Перевести стрелки: миссия без выбора

№10(763) 11 — 17 марта 2016 г. 10 Марта 2016 3.8

Встреча министров иностранных дел «нормандской четверки», прошедшая 3 марта в Париже, все же принесла прорыв. Правда, не политический, а эмоциональный — волю чувствам дал глава МИД ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер.

Об иссякшем на четверть мериле оптимизма

Заявление, с которым этот опытнейший дипломат выступил по завершению встречи (одиннадцатой по счету), стоит привести полностью:

«Сегодня вновь состоялись поистине тяжелые и противоречивые переговоры. Честно признаюсь: мы не можем быть довольны событиями сегодняшнего вечера.

Любой прогресс в минских переговорах дается тяжело. Надо бороться за каждую деталь посреднических предложений Германии и Франции — деталь, которая становится предметом упорного спора между Россией и Украиной. Иногда мне кажется, что в Москве и Киеве не принимают во внимание серьезность положения, не осознают, под каким сильным давлением мы находимся в стремлении поскорее реализовать Минские соглашения.

В конце концов, стороны конфликта, и Киев, и Москва, должны определиться, чего они хотят: позволять ему и дальше разрастаться — или наконец принять мужественные решения и пойти на компромиссы, необходимые для того, чтобы минский процесс увенчался успехом. Мелких шагов уже недостаточно, чтобы стабилизировать ситуацию — а тем более преодолеть конфликт.

Сегодня в центре внимания находились безопасность и обуздание насилия, вновь вспыхнувшего на линии соприкосновения. Ведь отсутствие всеобъемлющего, стабильного прекращения огня означает угрозу новой военной и политической эскалации, которая похоронит любую попытку реализации Минских соглашений. И все же здесь мы смогли договориться по некоторым вопросам:

— Отвод легких и тяжелых вооружений должен быть завершен и верифицирован специальной мониторинговой миссией ОБСЕ.

— Я рад, что мы сейчас согласовали график и принципы разминирования в 12 приоритетных районах. Над этим вопросом мы уже давно работали, теперь нужно без задержек реализовать договоренности.

— Особо важным является разъединение войск в горячих точках, где в последнее время особенно часто нарушалось прекращение огня (из-за того, что силы обеих сторон находятся слишком близко друг к другу). Это разъединение также должно пристально наблюдаться и верифицироваться СММ ОБСЕ.

Хотя по безопасности мы достигли прогресса, следует честно признать, что во всех других вопросах — прежде всего политических — мы не продвинулись вперед.

В вопросе о модальностях местных выборов мы интенсивно занимались возможными компромиссными решениями относительно соответствующего закона. Ясно, что эти выборы не могут откладываться до греческих календ (т. е. навсегда. — С. Б.). Они являются основополагающей предпосылкой любого прогресса в политическом процессе.

Положение здесь очень сложное. 32 безуспешные встречи в контактной группе красноречиво говорят о том, как трудно найти необходимые компромиссы. Истина такова: позиции сторон конфликта еще далеки друг от друга. Мы ожидаем, что в ближайшие недели благодаря сильному давлению продвинемся к согласию.

Наконец, мы говорили о безопасности выборов. Это главная предпосылка. Без нее выборов быть не может. Мы попросили ОБСЕ к концу марта разработать концепцию отправки международной миссии, которая поддержит стороны конфликта в установлении необходимой безопасности.

Все это успехи, хотя и весьма ограниченного масштаба. Большее сегодня было просто невозможно. К сожалению». (Источник — www.auswaertiges-amt.de, перевод мой. — С. Б.)

За последние почти два года я прочитал множество высказываний западных дипломатов (в т. ч. Штайнмайера) по украинскому вопросу — но никогда еще не встречал такого выброса эмоций и разочарования.

С этой встречей связан еще один интересный момент. До последнего времени официальные комментарии Берлина и Парижа по итогам общения в «нормандском формате» были идентичны. Сообщения пресс-служб различались лишь несколькими ничего не значащими словами. И со сменой главы французского МИД поначалу ничего не изменилось — Франк-Вальтер Штайнмайер и Жан-Марк Эро не только вместе посетили Киев, но и опубликовали в немецкой газете «Франкфуртер альгемайне» совместную статью, приуроченную к поездке.

Тем не менее комментарий французского министра к парижской встрече выглядит иначе. Эро постоянно подчеркивает, что переговоры были откровенными — и несмотря на все сложности, у сторон «есть воля продвигаться дальше, хотя и движемся мы шаг за шагом» (т. е. успехами признаются те самые мелкие шажки, которые Штайнмайер признал недостаточными).

Впрочем, на мой взгляд, принципиальных разногласий между Берлином и Парижем нет. Просто главе МИД Франции как организатору встречи гораздо сложнее признать ее неудачу, к тому же для него такое мероприятие в новинку — тогда как немецкий министр, похоже, уже просто устал от них. Ведь о предыдущих 10 встречах, по сути столь же малорезультативных, Штайнмайер говорил так же оптимистично-обтекаемо, как сейчас Эро.

В общем, вспоминается расхожее выражение: оптимисты видят стакан наполовину полным, а пессимисты — наполовину пустым. Но в данном случае речь идет лишь о налитом на четверть стакане, который Эро видит наполовину полным, а более опытный Штайнмайер — на три четверти пустым. Тем более что срок следующей встречи в «нормандском формате» вообще не был назван (в отличие от нескольких предыдущих случаев) — и это явный признак неудачи.

О сепаратистах — ни слова

Справедливости ради следует отметить, что в вопросах безопасности сторонам кое в чем удается продвинуться. Так, на встрече в контактной группе 2 марта договорились о прекращении военных учений в 60-километровой зоне, примыкающей к линии соприкосновения. Хотя преувеличивать значение этого решения не стоит.

Конечно, учебные стрельбы — провоцирующий фактор, но на практике их роль в нарушении прекращения огня не слишком велика. Отчеты СММ ОБСЕ фиксируют такие стрельбы в основном в Луганской области, где боевых перестрелок заметно меньше, чем в Донецкой. Кроме того, я нигде не встречал информации о том, что учения, проводимые одной из сторон, вызывали боевые стрельбы с другой стороны.

Более интересной представляется договоренность о разъединении войск (т. е. не только вооружений, но и людей) в самых горячих точках. Полагаю, что речь идет лишь о принципиальном согласии министров на такой шаг, а не о выработке технологии процесса (это наверняка будет делом контактной группы). Правда, настораживает, что об этом сказал лишь Штайнмайер — и больше никто из его коллег по «нормандской четверке».

По поводу выборов понятно, что нет никакого прогресса в определении условий их проведения. Глава МИД РФ Сергей Лавров вновь заявил, что этот вопрос должен решаться в переговорах Киева с самопровозглашенными республиками:

«Обязательства украинской власти согласовать вопросы проведения выборов с Донбассом никак не могут материализоваться... На протяжении сегодняшних переговоров мы привлекали внимание к тому, что ключом и стержнем всего Минского процесса является прямой диалог между Киевом и Донбассом: будь то военные аспекты, аспекты безопасности или политический процесс. К сожалению, пока такого прямого диалога — прежде всего из-за нежелания Киева в него вступать — мы не наблюдаем».

Европейские коллеги Лаврова ничего подобного не говорят. Из их заявлений по итогам встречи 3 марта сложилось впечатление, что они воспринимают конфликт именно как украинско-российский. Ни Штайнмайер, ни Эро не упоминали других субъектов конфликта — не употреблялось ни слово «сепаратисты», ни какой-либо более политкорректный синоним.

Особо показательны высказывания Эро: «Мы подчеркнули важность выработки и принятия избирательного закона парламентом и правительством Украины, чтобы обеспечить проведение местных выборов. Мы также отметили, что эти выборы должны состояться к концу первого полугодия в соответствии с последовательностью, согласованной главами государств и правительств 2 октября прошлого года в Париже... Мы подчеркнули важность соблюдения украинского избирательного законодательства и международных стандартов для организации этих выборов».

Из этого высказывания можно сделать вывод, будто принятие закона о выборах на Донбассе — дело исключительно исполнительной и законодательной власти Украины. А ведь в Минском протоколе (п. 12) указано: «На основании Закона Украины «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» вопросы, касающиеся местных выборов, будут обсуждаться и согласовываться с представителями отдельных районов Донецкой и Луганской областей в рамках Трехсторонней Контактной группы».

О странностях фасона: полицейский шлем с элементами «голубой каски»

Но самое интересное — это связанный с выборами вопрос, в котором (судя по словам Штайнмайера) все же удалось продвинуться. Из заявления главы МИД ФРГ следует: стороны в принципе согласны с тем, чтобы некая специальная миссия ОБСЕ обеспечивала безопасность выборов — осталось только определить ее мандат.

Впрочем, Лавров об этом вовсе не упомянул, а Эро сказал лишь, что «к 31 марта ОБСЕ должна подготовить конкретные практические предложения по обеспечению безопасности выборов» (при этом неясно, кто именно должен готовить предложения от имени ОБСЕ — представитель в контактной группе или же специальная мониторинговая миссия).

Как бы то ни было, уместно предположить, что стороны действительно согласились — некая миссия, обеспечивающая безопасность выборов, может (или даже должна) иметь место. Но при этом не согласовали ключевые вопросы, которые в будущем все равно придется решать им самим, а не ОБСЕ.

На последнее обстоятельство справедливо указал Павел Климкин в интервью от 7 марта: «Проблема — в возможностях реализации такого плана, а вовсе не в получении предложений от СММ ОБСЕ (миссия прекрасно понимает, что нужно делать)».

Из подтекста выступления Штайнмайера видно, что речь идет о «полицейской миссии», а Климкин прямо произносит эти два слова. Глава МИД Украины подчеркивает: «Поскольку это вооруженная миссия, нам нужны правила применения оружия, как и для любой (аналогичной. — С. Б.) миссии».

Здесь же Климкин объясняет, в чем именно Киев видит безопасность выборов: «Некоторые из моих европейских коллег иногда говорят: а если не будет три или четыре недели обстрелов, можем ли мы продвигаться дальше к выборам? Я им пытаюсь объяснить, что безопасность заключается не только в количестве обстрелов.

Безопасность в том, что у нас должна быть уверенность, что там не ходят тысячи людей с автоматами и не мешают этим выборам, что там все танки и БТРы находятся под международным контролем, или же они выведены. Можно продвигаться дальше, когда будет доступ к границе, а также будут технические возможности наблюдения у специальной мониторинговой миссии, и на Донбасс не будут нескончаемо стягиваться дополнительная техника, российские регулярные войска и наемники. Это все и есть безопасность».

Объективно задачу, о которой говорит министр, можно решить либо переговорами, либо вооруженным путем. Никакой полицейской миссии это не под силу. Равно как и «голубым каскам». Ведь обычно миротворцы ООН контролируют лишь линию размежевания между враждующими сторонами, а то, что предлагает Климкин, — это работа на всей неподконтрольной Киеву территории. И в случае с полицейской миссией предполагается, что она должна иметь и право, и возможность кого-то принуждать — для того и оружие.

Подобные миссии действительно имели место в недавней истории. Речь идет о войсках ООН в Косово (КФОР), впоследствии дополненных полицейской миссией ЕС. Но там миротворцы фактически подчинялись ооновской администрации края, которая с течением времени передавала свои полномочия избранным властям, а функции КФОР сокращались. Что же касается полицейской миссии, то она занималась в большей степени подготовкой местных правоохранительных кадров и в меньшей — борьбой с наиболее опасными преступлениями (совместно с косовской полицией).

Главное же отличие полицейской миссии для Донбасса в понимании Климкина заключается в фактической передаче ей части полномочий, которыми де-факто уже обладают самопровозглашенные республики. Ничего подобного в истории миротворчества я не припоминаю — как и международных полицейских миссий, призванных обеспечивать лишь безопасность выборов.

Ясно, что для Киева такая миссия — это способ реализации идеи ввода на Донбасс миротворческого контингента. Показательно, что в интервью Климкин не связывает ее деятельность исключительно с выборами.

Не уверен, что в Берлине и Париже задачи полицейской предвыборной миссии понимают точно так же. Но там пока ничего не говорят по поводу ее мандата, а отсутствие прецедентов только усложняет ситуацию.

Однако теперь у Киева будет возможность переводить стрелки — заявлять, что не нужно спешить с законом о выборах, пока не решен вопрос с мандатом полицейской миссии. А в то, что этот вопрос удастся решить быстро (да и удастся ли вообще) — поверить трудно. И это можно расценить как успех украинской дипломатии (конечно, если считать успехом замораживание конфликта, а не его окончательное решение).

Более того — дискуссии об этой миссии делают нереальными выборы на Донбассе в первом полугодии. Почему в Берлине и Париже указывали такой срок, вполне понятно: в конце июля будет решаться вопрос о продлении секторальных санкций против РФ (которым к тому моменту исполнится уже два года). Власти ведущих стран ЕС, находясь под определенным давлением деловых кругов, могли бы использовать факт выборов если не для отмены санкций, то хотя бы для их смягчения. Похоже, и ФРГ, и Франция хотели именно этого.

Но теперь все очевиднее, что выборов не будет. Способны ли в ЕС разозлиться на Киев и отказаться-таки от санкций? Теоретически такой вариант не исключен. Ведь можно предположить, что в непубличной плоскости Украина подвергается со стороны Европы некоторому давлению.

Однако «на людях» в адрес нашей страны от европейцев по-прежнему не слышно ни слова критики (так, Штайнмайер после парижской встречи при всем своем раздражении демонстрировал подчеркнутую равноудаленность от сторон конфликта). И это ясно показывает, что Киев обладает немалыми ресурсами в противостоянии закулисному давлению.

Эти ресурсы — и безудержная поддержка майдана европейцами, и ассоциированный с ЕС статус Украины как страны, противостоящей России (которая для Евросоюза и противник, и партнер поневоле).

В такой ситуации любая публичная критика Киева лидерами европейских держав будет рикошетом бить по ним.

Впрочем, до конца июля еще почти полгода — и неожиданностей исключать нельзя.

О поджоге моста золотой акцией

26 февраля ряд СМИ растиражировали новость: дескать, Арсений Яценюк согласен на добровольную отставку, а его место уже готова занять Наталия Яресько. Правда, вскоре из властных коридоров последовали опровержения, а точки над «i» расставил сам премьер в традиционном телеобращении. Смысл очередного послания свелся к тому, что необходимо единство, а у оппонентов нет альтернативной программы действий.

Аккурат через неделю, 4 марта, выброс повторился. Уточнялось, что Яресько готова возглавить Кабмин на определенных условиях, касающихся персонального состава правительства (правда, сообщалось, будто возможен и такой вариант, при котором премьером станет знаменитый польский реформатор Лешек Бальцерович).

Эта информация изначально была опубликована в двух изданиях: «УП» и «Страна.ua». Но в обоих отмечалось, что до конца все еще не определено, и Яценюк может переиграть предварительные договоренности (в существовании которых «Страна» сомневалась).

И вот 6 марта премьер в телеообращении дал понять, что сдаваться не собирается. При этом Яценюк напомнил, что неделей ранее предлагал оппонентам представить свою команду и альтернативный план действий — и резюмировал: «Этого сделано не было».

Интересный нюанс: в предыдущем обращении Яценюк подчеркивал политические моменты, а из экономических месседжей ключевым стало обещание продать 1 млн. га земель (что выглядело как откровенный манок для западных партнеров). В этот раз основная часть выступления была посвящена социальным аспектам программы Кабмина, в частности, реформе образования — т. е. премьер ориентировался прежде всего на внутриукраинского адресата.

Что это — распределение тем по неделям в рабочем порядке? Или же продуманная смена акцентов, вызванная тем, что Запад занял нейтральную позицию, и теперь необходимо искать поддержку внутри страны?

А тут и Олег Ляшко отметился заявлениями: мол, у Натальи Яресько нет перспектив стать новым премьером, а «достать из нафталина поляка Бальцеровича» — это «неприемлемая перспектива» (впрочем, экс-министр финансов Польши уже заявил об отсутствии желания возглавить Кабмин — но заметил, что не против поработать стратегическим советником при правительстве).

Напомню, в конце февраля в интервью «Франкфуртер альгемайне» Яценюк дал понять, что именно с «радикалами» связывает надежды на возрождение коалиции. И для Ляшко это уникальный шанс заполучить «золотую акцию» — понятно, что при широкой коалиции, созданной под Яресько, его роль будет куда менее значима.

При этом очевидно, что широкая коалиция будет формироваться в первую очередь президентом. Поэтому лидер «радикалов», похоже, шантажирует угрозой сжечь мосты к сотрудничеству — на митинге в Киеве 8 марта он потребовал отправить в РФ Петра Порошенко в обмен на Надежду Савченко.

О Сахарове — но не об ИРА

Тем временем Надежда Савченко объявила сухую голодовку. И так уж совпало, что это случилось 3 марта — накануне встречи министров «нормандской четверки» в Париже, с которой особых иллюзий не связывал никто. Нельзя не признать, что это решение отчаянной украинки оказалась — уж извините — весьма удачным для властей Украины.

С требованием немедленно освободить Савченко выступили ЕС, а также госсекретарь США Джон Керри и вице-президент США Джозеф Байден. Причем во всех заявлениях указывается: это «соответствовало бы Пакету мер по реализации Минских соглашений и прописанным в них обязательствам освободить всех заложников и незаконно удерживаемых лиц».

Т. е. России выдвигается по сути прямое обвинение в несоблюдении Минских соглашений (хотя очевидно, что выполнение данного пункта логично и возможно только на паритетной основе).

Что же касается голодовки, то мера эта, несмотря на свою радикальность, не такая уж редкость. Навскидку можно вспомнить, как в 1990 г. в Киеве (тогда еще на площади Октябрьской Революции) голодали студенты, дважды объявляла об отказе от приема пищи Юлия Тимошенко, прибегали к голодовке и советские диссиденты Андрей Сахаров и Елена Боннэр. Но, насколько я помню, к летальным исходам привела лишь акция боевиков Ирландской республиканской армии в британских тюрьмах в 1981 г.

Во всех прочих случаях голодающие своевременно останавливались. Даже когда выполнения требований добиться не удавалось, сохранению лица способствовали призывы соратников прекратить голодовку, поберечь себя для дальнейшей борьбы.

В любом случае поддержка столь мучительного и опасного для жизни способа борьбы выглядит, согласитесь, достаточно противоречиво.

А вот что, например, 8 марта написал в Фейсбуке Петр Порошенко: «Только что генконсул Украины в Ростове-на-Дону Виталий Москаленко, который по моему поручению посетил Надежду Савченко, доложил о встрече. Настроение у Надежды по-настоящему боевое. Мы продолжаем борьбу за ее освобождение».

Что же реально интересует нашу власть — состояние здоровья Надежды, безусловно, ухудшающееся с каждым днем, или поддержание «боевого настроения»?

И ведь Киев ни разу не предложил очевидного, казалось бы, варианта — обменять Савченко на кого-либо из граждан РФ, заключенных в Украине (например, двух офицеров российского спецназа, задержанных в прошлом году в зоне АТО).

Понятно, что вернуть украинку на родину, не завершив суд над ней приговором, означало бы для Москвы полную потерю лица. А приговор не спешат вынести, возможно, именно потому, что вокруг обмена ведется закулисный торг. Но ведь публично никакого предложения по обмену из Киева не прозвучало.

В завершение позволю себе нехитрый прогноз относительно того, что будет делать Надежда Савченко после того, как так или иначе обретет свободу и вернется в Украину.

Самое очевидное — станет фронтменом партии, от которой избрана в ВР, т. е. «Батькивщины», находящейся в жесткой оппозиции.

Но это умеренный вариант. А учитывая позицию, которую Савченко демонстрирует на всем протяжении процесса, резонно допустить, что она превратится в лидера куда более радикальных, чем «Батькивщина», сил. Причем в лидера, обладающего мощнейшей харизмой и авторитетом, подвергнуть сомнению который вряд ли кто решится.

Нужно ли это Банковой, да и вообще всем системным политическим силам — судите сами.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Некрасивые мультфильмы

У политической Николаевщины репутация тихого, но глубокого и грязного коррупционного...

ЗАЯВА ПРО НАМІРИ І ЕКОЛОГІЧНІ НАСЛІДКИ ДІЯЛЬНОСТІ

Проектом передбачено будівництво житлово-офісного комплексу з...

О чем бы я спросил Януковича

Судя по допросу экс-президента, восстановление полной картины событий на майдане не...

Тихое Прикарпатье

Для центральной власти возможная дестабилизация, активизация протестных выступлений...

Соло для саксофона и лопаты

Деятельность землячества ивано-франковцев в столице напомнила мне анекдот советских...

МАФы отправят в армию

Рациональное применение демонтированным МАФам нашли в Днепре. По решению...

Нас бросят не сразу

В Украине найдены друзья Трампа, а в США — друзья Украины

«Электрогенерирующее дерево» — первое в Украине

Стильный ветрогенератор установлен в Одессе, на Старосенной площади

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка