Интерпретация+импровизация=имитация

№20(772) 20 — 26 мая 2016 г. 19 Мая 2016 4.6

Очередная встреча глав МИД «нормандской четверки» (уже двенадцатая по счету), состоявшаяся в Берлине 11 мая, завершилась традиционно — никаких договоренностей по политическому урегулированию ситуации на Донбассе достичь не удалось.

Тем временем украинские политики все активнее высказываются по поводу разрабатываемого в АП проекта закона о выборах на Донбассе.

Так, лидер парламентской фракции «Оппозиционного блока» Юрий Бойко указал: «Главные в этом законе — четыре позиции, которые принципиальны для страны: выборы в соответствии с украинским законодательством, доступ для всех украинских СМИ, формирование избирательных комиссий и надзор международных наблюдателей... Все это должно быть учтено в новом проекте закона».

Юлия Тимошенко в свою очередь заявила: «Не завершив военный конфликт, войну, которую РФ ведет против Украины, они хотят на оккупированных российскими бандформированиями территориях проводить «демократические выборы в местные органы власти».

Как бы то ни было, о содержании этого документа пока неизвестно ничего. И вполне можно ожидать (собственно, как я и предполагал ранее), что подлинная цель его разработчиков из президентской команды — не решить конфликт, а лишь имитировать выполнение Минских соглашений. Т. е. принять закон, выборы по которому провести будет все равно невозможно — из-за несогласия другой стороны.

О комплексе и пунктах предохранения

Тем более что недавно стало понятно: Запад может поддержать такую имитацию. Ведь именно к этому призвал экс-посол США в Украине (в 2004—2007 гг.) Джон Хербст в статье «Как Украине решить головоломку с местными выборами» (в оригинале — How Ukraine Can Solve Its Local Election Conundrum). Первоначально она была опубликована на портале Атлантического совета, но резонанс вызвала после того, как ее перепечатал сайт журнала «Новое время» — уже под заголовком «Как Украине обыграть Кремль в Донбассе».

Главная мысль Хербста такова: «Франция и Германия настаивают как минимум на принятии закона о выборах. Хотя публично они заявляют, что это очень важно, так как является одним из условий Минска-II, в частном порядке некоторые чиновники признают, что закон нужен, поскольку европейцы не против отменить санкции против России и используют в качестве аргумента нежелание Украины принимать закон о местных выборах».

Далее дипломат приводит хорошо известные нам доводы против этих выборов со стороны «Батькивщины» и «Самопомочі». Но они для автора не убедительны: «Американцы, французы и немцы парируют эти аргументы, говоря, что Минск-II требует проведения выборов в соответствии с украинским законодательством и лучшими международными стандартами. Это означает, что Украина может внести пункты, требующие вывода российских войск и вооружений, а также того, что наблюдать за выборами будет как украинская сторона, так и ОБСЕ, что затруднит фальсификацию голосования. Смысл, разумеется, в том, что, если эти условия не будут выполнены, Украина не будет обязана проводить выборы.

Украинское руководство понимает эту логику и, вероятно, будет искренне пытаться в ближайшие месяцы принять закон о выборах. Несмотря на то, что дебаты будут громкими, существует более 50% вероятности, что закон будет принят, и в него включат пункты-предохранители, которые защитят интересы Украины, обеспечив честные выборы. Вероятно и то, что Москва откажется идти на необходимые для проведения голосования шаги — вывод солдат и отвод вооружений. Но даже в этом случае выйдет, что Украина выполнила свою часть обязательств в рамках Минска, лишив аргументов европейцев, выступающих за ослабление санкций».

Сразу хочу заметить, что Хербст либо невнимательно читал текст Минских соглашений, либо намеренно их искажает. Ведь тот же пункт о наблюдении ОБСЕ, который он предлагает ввести как предохранитель, уже содержится в п. 12 Комплекса мер по выполнению этих договоренностей: «Выборы будут проведены с соблюдением соответствующих стандартов ОБСЕ при мониторинге со стороны БДИПЧ ОБСЕ» (т. е. структуры, которая в организации отвечает за мониторинг выборов).

А о выводе войск говорится в п. 10: «Вывод всех иностранных вооруженных формирований, военной техники, а также наемников с территории Украины под наблюдением ОБСЕ. Разоружение всех незаконных групп». И в отличие от контроля над границей, выполнение этого пункта не увязано с другими.

В соответствии с буквой Минских соглашений незаконными группами можно считать все формирования самопровозглашенных ДНР и ЛНР. Понятно, что без политического урегулирования они не разоружатся — видимо, поэтому не только Запад, но и Украина не затрагивают данный вопрос на переговорах. Но если Украину обвинят в нарушении Минских соглашений, Киев наверняка сразу вспомнит этот пункт договоренностей.

Впрочем, эти детали второстепенны по сравнению с убежденностью Хербста в том, что ФРГ и Франция примут написанный в Киеве закон — даже если он не согласован с представителями «отдельных районов», как того требуют Минские соглашения.

И тут важно не то, что экс-посол эти требования не упоминает (к манипуляциям с текстом этого документа все уже привыкли), а то, на чем основана его уверенность. А именно: на неких смутных ощущениях (которые соотносятся с реальностью так же, как оригинальный текст Комплекса мер — с вариантом, изложенным в его статье), или же на реальном знании, почерпнутом из общения с людьми, близкими к центрам принятия решений в Берлине и Париже?

На этот вопрос я пока ответить не могу. Впрочем, даже реальный текст Минских соглашений (как и других документов по урегулированию украинского кризиса, начиная с Женевского заявления от 17.04.2014 г.) дает определенный простор для интерпретаций — которые, несмотря на кажущуюся вольность, выглядят основанными на букве документа.

О согласовании в контексте узгодження

Напомню, о выборах в Комплексе мер говорится в двух пунктах. В п. 4 указано: «В первый день после отвода начать диалог о модальностях проведения местных выборов в соответствии с украинским законодательством и Законом Украины «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей», а также о будущем режиме этих районов на основании указанного закона».

Тему развивает п. 12: «На основании Закона Украины «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» вопросы, касающиеся местных выборов, будут обсуждаться и согласовываться с представителями отдельных районов Донецкой и Луганской областей в рамках Трехсторонней Контактной группы».

Если плясать от буквы документа, то прямо в этих пунктах не сказано, что согласованию подлежит именно текст избирательного закона. Да, в п. 12 речь идет о «вопросах, касающихся местных выборов», и очевидно, что под «вопросами» — при желании — можно понимать даже несколько законов.

Но возможна и более узкая трактовка, особенно с учетом положения п. 4 о «модальностях проведения местных выборов в соответствии с украинским законодательством и Законом Украины «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей». Эти слова можно истолковать и так: с одной стороны, существует украинское законодательство (включая закон о местных выборах и упомянутый закон о статусе «отдельных районов»), а с другой — некие не урегулированные законами модальности, связанные с выборами, которые надо согласовать.

Под «модальностями», конечно, можно иметь в виду и моменты, требующие совершенствования законодательства, в т. ч. в форме принятия специальных законов. Но при желании под ними можно понимать исключительно реалии, которые регулируются не законами, а нормативными актами низшего порядка, например, постановлениями ЦИК.

В последнем случае окажется, что согласованию подлежат только совсем уж третьестепенные вопросы. Но можно ли утверждать, что такая трактовка противоречит букве Комплекса мер и Закона «О временном порядке местного самоуправления...»? Ведь в данном законе — в той редакции, которая действовала на момент подписания Минского протокола, — ничего не говорилось о выборах на Донбассе (кроме того, что они должны быть проведены), ни о каких-либо механизмах согласования решений центра с властями «отдельных районов».

Поэтому упоминание этого закона в указанных пунктах Комплекса мер почти бессмысленно: переговорам оно не помогает — разве что указывает на необходимость выборов в т. ч. по украинскому законодательству.

Что же касается его нынешней, не согласованной в контактной группе редакции, то ст. 10 как раз вводит те самые предохранители проведения выборов, о которых говорит Хербст, например, «вывод всех незаконных вооруженных формирований, их военной техники, а также боевиков и наемников с территории Украины».

Ну и наконец, что значит использованный в Комплексе мер глагол «согласовывать»? Толковые словари русского языка укрепляют в выводах, к которым подталкивает здравый смысл, — очевидно, что имеется в виду выработка сторонами единого мнения по тем или иным вопросам. Но так ли это в правовом смысле? Энциклопедический словарь «Конституционное право», вышедший в московском издательстве «Норма» в 2001 г., содержит такую статью, написанную завкафедрой конституционного права МГУ профессором Суреном Авакьяном:

«СОГЛАСОВАНИЕ — предварительное получение одним органом заключения (мнения) другого органа по проекту своего акта или кандидатуре для назначения на какую-то должность.

С. может иметь рекомендательную силу — когда данное заключение, высказанное мнение учитываются перед принятием решения, назначением на должность. Однако полное несогласие с заключением, мнением или частичный учет высказанных соображений не являются препятствием для принятия решения, назначения на должность.

С. может иметь и обязательную силу — когда принимается конкретное решение либо назначается на должность конкретное лицо, согласованное с соответствующим органом. Например, в соответствии со ст. 129 Конституции РФ прокуроры субъектов РФ назначаются Генеральным прокурором РФ по С. с субъектами РФ. На практике это означает, что стороны должны рано или поздно прийти к согласованной кандидатуре. Не получив письменного положительного мнения субъекта РФ, Генеральный прокурор РФ не может в одностороннем порядке назначить прокурора субъекта РФ, принять, как принято говорить, волевое решение. В таких случаях скорее речь идет о согласии на принятие акта, назначение на должность».

Итак, виднейший российский правовед считает, что процедура согласования может предполагать как просто факт консультации, так и непременное достижение консенсуса. Правда, примером из практики иллюстрируется только согласование как консенсус.

Разумеется, в нашем случае интереснее проследить использование слова «согласование» (украинское соответствие — «узгодження») в системе права Украины. Поиск по ресурсам, содержащим нормативные акты, показывает, что это слово — по крайней мере в заголовках документов — используется прежде всего в ситуациях, где необходим консенсус. Например, в марте Петр Порошенко своим указом утвердил состав делегации для участия в переговорах с Мексикой по «согласованию проекта соглашения» о взаимной защите инвестиций. Ясно, что здесь предполагается выработка текста документа, приемлемого для обеих стран, — иначе никакое соглашение подписано быть не может.

Вместе с тем разве в Киеве не могут решить, что одно дело — согласование с суверенным государством (каковым является Мексика) и совсем другое — с теми, кого в зависимости от точки зрения называют либо самопровозглашенными республиками, либо сепаратистами и террористами?

Тем более что юридическое истолкование понятия «согласование» в нужном для власти смысле не потребует такого насилия над логикой, как недавнее осмысление Конституционным Судом понятия «следующая очередная сессия ВР», благодаря чему сохранился шанс для утверждения конституционных поправок о децентрализации.

Кстати, об этих поправках. В тексте Комплекса мер (п. 11) говорится и о согласовании с представителями ОРДЛО особенностей этих «отдельных районов», которые должны быть закреплены в Конституции. Но Украина в ходе подготовки данных изменений ничего с Донецком и Луганском не согласовывала, даже не направляла текст документа в контактную группу.

И европейцы все это приняли, никаких замечаний не высказали. Так почему же они должны отвергнуть аналогичную технологию утверждения закона о выборах на Донбассе? Тем более что можно сначала принять закон в первом чтении, а затем направить в контактную группу, дабы представители «отдельных районов» предложили свои поправки — которые, естественно, в ВР провалятся, зато можно будет говорить о согласовании.

Впрочем, здесь полной аналогии с конституционными поправками нет. И вот почему. На Западе понимают, что изменения Основного Закона, введенные без согласия «отдельных районов», все равно можно реализовать на территории Украины.

А вот провести выборы в неподконтрольной части Донбасса реально только по такому закону, с которым фактическая власть этих районов согласится. И эти выборы считаются решающим элементом урегулирования. Т. е. если бы европейцев интересовал сам факт принятия закона, ВР могла бы его одобрить давным-давно, без каких-либо попыток согласования.

Разумеется, эти обстоятельства не являются для Петра Порошенко категорическим препятствием, не позволяющим внести в ВР не согласованный в контактной группе проект закона. Ибо имитация выполнения Минских соглашений ему сейчас выгоднее, чем ничегонеделание.

Но эти же обстоятельства объективно подталкивают президента к тому, что даже имитация должна быть не отпиской, а талантливой демонстрацией видимости уступок неподконтрольным территориям — дабы было за что ухватиться западным партнерам.

Но чем талантливее в этом плане все будет выполнено, тем больше вероятность, что законопроект недоберет голосов не только «Самопомочі», «Батькивщины» и «радикалов», но и части «Народного фронта» и БПП — а его провал в парламенте еще больше, чем ничегонеделание, продемонстрирует невыполнение Украиной Минских соглашений.

О ленточке, не вписавшейся в мандат

Тем временем ЦИК назначил на 17 июля выборы в ВР в четырех округах, оставшихся без депутатов: в Ивано-Франковской и Полтавской областях, а также в Днепропетровске и Чернигове.

В последних двух случаях полномочия нардепов были прекращены еще в прошлом году, однако выборы объявили только сейчас. Видимо, все дело в том, что в обоих округах мог выдвинуться близкий к Игорю Коломойскому бывший лидер партии «УКРОП» Геннадий Корбан, который в минувшем году всерьез претендовал на депутатство от Чернигова (правда, от другого округа). Но теперь обвинительный приговор лишил его права баллотироваться.

Что же касается округа на Волыни, который освободился после гибели Игоря Еремеева, там выборы долго не объявлялись, поскольку Центризбирком не получил копии свидетельства о его смерти. Еще в начале февраля глава ЦИК Михаил Охендовский заявлял, что не планирует обращаться в ВР с просьбой предоставить свидетельство о смерти Еремеева — и из этических соображений, и в связи с тем, что закон не обязывает комиссию это делать.

Затем в ЦИК, видимо, передумали, ибо 8 апреля заместитель его главы Андрей Магера сообщил, что двумя неделями ранее получил ответ из аппарата парламента о том, что свидетельства о смерти Еремеева в ВР нет.

Все эти игры связывали с тем, что по освободившемуся округу легко может пройти близкий к Коломойскому Игорь Палица, который в 2012 г. уже избирался в ВР на Волыни. Но как оказалось, выборы там все же состоятся. 16 мая пришла информация: свидетельство о смерти депутата внезапно нашлось в парламенте, его отправили в ЦИК, и тот назначил выборы по этому округу — также на 17 июля.

, Игорь КОНДЕНКО

Думается, поискам «утерянного» документа помогло очень дружное голосование депутатской группы партии «Возрождение» за изменения к закону «О прокуратуре» и избрание генпрокурором Юрия Луценко. Таким образом не осталось практически никаких сомнений в том, что эту группу следует считать фактическим членом коалиции.

А членство в коалиции обязывает не только парламентариев, но и остальных партийцев. Случай в Харькове — тому подтверждение.

9 мая в этом городе — как, увы, и в некоторых других — произошли стычки у военного мемориала. Возлагавший цветы мэр (и лидер местного отделения «Возрождения») Геннадий Кернес возмущался на камеру бездействием полиции, которая безучастно наблюдала, как с ветеранов срывают награды. Там же напали на депутата горсовета от «Возрождения» Андрея Лесика, надевшего георгиевскую ленточку.

И вот 11 мая Лесик был исключен из фракции «Возрождение» за «провокационную и подрывную» (по оценке Кернеса) деятельность — а еще через шесть дней решением горсовета его вовсе лишили мандата.

О приоритете «семейного» над сиюминутным

12 мая Юрий Луценко стал генпрокурором. Его утверждение на должности (и по сути, и способ его осуществления) многие восприняли неоднозначно. В этом отношении показательной представляется филиппика Мустафы Найема в Фейсбуке:

«Могли ли мы себе представить два года назад, что в стране, где люди вышли на майдан, в том числе против коррупции, генерального прокурора будут выбирать, ломая через колено бывших соратников, раздавая преференции союзникам олигархов и переступая через требования и ожидания общества?..

Это реальность, в которую мы пришли. И которая лишает всяких доводов в пользу оптимизма, дальнейшего доверия и ожиданий. Эту систему надо рушить радикально и больно, по-хорошему и уговорами уже не удастся — они закусили удила».

Впрочем, призывать к очередному майдану Найем не стал, более того — даже не счел нужным выйти из президентской фракции.

А собственно, что же такого из ряда вон выходящего случилось? Конечно, закон «под Луценко» не сразу прошел через ВР, его голосовали несколько раз, что не очень хорошо. Но ведь не произошло ничего, что могло бы свидетельствовать о давлении (даже косвенном) на нардепов: на протяжении всего процесса позиции фракций и внутрифракционных групп оставались неизменными. А голоса за нового генпрокурора нашлись исключительно потому, что в конце концов удалось собрать в зале нужное число депутатов фактической коалиции — причем в основном за счет БПП.

Это назначение стало темой телефонного разговора Петра Порошенко с Джозефом Байденом. 13 мая сайт Президента Украины, в частности, сообщил: «Вице-президент США приветствовал назначение Юрия Луценко генеральным прокурором и подтвердил готовность США оказывать поддержку Украине на пути реформы прокуратуры и в борьбе с коррупцией, отметив важность законодательных изменений по внедрению Генеральной инспекции в ГПУ».

Пресс-служба АП порой весьма вольно трактует ход украинско-американских контактов, поэтому я заглянул на сайт Белого дома. Должен признать, данный фрагмент там повторен почти слово в слово — только фамилия нового генпрокурора не указана.

Вместе с тем пресс-служба Белого дома сообщила: «Вице-президент проинформировал президента Порошенко, что США готовы двигаться вперед с подписанием третьего кредитного договора-поручительства в размере $1 млрд., направленного на поддержку дальнейшего прогресса украинских реформ».

В версии украинской стороны это звучит так: «Собеседники договорились о подписании в ближайшее время двустороннего соглашения о предоставлении Украине третьего транша кредитных гарантий на 1 млрд. долларов США».

Кроме того, в американском отчете о беседе Порошенко и Байдена отмечается: «Вице-президент оценил законодательные изменения, ... которые позволят начать уголовное преследование чиновников эпохи Януковича».

Интересно, что именно это направление Юрий Луценко определил приоритетным для себя: «Первое — это осуждение Януковича и его окружения, второе — доведение до конца дел по майдану, возвращение и зачисление в бюджет средств «семьи», которые сегодня арестованы».

Как видим, главным своим делом новый генпрокурор считает расследование преступлений, совершенных теми, кто уже давно «не при делах» (а многие и в бегах) — а не коррупционные деяния, которые имеют место сегодня.

А ведь суть претензий США к Шокину (да и к украинской власти в целом) сводилась как раз к тому, что перелома в борьбе с коррупцией не произошло: она продолжает процветать, и это делает невозможным успех реформ и продвижение по европейскому пути.

Об извернувшемся свадебном генерале

, Игорь КОНДЕНКО

Получается, что американская администрация смирилась с коррупцией в Украине. Более того — вынуждена делать хорошую мину при плохой игре, когда всем очевидно, что формальное удовлетворение пожеланий заокеанских партнеров привело к результату, прямо противоположному ожиданиям. Касается это, к слову, не только Генпрокуратуры: вспомним, как Вашингтон рекомендовал сохранить Кабмин Яценюка, но в итоге на смену ему пришло правительство во главе с ближайшим соратником президента.

Причина такого возможного поворота — судя по всему, в упорстве и изворотливости украинского президента. Порошенко, видимо, четко обозначил: быть «свадебным генералом», номинальной фигурой, не имеющей доступа к реальным рычагам власти, он не намерен (тем более что и устранение номинального президента становится сугубо техническим вопросом).

По сути американцы оказались перед дилеммой: либо согласиться с усилением позиций Порошенко — либо инициировать процесс его смещения.

Конечно же, вариант быстрого дворцового переворота в Украине неприемлем. Другое дело — если народ якобы сам выступит против правителя, не оправдавшего доверия. Потенциал для развития такого сценария, безусловно, имеется: активная часть украинского общества весьма недовольна властью, и живой силы на новый Майдан должно хватить.

Понятно, что изменения к закону о прокуратуре, позволившие назначить Луценко генпрокурором, поводом для массовых протестов стать никак не могли.

Но типичный сценарий «цветной революции» подразумевает достаточно длительный процесс, в ходе которого ситуация может стать совершенно неконтролируемой — особенно с учетом множества организованных и вооруженных радикалов.

В конце концов новый майдан, свергающий ставленника майдана предыдущего — всего через два с небольшим года, — вряд ли будет выглядеть успехом американской внешней политики. А в преддверии президентских выборов это и вовсе уж нежелательно. Так что, полагаю, до ноября, когда в США будут избирать президента, никакие особые проблемы верховной украинской власти не грозят.

А что дальше делать с Украиной, будет решать уже новая администрация. Главное, чтобы наша власть соблюдала демократические и реформаторские обряды и не ставила западных партнеров в совсем уж неловкое положение.

И не сомневаюсь, что США все-таки будут постоянно напоминать нам о необходимости борьбы с коррупцией нынешней. Ведь мотивы здесь вполне прагматические — заокеанским инвесторам в Украине необходима удобная среда.

Что же касается финансовой помощи нашей стране, на мой взгляд, в ближайшей перспективе она никак не будет обусловлена «прогрессом в осуществлении реформ»: западные вливания ограничатся минимумом, необходимым, дабы экономика Украины не обвалилась — и этот обвал не вызвал бы непредсказуемые политические последствия.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Некрасивые мультфильмы

У политической Николаевщины репутация тихого, но глубокого и грязного коррупционного...

ЗАЯВА ПРО НАМІРИ І ЕКОЛОГІЧНІ НАСЛІДКИ ДІЯЛЬНОСТІ

Проектом передбачено будівництво житлово-офісного комплексу з...

О чем бы я спросил Януковича

Судя по допросу экс-президента, восстановление полной картины событий на майдане не...

Тихое Прикарпатье

Для центральной власти возможная дестабилизация, активизация протестных выступлений...

Соло для саксофона и лопаты

Деятельность землячества ивано-франковцев в столице напомнила мне анекдот советских...

МАФы отправят в армию

Рациональное применение демонтированным МАФам нашли в Днепре. По решению...

Нас бросят не сразу

В Украине найдены друзья Трампа, а в США — друзья Украины

«Электрогенерирующее дерево» — первое в Украине

Стильный ветрогенератор установлен в Одессе, на Старосенной площади

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка