитывают на выгоду от экономического сотрудничества с Ираном: уже сегодня между странами ЕС и ИРИ подписаны соглашения на десятки миллиардов долларов.

Но вполне возможно, что опасения вызвать раздражение европейцев окажутся для будущей администрации США менее значимыми, чем стремление объединить под своим лидерством арабские страны и повысить роль Израиля в регионе. А этого удастся добиться только в случае, если Иран вновь будет объявлен внешнеполитическим противником США.

В самой ИРИ подобные действия американской администрации могут вызвать всплеск антиамериканских настроений, что еще больше осложнит отношения Тегерана с Тель-Авивом и Вашингтоном. Причем многие высокопоставленные политики (в том числе президент и рахбар), выступающие сегодня за восстановление отношений с Западом, будут вынуждены поддержать антиамериканские лозунги.

Основной проблемой для США станет в этом случае позиция России, которая демонстрирует стремление стать наиболее близким партнером ИРИ в военно-политической сфере.

Но независимо от того, какую стратегию выберет американская администрация, Украина может столкнуться с новыми вызовами в сфере национальной безопасности. Если Вашингтон решит добиться от Москвы отказа от сотрудничества с Тегераном, администрация США будет вынуждена смириться с усилением российского влияния в Украине. Если США решат оказать на Россию давление, это может привести к эскалации донбасского конфликта.

Украина, не обладающая собственной внешнеполитической стратегией, может рассчитывать только на то, что Вашингтон все-таки с уважением отнесется к предпочтениям своих союзников, заинтересованных в укреплении экономических связей с Ираном.

Но трудно надеяться, что при новом президенте Вашингтон совершит невозможное и откажется от крайнего эгоизма в своей внешней политике.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка