Как дотянуть Украину до Кот-д'Ивуара

№21(773) 27 мая — 2 июня 2016 г. 26 Мая 2016 4.8

Телефонный разговор Порошенко, Меркель, Олланда и Путина, состоявшийся в ночь на 24 мая (предыдущий раз лидеры «нормандской четверки» общались без малого пять месяцев назад), сенсаций не принес.

К моменту беседы стало совершенно очевидно, что все попытки урегулировать конфликт на Донбассе зашли в тупик. И это при том, что по итогам встречи глав МИД «нормандской четверки» в Берлине 11 мая Франк-Вальтер Штайнмайер заявил, будто удалось решить ряд вопросов в сфере безопасности. В частности, по разведению войск в горячих точках, созданию демилитаризованных зон, а также усилению роли Совместного центра по контролю и координации вопросов прекращения огня (СЦКК).

Руководитель МИД ФРГ подавал эту информацию как главный (и по сути единственный) успех переговоров. Правда, его коллеги из Украины, Франции и РФ воздержались от каких-либо высказываний на эту тему.

18 мая представитель ОБСЕ Мартин Сайдик, подводя итоги очередного заседания контактной группы, сказал: «Члены подгруппы по безопасности согласились, что СЦКК играет ключевую роль в обеспечении устойчивого режима перемирия, а также обсудили вопросы возможного разведения сил и средств конфликтующих сторон на линии соприкосновения».

Так же невнятно 20 мая высказался по данному вопросу представитель «ДНР» на переговорах в Минске Денис Пушилин: «Есть предложения определенные, что необходимо полноценно запускать СЦКК, где должны и наши представители присутствовать, что нужно более тесное взаимодействие с ОБСЕ — это факт, но пока все в процессе обсуждения».

Понятно, что в донбасском новообразовании к подобной инициативе относятся предельно сдержанно. Но ведь Киев в свою очередь не критикует оппонентов за срыв достигнутых в Берлине договоренностей. Украинская сторона вообще не касается проблемы усиления роли СЦКК, следовательно, судя по всему, не заинтересована в ее решении.

О зондаже у края практической плоскости

Похоже, ничего не решил и последний разговор лидеров «нормандской четверки».

По итогам беседы пресс-служба президента Франции сообщила: «Лидеры государств настояли на важности реализации всех мер, необходимых для поддержания режима прекращения огня на востоке Украины, в частности отводе вооружений, планировании разъединения войск, а также на освобождении пленных».

Эти слова, конечно, можно трактовать в том смысле, что президенты и канцлер о чем-то договорились — осталось лишь реализовать договоренности в рамках контактной группы. В то же время можно понимать и так, что просто состоялся разговор на эти темы, и у Олланда решили, что они были очень важны для всех.

Второй вариант, думаю, гораздо ближе к истине: ведь пресс-службы Порошенко, Меркель и Путина вообще не упоминают о разведении сил и создании демилитаризованных зон.

Что же касается политических вопросов, здесь давно не видно даже иллюзии выхода из тупика. Более того, 19 мая представитель Украины в контактной группе Леонид Кучма на встрече с заместителем помощника госсекретаря США Бернадетт Бринк вновь очертил традиционную для Киева (но противоречащую букве Минских соглашений) позицию: сначала контроль над границей и только потом выборы.

Впрочем, как я уже писал неделю назад, истинная позиция Киева сводится не к переиначиванию текста Комплекса мер по выполнению Минских соглашений, а к затягиванию решения путем использования механизмов, не прописанных этими договоренностями.

Здесь выделяются две инициативы: введение полицейской миссии ОБСЕ и значительная пауза между принятием закона о выборах в «отдельных районах» и проведением самих выборов. Обе они формально не противоречат тексту документа, хотя ясно, что во втором случае вырисовывается перспектива оттягивания выборов (а значит, и возможности урегулирования конфликта) до тех самых греческих календ, о которых Штайнмайер говорил в марте.

Правда, такую идею в отношении выборов озвучивает не высшее руководство нашей страны, а официальные лица меньшего масштаба. Например, о том, что их можно провести лишь года через два, твердил представитель Украины в политической подгруппе Роман Бессмертный, который в конце концов покинул контактную группу из-за разногласий с президентом.

А 18 мая зампред ЦИК Андрей Магера (которого прочат на место главы этого ведомства после скорой ротации его членов) заявил, что процесс выборов «будет растянут более чем на два года — и это оптимистический сценарий». Разумеется, Магеру нельзя считать членом президентской команды (равно как и оппонентом главы государства), однако его мнение будет очень важным, если вопрос закона о выборах войдет в практическую плоскость.

И наконец, уже известные нам аргументы повторила 23 мая Ольга Айвазовская, сменившая Романа Бессмертного в политической подгруппе. В интервью изданию «Лига.net» она заявила: «Есть перечень условий, без выполнения которых к выборам мы не перейдем — сейчас процесс выполнения этих условий даже не начался, это нужно признать. В этом году нет никаких перспектив организовать там выборы. А что касается 2017 года, то сложно говорить, потому что есть много непросчитываемых составляющих».

В числе необходимых «составляющих» Айвазовская назвала формирование списка избирателей Донбасса, доступ к выборам украинских партий и СМИ. Кроме того, по ее словам, должна быть возобновлена инфраструктура, обеспечивающая вещание украинских медиа.

Айвазовская, конечно, может иметь собственную позицию, но все же в работе контактной группы она стала участвовать (сперва как эксперт) с конца марта по решению Порошенко — и после разговора с ним. Поэтому трудно представить, что в самом начале своей деятельности она решила отклониться от президентской линии. А такая линия, конечно же, не может быть во всем публичной — понятно, что главе государства пока не стоит заявлять о разведении во времени принятия избирательного закона для Донбасса и самих выборов.

Прежде всего это будет противоречить формуле Штайнмайера — выборы в течение 90 дней после принятия соответствующего закона. Эта формула не является частью какого-либо согласованного сторонами документа, но когда о ней заговорили (в конце прошлого года), Украина возражать не стала.

Понятно, что менять правила по ходу игры следует очень осторожно: сначала провести зондаж, для чего идеально подходят высказывания деятелей уровня Магеры и Айвазовской, а уже затем, скорее всего, когда принятие закона о выборах войдет в практическую плоскость, публично брать эту позицию на вооружение. Впрочем, президенту эту позицию можно будет и не озвучивать: вполне достаточно дать отмашку парламенту, чтобы ввел в законе соответствующие положения.

Об искушении помериться «голубыми касками»

Но пока для Киева важнее решить вопрос полицейской миссии ОБСЕ, о чем Порошенко заводил разговор неоднократно. Так, 14 мая в Краматорске он сообщил: «Готовимся к возобновлению политических процессов. Но они могут состояться только тогда, когда на линии соприкосновения будут стоять международные мониторинговые вооруженные миссии ОБСЕ для обеспечения 100% режима прекращения огня. Когда отведенная согласно Минским соглашениям тяжелая техника и артиллерия будут находиться под охраной международной полицейской миссии. Когда контроль над неконтролируемыми участками украинско-российской границы сначала перейдет к вооруженным полицейским ОБСЕ, и вторым этапом — к украинским пограничникам».

Т. е. Петр Порошенко, как и раньше, фактически говорит о полноценной миротворческой операции, причем с элементами, которые обычно «голубым каскам» ООН не присущи, — контролем над границей, а также над складами оружия и техники. Следовательно, негативная реакция МИД ФРГ в лице спикера этого ведомства Мартина Шефера на подобные украинские инициативы (о чем я писал в первом майском номере) не повлияла на позицию нашего президента.

До недавнего времени Запад в отношении такой миссии ограничивался следующими тезисами: мы не представляем, как она может выглядеть, полицейские ОБСЕ не могут противостоять сепаратистам с тяжелым вооружением — и вообще здесь больше вопросов, чем ответов.

За этим просматривалось не только несогласие с Киевом (который все же избегали критиковать прямо), но и нежелание обрисовать свое видение миссии. Однако 19 мая генсек ОБСЕ Ламберто Заньер впервые высказался по поводу ее возможного формата: мол, если инициативу о полицейской миссии поддержат все стороны конфликта на Донбассе, организация сможет направить в регион несколько сотен человек. Они будут «помогать поддерживать закон и порядок» вместе с местными полицейскими силами и «обеспечивать безопасную среду» для проведения выборов. При этом Заньер подчеркнул, что условием работы миссии является прекращение огня.

И это явно не то, чего хочет Порошенко: и численность невелика, и сотрудничество с «правоохранителями» «ЛДНР» предполагается. А главное — четко зафиксирована привязка миссии к избирательному процессу, которая обычно размывается в заявлениях украинской стороны.

Замечу, что несмотря на громко звучащую должность, Заньер — не слишком влиятельный чиновник, которому нет смысла выступать с масштабными инициативами: все равно он не имеет механизмов их реализации. Но как бы то ни было, ФРГ и Франция, очевидно, склоняются именно к такому формату — и теперь будут искать по данному вопросу консенсус ОБСЕ.

Фактическим ответом украинской стороны на заявление Заньера можно считать запись, которую Ольга Айвазовская оставила в Фейсбуке 24 мая:

«Украине необходима такая миссия, но ее мандат должен включать не только функции полицейского мандата. Такая миссия должна работать очень длительный период времени (выделение мое. — С. Б.), быть многочисленной (не менее 7000 подготовленных специалистов + учитывать ротацию), а также иметь значительное финансирование и разработанную политику или протокол действий в любых кризисных ситуациях. Она фактически может выполнять функцию и переходной системы правопорядка, а не только в короткие сроки зафиксировать отвод оружия, несовершение действий, направленных на эскалацию конфликта во время некоего политического этапа. Конечно, это только моя персональная позиция».

Полагаю, эта позиция ни в чем не противоречит взглядам президента. А вот с предложением Заньера очевидны несовпадение и по задачам (заменить «правоохранителей» «ЛДНР», а не помогать им), и по масштабу (у него «несколько сотен», здесь — «не менее 7000»).

Кстати, предложенная Айвазовской минимальная численность миссии всего на тысячу человек меньше количества «голубых касок» ООН, которые были задействованы в разгар операции в Кот-д'Ивуаре (одной из самых известных в миротворческой практике в последние годы). Конечно, можно вспомнить операции более масштабные: так, в Югославии действовали около 50 тыс. миротворцев. Однако все это происходило под эгидой ООН, а у ОБСЕ куда более скромный бюджет, да и прецедент подобных миссий отсутствует.

Безусловно, размещение подобного контингента — процедура довольно длительная, требующая крайне непростого согласования принципов его формирования, численности и национального состава (очевидно, насколько это деликатный вопрос). А главное — определиться с полномочиями: в каких случаях этот контингент вправе применить оружие.

Как показывает практика, введение миротворцев дает результат тогда, когда обе стороны реально согласны на полное прекращение огня, но заключение мирного соглашения напрямую, без привлечения третьей стороны, неприемлемо по политическим соображениям. А вот когда желание повоевать хотя бы у одной из сторон остается, то и вооруженные миротворцы становятся обычными наблюдателями, по сути никак не влияющими на происходящее.

О шуме вокруг замолчанной миссии

Айвазовская писала в Фейсбуке, еще не зная, чем завершился разговор лидеров «нормандской четверки» по этому вопросу. Судя по всему, к конкретному результату переговоры не привели, несмотря на оптимистичное утверждение пресс-службы Порошенко: «Руководители Украины, Франции, Германии и России выразили поддержку развертывания полицейской миссии ОБСЕ на Донбассе и начала консультаций по этому вопросу».

Остальные участники разговора официально никак не подтверждают эти слова. В Берлине и Париже данную тему вообще обошли молчанием. А в Москве подали ее так: «Отмечена важность строгого соблюдения режима перемирия, повышения эффективности деятельности в зоне конфликта Специальной мониторинговой миссии ОБСЕ путем придания ей дополнительных полномочий».

При этом подчеркивалось: «Ключевым элементом урегулирования должен стать прямой диалог Киева с Донецком и Луганском в целях полного и всеобъемлющего выполнения Минских договоренностей. Отмечено, что партнерам по «нормандскому формату» передан согласованный с ДНР и ЛНР пакет предложений по местным выборам, особому статусу, амнистии и децентрализации, которые следовало бы внимательно рассмотреть в контактной группе». Очевидно, здесь речь идет о «дорожной карте», предложенной представителем РФ в контактной группе Борисом Грызловым.

Как видим, с российской точки зрения речь идет о дополнительных полномочиях СММ, а не о новой миссии. Причем 24 мая пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков, отвечая на прямой вопрос о таких полномочиях, не смог их обрисовать. Но подчеркнул, что в них не входят ни полицейские функции, ни контроль над границей: «Не стал бы сейчас вдаваться в детали. Идет проработка всех нюансов, связанных с миссией, вопросов там много. Обсуждается все-таки мониторинговая миссия на Донбассе, в нашем понимании это не полицейская миссия».

Песков также подчеркнул, что миссия может дислоцироваться только на линии соприкосновения сторон, а вопрос о границе прописан в Минских соглашениях, где указана очередность их выполнения.

Любопытно, что и с идеей размещения вооруженных наблюдателей на линии соприкосновения (причем по согласованию с самопровозглашенными республиками) Киев выступал примерно год назад — но ее категорически отвергла противоположная сторона.

Теперь же, когда на фоне требований Запада поскорее провести выборы в «отдельных районах» Киев расширил свои претензии до полицейской миссии, РФ уже принципиально не возражает против вооруженных миротворцев на линии разграничения. Значит ли это, что сработал принцип «дабы получить желаемое, требуй невозможного»?

Но действующая СММ присутствует и на линии соприкосновения, и в тылу сторон, инспектируя места отвода вооружений и техники, а также посещает пограничные переходы на неподконтрольных Киеву участках. Есть представители ОБСЕ (не входящие в СММ в Украине) и на двух переходах с российской стороны.

Что же касается Минских соглашений, то в них речь идет лишь об этапах передачи Украине контроля над границей — без указаний, кем она может контролироваться до этого. Поэтому, конечно, есть основания утверждать, что более интенсивный, чем сейчас, контроль границы со стороны ОБСЕ не противоречит Минскому протоколу.

Впрочем, этот тезис можно и оспорить, поскольку в документе отсутствуют указания на то, что существующий де-факто порядок на границе может быть как-то изменен до восстановления Украиной контроля над ней. Но ясно, что на практике контроль границы со стороны ОБСЕ возможен только с согласия всех сторон, что сейчас нереально.

На мой взгляд, здесь стоит прислушаться к директору российского Центра политической конъюнктуры Алексею Чеснакову, который (наверняка на основе инсайдерской информации из Кремля) делает вывод: «В ближайшие дни будет интенсифицирован процесс консультаций по параметрам деятельности полицейской миссии в зоне конфликта. Но нужно учитывать, что процесс этот вряд ли будет быстрым. ОБСЕ пока сама не до конца представляет специфику и эффективность миссии такого уровня и такой численности».

Очевидно, с точки зрения России (и, возможно, Запада), в вооруженной полицейской миссии есть смысл, если она ускорит проведение выборов. А вот введение миротворческого контингента безусловно означало бы, что конфликт переходит в категорию замороженных на долгие годы. Но, не исключено, стороны начинают потихоньку рассматривать и такой вариант.

По другим политическим вопросам пресс-службы лидеров «нормандской четверки» не сообщают ничего конкретного. Если же брать информацию о заседаниях контактной группы, то видно стремление российской стороны увязать вопрос о выборах с решением других политических проблем. Об этом прямо говорил представитель РФ Борис Грызлов после очередного заседания 18 мая.

А 20 мая представитель самопровозглашенной «ДНР» в политической подгруппе Наталья Никонорова рассказала о предложенной Грызловым «дорожной карте». Она подчеркнула, что «там обозначены все вопросы в комплексе: об отмене экономической блокады, отмене режима АТО, вступлении в силу закона о порядке местного самоуправления, конституционной реформе, амнистии, модальности выборов». Никонорова также сообщила, что в документе «есть варианты порядка принятия нормативно-правовых актов. Возможно, как один из вариантов — это принятие законопроектов (Верховной Радой. — С. Б.) путем голосования за них пакетом в один день. Это будет наиболее логичный и правильный путь».

Совершенно понятно, что Киев с этими предложениями вряд ли согласится, да и на Западе не указывали, какой именно путь там считают «наиболее логичным и правильным».

В любом случае все очевиднее становится бесплодность переговоров в любых форматах — и все призрачнее перспектива вынесения на рассмотрение ВР какого бы то ни было закона, связанного с Минскими соглашениями.

Определенные сигналы из Москвы поступают и в неофициальном порядке. Так, главная информационная программа РФ «Время» уделила внимание т. н. интернет-конференциям, которые глава «ДНР» Александр Захарченко провел в последнее время с жителями Харьковской и Одесской областей.

Активности лидера самопровозглашенной донбасской республики посвятил 22 апреля статью в «Московском комсомольце» политолог Олег Бондаренко, член команды помощника президента РФ Владислава Суркова. В материале, озаглавленном «Проект «Новороссия» вписался в новый поворот», он попытался опровергнуть утверждение, мол, «Новороссию» слили». Более того, по его мнению, «налицо экспансия лидера ДНР формально за пределы территории, определенной Минскими соглашениями». Причем «донецкий лидер делает заявку на то, чтобы выражать мнение всего юго-востока Украины — от Одессы до Харькова».

А 20 мая в том же «МК» в статье «Силовой сценарий для Донбасса» Олег Бондаренко высказал предположение, что Киев может попытаться в ближайшее время решить проблему по хорватскому сценарию. И тут же предостерег: «В случае украинской агрессии российский ответ последует незамедлительно. Уже не в виде «северных ветров» и гуманитарных конвоев, а в непосредственном облике Российской армии, которая остановится только по приказу. Естественно, это вызовет резкую эскалацию напряженности в наших отношениях с Западом — на это и будет расчет авторов провокации».

Но явной провокацией выглядят сами эти публикации. Остается только понять, на кого они рассчитаны.

Понятно, что ни о каких реальных приготовлениях к радикальному сценарию речь не идет — такое не афишируют. Это же касается и подготовки российского общественного мнения — она бы велась широким фронтом, а не на страницах всего лишь одного (хотя и весьма массового) издания. Тем более что подобные сигналы для обывателя, как правило, неуловимы, чего не скажешь о профессиональных экспертах и аналитиках — прежде всего западных (именно им, на мой взгляд, адресованы эти посылы).

Полагаю, сигналы эти можно трактовать так: если, мол, Киев и далее будет уклоняться от реализации политической части Минских соглашений, события могут развернуться по самому худшему для него сценарию. Ведь прежде украинская сторона была уверена в том, что Запад в любом случае не позволит Москве и поддерживаемым ею «республиканцам» перейти к активным наступательным действиям — и Кремль, зная это, не решится на такие действия.

Сейчас же подобными декларациями (наверняка замеченными теми, на кого они рассчитаны) их авторы, видимо, пытаются поколебать хотя бы у части западного экспертного сообщества «железобетонную» уверенность в том, что Москва безоговорочно принимает такие условия игры.

Об абсолютной пользе относительно свободных радикалов

В контексте урегулирования ситуации на Донбассе стоит обратить внимание на интервью, которое дал ведущей шведской газете Svenska Dagbladet экс-глава МИД и бывший маршал сейма Польши Радослав Сикорский.

Он, в частности, сказал: «Крым и Донбасс были экономически убыточными. В Крыму живут много пенсионеров, на Донбассе промышленность в упадке... Естественно, для любой страны болезненна потеря части территории, но, боюсь, если Донбасс по мановению волшебной палочки завтра вернется в состав Украины, его реинтеграция и восстановление станут непосильной задачей».

Примечательно, что шведское издание называет Радослава Сикорского «одной из ключевых фигур во время революции в Украине», а также утверждает, будто с ним часто советуется Петр Порошенко.

Поэтому нельзя исключать, что ныне не обремененный ограничениями, которые обычно налагает официальный статус, пан Сикорский озвучил не только свое мнение, но и позицию высшего руководства Украины.

Ведь в принципе на то, что фактическая утрата Донбасса является для Киева меньшим злом, чем его возвращение в рамках реализации Минских соглашений, уже не раз намекали в разного рода полуофициальных комментариях и публикациях со ссылками на околовластные источники.

Собственно, политика максимального затягивания всего переговорного процесса — вполне в русле данной версии.

Но этот процесс на Западе считается безальтернативным путем выхода из кризиса. И это вынуждает Киев быть изворотливее, периодически идти на малозначительные уступки, при этом всячески стремясь продемонстрировать свое стремление к миру.

На этом фоне в столице Украины состоялся марш, организованный Гражданским корпусом «Азов», в котором приняли участие, по разным оценкам, до 5 тыс. человек. Радикалы выступили против возможного принятия закона о выборах на Донбассе.

Эта предупредительная акция прошла в целом спокойно. Но все выглядело так, будто ее подлинные организаторы задались целью показать западным партнерам, насколько сложно украинской власти даются шаги на пути реализации непопулярных-де в народе Минских соглашений.

Показательно, что Порошенко немедленно осудил этот марш. Он заявил: «Первыми появились эти картинки на российском телевидении — шины, петарды, сообщения о раненых полицейских, раненых гражданах... Еще раз подчеркиваю, это абсолютно четкая позиция — военного пути возвращения Донбасса не существует. Сорвать мирные процессы, прикрываясь чем-либо, — абсолютно безответственно по отношению к государству, и это приведет лишь к тому, что часть Донецкой и Луганской областей в результате этих процессов останется под оккупацией».

В общем, чтобы никто на Западе не сомневался: президент целиком и полностью за мир на Донбассе (свидетельством чему и постоянные утечки о практически подготовленном в АП законе о выборах). Но вы же видите, будто говорит он партнерам, как тяжело мне приходится — имейте снисхождение, если пока что-то не получается.

И «не получаться», судя по всему, будет еще долго.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

О чем бы я спросил Януковича

Судя по допросу экс-президента, восстановление полной картины событий на майдане не...

Соло для саксофона и лопаты

Деятельность землячества ивано-франковцев в столице напомнила мне анекдот советских...

Тихое Прикарпатье

Для центральной власти возможная дестабилизация, активизация протестных выступлений...

МАФы отправят в армию

Рациональное применение демонтированным МАФам нашли в Днепре. По решению...

«Электрогенерирующее дерево» — первое в Украине

Стильный ветрогенератор установлен в Одессе, на Старосенной площади

Нас бросят не сразу

В Украине найдены друзья Трампа, а в США — друзья Украины

Вы одесситы или где?

Сейчас с варьете дела обстоят значительно лучше, но кое-чего городу у моря все-таки...

Этот жир убил Саакашвили. Кто отравится следующим?

Чудовищная цена Одессы — одна из причин того, что полный контроль над регионом...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка