Мыльная опера может стать триллером: в Аргентине — окончание эпохи Киршнер

№47–48(752) 11 — 17 декабря 2015 г. 10 Декабря 2015 5

Выступая в своем штабе сразу после официальной победы, Макри заявил: «Я буду стараться максимально развивать сотрудничество с США и ЕС. В то же время, продолжая углублять отношения, установленные правительством Киршнер с Россией и Китаем, сделаем эти связи более прозрачными. Мы прекрасно знаем, что у аргентинского народа есть что предложить мировому сообществу»

10 декабря в должность президента Аргентины вступает Маурисио МАКРИ, победивший во втором туре (голосование прошло 22 ноября) лидера правящей партии Даниэля Сциоли. Кстати, второй тур состоялся впервые в истории страны.

Меняем миллионера на миллионера

Можно смело сказать, что новый президент ненавидит старую систему. И удивляться не приходится — достаточно привести несколько фактов из биографии Маурисио Макри. В 1991 г. он был похищен «бандой комиссаров», состоящей из высокопоставленных коррумпированных полицейских, и освободиться ему удалось лишь за выкуп в 6 млн. долл. Состояние семьи Макри было сильно подорвано экономической политикой популистов и левых, называющих себя перонистами.

Даже то, что родился Маурисио (1959 г.) в семье одного из богатейших людей Аргентины — выходца из Италии Франко Макри, определяет отношение нынешнего главы государства к многолетнему заигрыванию с малообеспеченной толпой, что было ключевой стратегией почти всех правящих сил в Аргентине с незапамятных времен.

Макри — убежденный либерал, а это почти ругательство в Аргентине. По-видимому, именно защита семейного бизнеса вынудила Маурисио пойти в политику в самый разгар государственного наступления на крупных промышленников. В 2003 г. он создал партию Compromiso para el Cambio («Согласие ради перемен»), в 2007-м — новую партию Propuesta Republicana (PRO — «Республиканское предложение»). Именно от последней Маурисио Макри стал в 2007 г. мэром Буэнос-Айреса. Эту должность он занимал до 2015-го.

На посту мэра опытный бизнес-менеджер показал, что может быть и эффективным социальным управленцем. Город при нем стал заметно чище (сказался опыт в управлении семейным мусорным бизнесом), были введены всевозможные налоги на авто (чтобы хоть немного снизить страшную нагрузку на транспортную инфраструктуру столицы), появилась сеть велостанций, разгружающих переполненный общественный транспорт, в парках стали популярны станции здоровья, где население консультируют физруки и диетологи. Т. е. популизм Макри был вполне западного толка и не основывался исключительно на обещаниях и подкупе — хотя и последних более чем хватало.

В результате 25 октября 2015 г. Макри получил 34,33% против 36,88% Сциоли. Во втором туре у Маурисио было уже 51,5%, тогда как у Сциоли — 48,5%. Похоже, ключевую роль сыграли голоса среднего класса, уставшего от хаоса и беспредела в экономике, чудовищной инфляции и немыслимых для современной страны барьеров на пути зарубежных товаров.

Проблема в том, что Маурисио Макри не может сразу же радикально сократить чрезмерно раздутые предшественниками социальные программы и приступить к серьезным экономическим реформам: это чревато шквалом уличных протестов и потрясений. Скорее всего, первыми шагами нового президента будут внешнеполитические манифесты и коррекция курса: Макри давно обещал вернуть Аргентину в Западный мир (учитывая уникальный для Латинской Америки «проевропейский» этнический состав страны и практически полное отсутствие индейцев — это очень популярный тезис), что означает выраженную ориентацию на Вашингтон и ЕС.

Маурисио Макри, чтобы заинтересовать этих партнеров, заранее объявил, что риторика его страны в отношении РФ, КНР (и соответственно БРИКС) будет серьезно пересмотрена в сторону ужесточения. Более того, будут свернуты энергетические контракты с Россией. Буэнос-Айрес даже намерен добиваться исключения «антизападной» Венесуэлы из объединения Меркосур.

Все это должно убедить Запад в верности нового союзника и способствовать серьезным инвестициям в Аргентину, без которых все надежды на реформы и нормализацию экономики ожидает крах.

Но что ждет Аргентину в родном регионе? Трудно предсказать, как деятельность по торпедированию БРИКС воспримет могущественная соседняя Бразилия. Одно несомненно: избрание Маурисио Макри может уже в ближайшем будущем сильно обострить политическую борьбу и в самой Аргентине, и во всем регионе.

Вон из розового домика

Макри опередил соперника всего-то на 3% голосов, что хорошо показывает наметившийся раскол аргентинского общества. Итак, при 80%-й явке избирателей и консолидации всей оппозиции (во втором туре) против правившего левоцентристского «Фронта за победу», который был представлен Даниэлем Сциоли, борьба получилась достаточно упорной.

Более того, «Фронт за победу» удержал большинство в обеих палатах Национального конгресса: у него 39 из 72 мест в сенате и 132 из 257 в палате депутатов. К тому же соответственно 4 и 14 кресел завоевала Социалистическая партия с ее союзниками, еще три мандата в нижней палате достались троцкистам из «Рабочего левого фронта».

«Фронт за победу» добился избрания своих кандидатов на посты губернаторов в большинстве провинций. Так, в провинции Санта-Крус победила Алисия Киршнер — сестра Нестора Киршнера. Правда, «потеряна» ключевая провинция Буэнос-Айрес (не путать со столичным округом), которую до сих пор как раз и возглавлял Сциоли, — и это ощутимый удар по партии Киршнер. Еще отметим: указанная политсила на выборах в парламент объединения Меркосур завоевала 25 мандатов из 43.

В любом случае Кристина Элизабет Фернандес де Киршнер, занимавшая пост главы государства с 2007 г. и не имевшая права баллотироваться в третий раз, покидает дворец «Каса Росада» (Розовый дом) на набережной Буэнос-Айреса, уступая его своему противнику. Правые трубят про конец «киршнеризма» и поражение «чавизма».

Однако 12 лет правления четы Киршнер (в 2003—2007 гг. страной руководил Нестор Карлос Киршнер Остоич), без сомнения, оставят неизгладимый след в истории не только Аргентины, но и всей Латинской Америки и продолжат оказывать влияние на дальнейший ход процессов в регионе.

Анализ достижений и ошибок «киршнеризма» поучителен и для Украины, впавшей в острейший кризис и балансирующей ныне на грани дефолта, который пережила и Аргентина на рубеже столетий в результате неолиберальной экономической политики 90-х.

Семья Киршнер интернациональна по происхождению, в чем наглядно отражается вся история Аргентины как нации иммигрантов. Нестор Киршнер (1950—2010) был рожден от германоязычного швейцарца и чилийки с хорватскими корнями. У Кристины Киршнер (род. 1953, девичья фамилия Фернандес) отец матери был, между прочим, поволжским немцем.

Она первая женщина в истории Аргентины, избранная президентом (вторая жена Хуана Доминго Перона — Исабель Перон — заняла эту должность после смерти мужа). Очень яркая и эффектная сеньора, завзятая модница (сама признается, что шопинг — второе ее любимое занятие наряду с политикой), Киршнер обладает большой энергией, силой воли. В молодости она прилежно училась.

В силу особенностей менталитета «латинос», в латиноамериканской политике всегда есть место карнавалу и сексуальности, однако они не должны заслонять сторонним наблюдателям существенное: Латинская Америка — арена упорной и зачастую жестокой борьбы идей и путей развития общества. Эта борьба, которая пронизывала правление Кристины Киршнер, ныне явно обостряется во всем регионе.

Исторические параллели: Пероны и Киршнеры

Нестор и Кристина познакомились и поженились, когда учились в Национальном университете Ла-Платы. Студент-юрист Нестор Киршнер увлекался левыми идеями, и под его влиянием интерес к политике проснулся у Кристины — она даже сменила студенческую специализацию с психологии на изучение права.

Их политическая карьера развивалась слаженно. Нестор с 1987-го по 1991 г. был мэром родного города Рио-Гальегос (столица провинции Санта-Крус на самом юге суровой Патагонии), а с 1991 г. и до избрания президентом в 2003-м работал там губернатором. Кристина избиралась депутатом собрания провинции, а позже палаты депутатов и сената парламента Аргентины.

Параллель с легендарной четой Перонов — Хуаном (1895—1974, президент в 1946—1955 и 1973—1974 гг.) и Эвой Перон (1919—1952) напрашивается сама собой. Хотя Кристина Киршнер, насколько известно, не очень любит, когда ее сравнивают с Эвитой.

Эва Перон выступала, если можно так выразиться, политической музой Хуана Перона, но при этом сама была ярким общественным деятелем, от души занималась благотворительностью и была даже популярней мужа. Аргентинцы ее боготворили. После ее ранней смерти от рака популярность Хуана Перона быстро пошла на спад, и он был вскоре свергнут заговорщиками при поддержке США.

Говорят, амбициозная Кристина тоже в немалой мере подталкивала супруга к активной борьбе за власть. Но в чем отличие от четы Перонов — Кристина никогда не дотягивала по популярности до мужа: в конце президентского срока его рейтинг поднимался до 67%! Так и не понятно, почему Нестор Киршнер не пошел на второй заход, уступив дорогу жене. Видимо, это был какой-то хитрый маневр, нацеленный уже на выборы 2011 г., однако преждевременная кончина помешала долгосрочным планам Нестора Киршнера.

Смерть супруга взвалила на плечи Кристины двойной груз, и хотя она без труда выиграла выборы 2011-го, вероятно, потеря крепкой супружеской поддержки в некоторой мере предопределила нынешнее поражение «киршнеризма». Ведь если б Нестор был жив, он смог бы обеспечить «взаимосменяемость» Киршнеров!

Фернандес де Киршнер правила в обстановке острой социальной борьбы — борьбы интересов различных классов и слоев общества. Ее всегда поддерживали рабочий класс и беднота, а вот средний класс колебался. Против курса Киршнер вообще — традиционно против перонизма выступает либеральная столица.

Острый конфликт произошел у правительства Киршнер в 2008 г. с аграриями, которые будучи крайне недовольны повышением экспортных пошлин на сельхозпродукцию, устраивая блокаду дорог и срывали поставки продовольствия в города. Вдобавок против Киршнер злобно выступали подконтрольные олигархии массмедиа. Из-за всего этого уровень поддержки ее порой опускался очень низко, но Кристине всегда удавалось стабилизировать ситуацию. И более чем показательно, что несмотря на неоднозначное отношение, в народе ее зовут именно так, по-простецки: Кристина.

Супруги Киршнер продолжили лучшие традиции, идущие от Хуана Перона.

То был чрезвычайно неоднозначный деятель, который симпатизировал Муссолини и установил личную диктатуру, однако при этом последовательно проводил политику укрепления национальной независимости (выступая, понятное дело, против США!), осуществлял индустриализацию страны, много сделал для улучшения положения трудящихся и установил дипломатические отношения с СССР. Даже юный Эрнесто Гевара в письме к родителям — противникам Перона убеждал их в прогрессивности политики президента-диктатора.

Кумир «голытьбы» (descamisados — буквально «безрубашечники») и в то же время ставленник национальной буржуазии и военщины, Хуан Перон исповедовал доктрину хустисиализма (от исп. Justicia — «справедливость») как некоего «третьего пути», среднего между капитализмом и социализмом. Однако в реальности «третий путь» всегда приводит либо в тупик, либо к одной из двух альтернатив. Поэтому хустисиализм (перонизм) закономерно распался на левое и правое течения. Ведь президент-неолиберал Карлос Менем (род. в 1930 г., глава государства в 1989—1999 гг.), пришедший к власти благодаря голосам бедноты, путем демагогии, — тоже перонист!

Левое крыло Хустисиалистской партии именно стараниями Нестора Киршнера обособилось в коалицию «За победу». Одним из главных направлений политики «киршнеризма» — точно в духе Перона, национализировавшего железные дороги, порты, телефонную связь и др., — стало возвращение в госсобственность того, что было приватизировано при К. Менеме в 1990-е годы.

Приватизировано тогда было 90% государственных предприятий, вследствие чего удельный вес государства в экономике, если выражать его через долю работников, уменьшился с 39% в 1990 г. до 7% в 1997-м. В частные руки перешли нефтяная и газовая промышленность, энергетика, связь, национальная авиакомпания. Государство выручило от продажи своих активов 21 млрд. долл., зато многие предприятия их новыми владельцами — по большей части иностранцами — были попросту остановлены и закрыты.

Киршнеры, помимо прочего, вернули государству авиастроительный завод FAdeA (Fabrica Argentina de Aviones) в городе Кордова, в свое время проданный корпорации Lockheed Martin. А в тяжкую годину всемирного кризиса 2008—2009 гг. была проведена национализация частных пенсионных фондов.

Экономика «постлиберализма»

В 1990-е Аргентину называли «лучшим учеником МВФ» и ставили в пример всему развивающемуся и постсоветскому миру. Однако закончилось то «экономическое чудо» дефолтом и беспорядками в 2001 г. На выборах 2003 г. как раз и сошлись вновь решивший вернуться в кресло президента Менем и Киршнер. В первом туре Менем получил 25%, Киршнер — 22%. Однако поскольку третье и четвертое места тоже заняли сторонники социалистического курса, Менем, осознав отсутствие у него шансов, прекратил борьбу и уступил Киршнеру.

О том, насколько «киршнеризм» справился с последствиями жесточайшего кризиса и смог эффективно проводить свою экономическую политику, следует судить по объективным макроэкономическим показателям «Киршнеры vs Менем».

В 90-е годы экономика Аргентины показала среднегодовой рост 4,3%. Причем в начале правления Менема, когда еще только начинался демонтаж государственного контроля над экономикой, прирост ВВП был наивысшим — более 10% в 1991-м и 1992 г. Затем темпы снизились, в 1995 г. даже был отмечен спад. А в 1999—2002 гг. национальное хозяйство падало 4 года кряду, в т. ч. на 10,9% в 2002-м.

В четырехлетку Нестора Киршнера рост ВВП в среднем составил 8,8% в год, в первый срок Кристины, несмотря на мировой кризис 2008—2009 гг., — 6,4% (в 2009-м экономика приросла лишь на 0,8%, но сразу после этого вышла на темпы порядка 9%). Однако затем, как и во многих странах со схожей моделью развития, начались проблемы, так что в прошлом году ВВП Аргентины стал даже меньше на 1,7%.

Аргентина сохранила свою позицию второй по зажиточности страны Южной Америки — после Чили. При Киршнерах номинальный ВВП ее превысил 500 млрд. долл., ВВП по ППС вплотную приблизился к 1 трлн. долл., а душевой ВВП (по ППС) стал выше 20 тыс. долл. Промышленное производство при Несторе прибавляло по 8,9% в среднем за год, но вот в 2014 г. допущен его спад на целых 2,1%.

Сбор зерновых в стране в 2013 г. впервые в истории превысил 50 млн. тонн.

Экспорт товаров при Киршнерах более чем удвоился, достигнув 84 млрд. долл. в 2011 г., однако, опять-таки, в 2014-м сократился до 72 млрд. долл. Доля высокотехнологичной продукции в экспорте в 2013 г. достигла максимального, по крайней мере за последние четверть века, уровня — 9,8%.

В плане развития высоких технологий Аргентина традиционно считается одной из самых передовых стран Латинской Америки. Затраты на

НИОКР, правда, остаются очень низкими — они выросли с 0,4% ВВП в начале 2000-х лишь до 0,6% в 2011-м. Зато количество работников, занятых в НИОКР, увеличилось с 720 тыс. чел. в 2003 г. до 1178 тыс. в 2010-м. Впрочем, эффективность их работы, судя по всему, снижается: если в 2000 г. аргентинцы подали 1062 заявки на получение патентов по международным правилам, то в 2013-м — всего 643.

Все последние годы всячески муссировалась тема государственного долга республики — якобы Киршнеры подвели ее к дефолту. На самом деле эта проблема скорее политическая, а не собственно экономическая. В 2003 г. Нестор Киршнер принял страну с госдолгом в 139,5% ВВП, к 2014-му он последовательно снижен до 37,9%. По другим данным, совокупный госдолг достиг минимума в 2011-м — 35,8% ВВП, однако к настоящему времени снова подрос до 52,1%.

В Аргентине, как и во многих латиноамериканских странах, больной вопрос — инфляция. За последнюю треть прошлого века страна из-за обесценивания денег 4 раза была вынуждена проводить денежные реформы, вводя новую валюту (в последний раз — в 1992 г.). Нестор Киршнер процесс инфляции как-то сдерживал — ее темпы в среднем за год равнялись 8,4%. Но при Кристине инфляция взлетела с 8,6% до 36,4% в 2014 г. Конечно, это далеко до сотен и тысяч процентов в 1980-е, и это не три года еще более губительной дефляции в 1999—2001 гг., но все-таки...

Социальный итог

При Менеме с его либеральными реформами уровень безработицы в Аргентине взлетел с 7,6% в 1990 г. до 19,1% в 1996-м. Масса рабочих были вышвырнуты с приватизированных предприятий. Экономический рост привел к небольшому сокращению количества лишенных работы людей до 15—17%, однако в разгар кризиса, в 2002 г., уровень безработицы резко подскочил до 22,5%.

Уже при Несторе Киршнере уровень безработицы был понижен с 17,3 до 8,5%, а в последние годы данный показатель стабилизировался в районе 7—8%.

Доля живущих менее чем на 2 долл. в день составляла в 2002 г. 14%, в 2003-м — 9,8%, а в 2012 г., за который имеются последние данные, — 1,63%.

Аргентина, как и большинство латиноамериканских наций, характеризуется запредельным социальным неравенством. Здесь Киршнерам удалось лишь немного улучшить ситуацию. Удельный вес 10% беднейшего населения в ВВП в 2003 г. упал до отметки в 0,75% (!), в 2011-м он приподнялся только до 1,57%, приближаясь к тем показателям, что были до либеральных реформ Менема (почти 2% в 1980-е). Соответственно доля 10% самых богатых граждан, составлявшая 40,5% в 2002 г. и 39,9% в 2003-м, в 2011 г. равнялась 31,8%.

Государственные расходы на образование в эпоху Киршнер выросли с 3 до 5% ВВП (в 1970-е — 1980-е годы они не превышали 3%, опускаясь порою до 1%, и начали расти именно в правление Карлоса Менема), а вот на здравоохранение госрасходы даже несколько сократились (2003 г. — 8,2% ВВП, 2013-й — 7,3%).

Одним из самых мрачных периодов в истории Аргентины стало правление в 1976—1983 гг. военной хунты. Тогда были убиты и пропали без вести десятки тысяч граждан — противников режима. Творились безумные зверства. Например, людей с вертолетов выбрасывали прямо в океан. Подвергся гонениям в ту пору и молодой адвокат Нестор Киршнер, а Карлос Менем 5 лет отсидел в тюрьме.

Но только при Несторе Киршнере начались судебные преследования за совершенные в те времена преступления, были отправлены в отставку генералы и адмиралы, связанные с хунтой. Кроме того, Киршнер рассекретил документы о т. н. «крысиных тропах» — об укрывательстве после Второй мировой войны в Аргентине и соседних с ней странах (при соучастии ЦРУ и Ватикана) беглых нацистов.

Можно сделать вывод, что Киршнеры, поначалу добившись успехов в социальной сфере, не развили и не закрепили их — во многом из-за того, что так и не смогли подвести под это надежную экономическую базу.

Не решена проблема коррупции.

Социально-экономическая политика левоцентристов не разрешила до конца проблему бедности, т. е. не закрепила поддержку у рабочего класса и других малоимущих слоев — и в то же время, по всей видимости, постепенно привела к разочарованию средний класс. А уж бизнес-элита, недовольная политикой левых, раздула эту «неудачу» на весь мир и внушила обществу представление о голом популизме властей.

Иными словами, несмотря на перманентную катастрофу в экономике, отказ от эффективной и эффектной внешней политики, тяжелое и мрачное идеологическое наследие, прежним властям Аргентины удавалось виртуозно балансировать над пропастью — и не в последнюю очередь потому, что никто не решался на перестройку этого уникального проблемного государства.

Маурисио Макри, заявлявший о необходимости таких реформ, просто не может теперь не стать необыкновенно ярким президентом, взявшимся за ошеломительную по сложности задачу. Правда, пока трудно утверждать, что ярким станет его успех, а не громкое падение. В любом случае — в Аргентине теперь будет интересно!

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка