Точка невозврата. Как два года назад Украина сползала в большую войну

№18-19(771) 13 — 19 мая 2016 г. 12 Мая 2016 4.7

В 2014 г. миллионы жителей Украины поняли и ощутили, что их жизнь никогда не будет прежней. Для каждого из них есть своя черта, разделившая жизнь на «до» и «после»: для кого-то это гибель Небесной сотни, для кого-то — начало АТО, для кого-то — 2 мая в Одессе.

И каждое из этих событий действительно выглядит рубежным. Но все же думаю, что для всей страны точка невозврата была пройдена в июле 2014-го после прекращения президентом Порошенко десятидневного перемирия. Ведь до июльских боев страна (за вычетом Крыма) оставалась по большому счету единым целым. Ибо на территориях, которые ныне являются неподконтрольными, продолжали работать легитимно избранные в 2010 г. местные органы власти, которые не подчинялись «ДНР» и «ЛНР». А последние на тот момент имели больше общего с общественными организациями, чем с самопровозглашенными государствами. А главное — не было между двумя частями Украины железного занавеса, который есть сейчас, работала в Донецке и Луганске банковская система, выплачивались украинские пенсии и зарплаты.

Кто виноват?

Можно ли было избежать всего этого, кто несет ответственность за сложившееся? Эти вопросы будут еще долго подниматься. Затронули их и Сергей Бурлаченко и Александр Прохоров в интересной и обстоятельной статье «Имитация» («2000», №16(769), 22– 28.04.16). Для них ответ ясен: «Порошенко пришел к власти как политик, обещающий погасить конфликт на Донбассе. Однако попытался продолжить курс на «разрешение» проблемы силовыми методами. И до сих пор не отказался от этого намерения, несмотря на то, что в этом он идет вразрез с рекомендациями ЕС и США (о чем неоднократно заявляли представители европейского и американского руководства)».

В статье подчеркивается, что Порошенко несмотря на публичные заявления о том, что «столь сложную и деликатную задачу, как прекращение внутреннего военного противостояния, невозможно решить в течение двух-трех дней», через те же два-три дня отказался от перемирия, сделав это, по мнению авторов, под «давлением внутренней «партии войны», включая пресловутые добровольческие соединения.

Скажу сразу, такая версия перекликается со словами Владимира Путина, который 1 июля 2014 г. на совещании послов и постоянных представителей России сказал:

«К сожалению, президент Порошенко принял решение возобновить боевые действия, и мы не смогли — когда я говорю «мы», имею в виду и себя, и моих коллег из Европы, — не смогли его убедить в том, что дорога к надежному, прочному, долгосрочному миру не может лежать через войну. До сих пор Петр Алексеевич все-таки не имел прямого отношения к приказам начать военные действия — теперь он взял на себя эту ответственность сполна, и не только военную, а и политическую, что гораздо важнее.

Не удалось убедить также придать гласности и согласованное между четырьмя министрами иностранных дел — Германии, Франции, России и Украины — заявление по поводу необходимости сохранения мира и поиска взаимоприемлемых решений».

Объективно объявленный Порошенко план выглядел ультиматумом. Тем не менее в России его так не восприняли

Но только ли Порошенко и вообще украинские политики, включая «партию войны», ответственны за случившееся? Будет ли справедливо возложить ее лишь на них? Убежден, что нет. Это, на мой взгляд, хорошо видно, и по официальным документам двухлетней давности. Изучение их весьма поучительно еще и потому, что хорошо показывает: многие камни преткновения в минском процессе появились уже тогда.

Начало нормандского формата и признание «семеркой» права на войну

6 июня, т. е. за день до инаугурации, Петр Порошенко совершает поездку на мероприятия к 70-летию высадки американских войск во Франции. Тогда и происходят первые переговоры в формате, который позже будет назван нормандским. Ясно, что дата вступления в должность Президента Украины была избрана с учетом и этой встречи, и других переговоров, которые он провел тогда в Европе, чтобы уже на основе прошедшего обмена мнениями представить в инаугурационной речи программу урегулирования конфликта.

О первой нормандской встрече хорошо помнят. Куда меньше помнят о том, что накануне нее в Брюсселе прошел саммит «большой семерки», в коммюнике по итогам которого немало говорилось об Украине, в частности:

«Мы поддерживаем правительство и народ Украины перед лицом неприемлемого вмешательства Российской Федерации во внутренние дела Украины. Мы требуем от незаконных вооруженных групп сложить оружие. Мы призываем украинское руководство действовать соразмерно при операциях по восстановлению закона и порядка. ...Мы ценим готовность украинского руководства продолжать инклюзивный национальный диалог»...

Далее Киев призывают реализовать принятый Радой 20 июня Меморандум мира и единства и провести конституционную реформу, после чего звучат требования к Москве:

«Мы настоятельно требуем от Российской Федерации признать результаты выборов, полностью отвести войска от украинской границы, прекратить приток оружия и активистов через границу и оказать действенное влияние на вооруженных сепаратистов, чтобы они сложили оружие и отказались от насилия. Мы призываем Российскую Федерацию соблюдать обязательства, которые она дала в Женевском заявлении (глав внешнеполитических ведомств Украины, РФ, США и ЕС от 17 апреля. — А. П.) и сотрудничать с украинским правительством в реализации его планов по утверждению мира, единства и реформ».

В этом заявлении обращают на себя внимание две вещи.

Во-первых, сильнейшие страны мира (в их числе четыре европейских и две будущих участницы нормандского формата) не говорят, как сейчас, о безальтернативности политического решения кризиса, не требуют от Украины мирных переговоров с сепаратистами, а признают ее легитимное право воевать с ними, если в военных действиях соблюдается то, что на Западе считают соразмерностью. При этом такое признание считается соответствующим упомянутому Женевскому заявлению, которое призывают соблюдать Россию. А в том документе первым делом было сказано: «Все стороны обязались воздержаться от любых форм насилия, запугивания или провокационных действий».

Во-вторых, в Украине и в России вступление в должность Президента Украины зачастую рассматривалось как очень важный рубеж, после которого политика Киева может заметно скорректироваться и мирное урегулирование станет реальностью. Дополнительную интригу придавало то обстоятельство, что Порошенко в ходе кампании и сразу после ее завершения не предъявлял и какого-то подобия мирного плана, давая понять, что сделает это после выборов.

Но из коммюнике «семерки» следует, что для нее рубежность избрания Президента Украины заключается лишь в том, что теперь-то Кремль должен признать власть в Киеве, и это облегчит российско-украинские переговоры. Но что касается внутренней политики, то и у существующего на данный момент руководства она правильная. Ведет же оно, по мнению «семерки», инклюзивный национальный диалог (к которому, кстати, призывало Женевское заявление без определения каких-либо его параметров), значит, надо этот диалог продолжать.

Поэтому неудивительно, что первой встрече в нормандском формате пресс-службы канцлера ФРГ Меркель и президента Франции Олланда не посвятили отдельных сообщений. Тем более что в тот день у лидеров было много протокольных мероприятий, а эта встреча была короткой. По словам Владимира Путина «мы сели за стол, поговорили в течение минут 15».

Достигнутые договоренности объективно выглядели лишь декларацией о намерениях

Что же касается сути разговора, то будущий Президент Украины охарактеризовал ее так: «Мы достигли договоренностей о трех вещах: в Украину приезжает представитель российский, с которым мы обсудим первые шаги по мирному урегулированию ситуации и план, который был предложен мной как президентом и в котором предусматривалось ряд шагов со стороны Российской Федерации и ряд шагов со стороны Украины. Пока предварительно мы видим, что план может иметь хорошие шансы на реализацию...

Кроме того, мы ожидаем отмены решения Совета Федерации РФ об использовании вооруженных сил РФ на территории Украины. А также планируем совместные действия по закрытию границ на участках, где идет вооруженный конфликт и постоянное пересечение украинских границ диверсантами».

По его словам, настроение во время встречи было напряженным, но был и хороший сигнал — начало переговоров.

Версия беседы со стороны Владимира Путина была такова: «Не могу не поприветствовать позицию господина Порошенко по поводу того, что нужно немедленно остановить кровопролитие на востоке Украины, и у него есть на этот счет план. Но какой этот план, лучше спрашивать не у меня, а у него. Он в двух словах об этом сказал, но одно дело говорить это здесь, во Франции, другое дело — излагать это в своей собственной стране. Я еще раз подчеркнул, что сторонами переговоров в данном случае должны быть не Россия и Украина (Россия — не участница конфликта), а киевские власти и представители и сторонники федерализации на востоке. Как это все будет имплементировано, как это все будет оформлено, я наверняка сказать не могу, но настрой в целом мне показался правильным, мне понравился».

Т. е. российский президент был даже оптимистичней, хотя и не использовал слова «договорились».

Инаугурация и неформальный мирный план

7 июня происходит инаугурация президента Порошенко. На ней он на двух языках изложил свой мирный план, приведу в оригинале фрагмент его речи:

«Знаю: мир — найголовніше, чого прагне сьогодні український народ. Повноважень і рішучості не забракне. Я не хочу війни. Я не прагну помсти. Хоча перед очима — великі жертви, принесені українським народом.

Я прагну миру і доб'юся єдності України. Тому розпочинаю свою роботу з пропозиції мирного плану. Наполегливо закликаю всіх, хто незаконно взяв до рук зброю, скласти її. У відповідь гарантую, по-перше, звільнення від кримінальної відповідальності тих, на чиїх руках немає крові українських воїнів та мирних людей. I тих, хто не причетний до фінансування тероризму.

По-друге, контрольований коридор для російських найманців, які захочуть повернутися додому.

По-третє, мирний діалог. Зрозуміло, що не зі «стрєлкамі», «абвєрамі», «бєсамі» чи іншою нечистю. Йдеться про діалог з мирними громадянами України. Навіть з тими, хто дотримується інших, ніж я, поглядів на майбутнє країни. Сьогодні окремо хочу звернутися до співвітчизників з Донеччини та Луганщини».

Затем президент продолжил уже на русском языке:

«Дорогие наши братья и сестры, сограждане! Многие из вас уже успели ощутить на себе «прелести» правления террористов. Они, помимо мародерства и издевательства над мирными гражданами, привели и без того кризисную экономику региона на грань полной катастрофы. Но мы ни при каких обстоятельствах не оставим вас в беде.

С чем я как президент приеду к вам в самое ближайшее время? С миром. С проектом децентрализации власти. С гарантией свободного использования в вашем регионе русского языка. С твердым намерением не делить украинцев на правильных и неправильных. С уважительным отношением к специфике регионов. К праву местных громад на свои нюансы в вопросах исторической памяти, пантеона героев, религиозных традиций. С проработанным еще до выборов совместным проектом с нашими партнерами из Евросоюза по созданию рабочих мест на востоке Украины. С перспективой инвестиций, с проектом программы по экономической реконструкции Донбасса.

Ангела Меркель: «Мы помогаем там, где можем, потому что говорим: дипломатические решения предпочтительнее всех других...»

Сегодня нам нужен легитимный партнер по диалогу. Говорить с бандитами мы не будем. А действующие местные депутаты уже никого не представляют. И мы готовы огласить досрочные местные выборы на Донбассе. Такий мій мирний план для Донбасу та всієї країни».

Т. е. сначала разоружение сепаратистов и восстановление украинской власти на всем Донбассе, а потом местные выборы, избранная на которых власть получит больше полномочий. При этом и о прекращении боевых действий сказано не было. С высоты сегодняшнего дня эти предложения мало чем отличаются от того, что говорит о предпосылках выборов в Донбассе, например, лидер фракции БПП Юрий Луценко.

Объективно объявленный Порошенко план выглядел ультиматумом. Тем не менее в России его так не восприняли. В ответах российского министра иностранных дел Лаврова на вопросы журналистов от 12 июня говорится: «сохраняется надежда на заявление президента П. А. Порошенко о том, что насилие будет остановлено и начнутся переговоры». О том же идет речь и в его интервью программе «Постскриптум» от 14 июня. Правда, в обоих случаях отмечается, что ряд действий Киева противоречит этим декларациям.

Такая оценка, видимо, была следствием того, что Москве украинский президент сказал что-то, чего не говорил на публику. Кроме того, инаугурационная речь не считалась официальным мирным планом (и действительно, официально презентован он был позднее). Основой же урегулирования — как видно, в частности, из упомянутых выступлений Лаврова — Россия считала «дорожную карту», подготовленную тогдашним председателем ОБСЕ главой швейцарского МИД Дидье Буркхальтером, которая никогда официально не публиковалась.

Кстати, вечером 12 июня состоялся разговор Путина и Порошенко, но официальная информация о нем с обеих сторон заключается лишь в том, что украинский президент проинформировал российского о своем плане по урегулированию ситуации на юго-востоке Украины.

А 14 июня прошла телеконференция в формате Меркель—Олланд— Путин, после которой пресс-служба канцлера сообщила, что обсуждалась «необходимость прекращения огня, которое собирается объявить украинский президент Петр Порошенко. Для того чтобы это прекращение было продолжительным, Россия должна реально контролировать свои границы с Украиной, чтобы сдержать приток оружия и боевиков. Кроме того, российское правительство должно оказать необходимое влияние на пророссийских сепаратистов, чтобы они соблюдали прекращение огня». Т. е. требования предъявлялись только к России.

19 июня вечером происходит телефонный разговор Порошенко и Путина. Судя по украинской версии, российский президент поддержал мирный план:

«Глава украинского государства подчеркнул, что вместе с прекращением огня рассчитывает на поддержку мирного плана. Президент России выразил поддержку усилиям по деэскалации ситуации в Донецкой и Луганской областях, процессу прекращения огня и реализации мирного плана».

Российская версия разговора принципиально не отличалась от украинской. Давалось понять, что Путин поддерживает этот план как основу урегулирования:

«Петр Порошенко проинформировал главу Российского государства об основных положениях своего плана урегулирования ситуации на юго-востоке Украины. Владимир Путин высказал целый ряд комментариев с акцентом на незамедлительное прекращение военной операции Киева в Луганской и Донецкой областях. Президент России выразил надежду, что при реализации этого плана первоочередное внимание будет уделено решению ключевых проблем, вызвавших решительные протестные выступления населения в регионах».

Т. е. замечаний к идее плана не было, а лишь предлагалось, чтобы отдельным его моментам отдавался больший приоритет.

Соразмерность по-европейски

Этот разговор последовал сразу после трехсторонних телефонных переговоров Меркель, Олланда и Путина. По российской версии «В. Путин, в частности, заявил о серьезной озабоченности продолжающейся военной операцией Киева на юго-востоке Украины. Выражена надежда на то, что заверения киевского руководства о намерении прекратить насилие и дать старт общенациональному диалогу будут немедленно реализованы». Как видно из умолчаний, собеседники эту озабоченность не разделяли.

И действительно, о том, что у них были другие приоритеты, сообщил на следующий день спикер федерального правительства Штефан Зайберт. Опять шла речь о том, чтобы Москва контролировала границу и повлияла на сепаратистов, а «если произойдут дальнейшие шаги России в направлении дестабилизации и если не будет ее активного участия в деэскалации , то федеральное правительство и Европа будут готовы к дальнейшим мерам».

Штефан Зайберт

Таким образом — ведь пресс-релиз о разговоре Путина и Порошенко уже появился, — Германия дала понять, что они с Францией пригрозили Москве санкциями, и та одобрила план Порошенко. Но обращает на себя внимание, что пресс-релиз о трехстороннем разговоре на сайте канцлера так и не появился и, видимо, не случайно: оперативное обнародование таких слов могло привести к тому, что Путин не одобрил бы план Порошенко, опасаясь, что это покажется уступкой неприкрытому давлению.

О разговоре трех лидеров Зайберт сказал на правительственной пресс-конференции. Такие пресс-конференции проходят в Берлине обычно два раза в неделю, но их стенограммы выкладывают на сайте Меркель крайне редко. Если невыход пресс-релиза о важных разговорах канцлера (как было в данном случае) — явление редкое, то публикация такой стенограммы — случай вообще исключительный. А в данном случае, похоже, ее выложили не только для рассказа о разговоре трех лидеров, но и чтобы показать следующую дискуссию между журналистами и Зайбертом, а также представителем МИД Германии Савсан Чебли:

Савсан Чебли

«Вопрос: Герр Зайберт, а теперь о другом аспекте: считает ли федеральное правительство соразмерными действия украинской армии в последние дни? Я думаю прежде всего о применении тяжелого оружия, в частности танков.

Чебли: Мы часто высказывались по этому поводу в прошлом и говорили, что любое легитимное правительство суверенного государства имеет право осуществлять свою суверенную власть на всей его территории. Выбор конкретных средств требует соразмерности и соблюдения основ пропорциональности. Это касается как прошлых операций, так и нынешних. В этом исключительно напряженном положении мы призываем всех участников в высшей степени осторожно взвешивать слова и действия.

Думаю, надо сказать здесь и о мирном плане, который Порошенко, как вы уже видели, объявил сегодня. Его 14 пунктов предполагают децентрализацию, разоружение, амнистию и т. д. Хотела бы добавить, что федеральное правительство приветствует этот план, который вносит существенный вклад в снижение обострения на востоке Украины и может стать краеугольным камнем политического решения... Важен, конечно, вопрос — от него многое зависит, — удастся ли воплотить этот план. Этот вопрос, естественно, надо задавать и русским или России.

Вопрос: Я так понял, что, по вашему мнению, в данной ситуации соблюдалась соразмерность и пропорциональность средств?

Чебли: Мы придерживаемся мнения, что Украина имеет право защищаться. Мы также придерживаемся мнения, что важно придерживаться основ соразмерности... Это касается того, что Украина сейчас делает, и об этом мы говорим на переговорах и украинским партнерам.

Зайберт: Главное все же — это готовность к миру. Конкретные мирные предложения мы видим только с одной стороны — со стороны украинского правительства, т. е. в плане, который теперь представил президент Порошенко. Мы хотим, чтобы и другая сторона, чтобы украинские сепаратисты, пророссийские сепаратисты внесли свой вклад в то, чтобы люди на юго-востоке и востоке Украины не жили в атмосфере террора и войны».

В сухом остатке это значит: Украина, применяя танки и тяжелое оружие, пока действует соразмерно, а если она перейдет черту соразмерности, мы об этом скажем, но не надо сосредоточиваться на информации о применении этого оружия, ибо Киев хочет мира, а Москва и сепаратисты такого желания не продемонстрировали.

Мирный план формализован и поддержан Путиным

На правительственной пресс-конференции говорилось о мирном плане Порошенко как о свершившемся факте, а ведь на тот момент он еще не был официально оглашен, хотя о нем были многочисленные утечки. План был обнародован вечером того же дня, в нем оказалось уже не 14, а 15 пунктов, и не было заметных отличий от того, что говорилось в инаугурационной речи.

1. Гарантии безопасности для всех участников переговоров.

2. Освобождение от уголовной ответственности тех, кто сложил оружие и не совершил тяжких преступлений.

3. Освобождение заложников.

4. Создание 10-километровой буферной зоны на российско-украинской государственной границе. Вывод незаконных вооруженных формирований.

5. Гарантированный коридор для выхода российских и украинских наемников.

6. Разоружение.

7. Создание в структуре МВД подразделений для осуществления совместного патрулирования.

8. Освобождение незаконно удерживаемых административных зданий в Донецкой и Луганской областях.

9. Возобновление деятельности местных органов власти.

10. Обновление (так в русском тексте на сайте президента, очевидно, правильнее было бы сказать «возобновление». — А. П.) центрального теле- и радиовещания в Донецкой и Луганской обласх.

11. Децентрализация власти (путем избрания исполкомов, защита русского языка, проект изменений в Конституцию).

12. Согласование губернаторов до выборов с представителями Донбасса (при условии согласования единой кандидатуры, при разногласиях — решение принимает президент).

13. Досрочные местные и парламентские выборы.

14. Программа создания рабочих мест в регионе.

15. Восстановление объектов промышленности и социальной инфраструктуры.

За четверть часа до публикации текста мирного плана на сайте украинского президента появилось сообщение об объявлении им прекращения огня на неделю: с 22 часов 20 июня до того же времени 27 июня. Там же говорилось: «Глава государства отметил, что эта фаза мирного плана... имеет четко ограниченный срок для того, чтобы все, кто поддерживает план президента, имели возможность сложить оружие».

На сайте Владимира Путина оценка плана Порошенко появилась через полтора часа после того, как он был официально обнародован. Главная мысль: «Российская сторона должна тщательно проанализировать сам текст соответствующего решения Президента Украины и порядок его реализации. Первичный анализ, к сожалению, показывает, что это не приглашение к миру и переговорам, а ультиматум ополченцам юго-востока Украины сложить оружие. Пока отсутствует главный элемент — предложение начать переговоры».

21 июня в том же ключе, но более развернуто высказался и Сергей Лавров на пресс-конференции после переговоров в Саудовской Аравии:

«Мирный план содержит целый ряд ультимативных требований. Это совсем не то, о чем президент П. А. Порошенко говорил на встречах в Нормандии, в ходе телефонных контактов с президентом России В. В. Путиным и тем, как это дело представляли западные собеседники российского президента в недавних беседах по телефону (это явное подтверждение нашей гипотезы о том, что мирный план по крайней мере изначально имел и непубличную часть. — А. П.).

В нем нет главного — переговоров. Это радикальный отход от Женевского заявления от 17 апреля, которое до сих пор, по крайней мере на словах, поддерживают все наши западные партнеры, США, ЕС и украинские власти. Украинские власти подписались под этим заявлением, в котором прямо сказано, что помимо прекращения насилия, любых видов экстремизма, необходимо немедленно начать инклюзивный диалог, который должен распространяться на все регионы и все политические силы с тем, чтобы искать договоренности по конституционной реформе».

Но проходит всего лишь пара часов, и сайт Путина распространяет сообщение, где делается уже иной акцент:

«Владимир Путин поддерживает решение Президента Украины Петра Порошенко о прекращении огня на юго-востоке Украины, а также объявленное им намерение предпринять ряд конкретных шагов для достижения мирного урегулирования.

Вместе с тем глава Российского государства обращает внимание на то, что предложенный план без практических действий, направленных на начало переговорного процесса, не будет жизнеспособным и реалистичным.

Объявленный мирный план Петра Порошенко не должен носить характер ультиматума ополченцам. Возможность, которая открывается с прекращением боевых действий, должна быть использована для начала конструктивных переговоров и достижения политических компромиссов между противоборствующими сторонами на востоке Украины.

Президент России призывает конфликтующие стороны прекратить любые боевые действия и сесть за стол переговоров».

Т. е. план Порошенко по сути поддержан Путиным, но при условии если он будет конкретизирован в ходе переговоров с участниками вооруженных протестов.

Что побудило Путина скорректировать свое мнение — трудно сказать, имея в распоряжении только открытые источники. Во всяком случае, сайт Кремля не сообщает о каких-либо разговорах президента России с мировыми лидерами в промежутке между его посвященными мирному плану заявлениями от 20-го и 21 июня. Можно, однако, допустить, что украинская сторона и европейцы дали Путину сигнал о том, что план может быть модифицирован в ходе переговоров, а возможно, предполагает и не оглашенные публично элементы.

Во всяком случае на следующий день в разговоре с руководителями Германии и Франции Путин дает сходную оценку плану Порошенко, а немецкий пресс-релиз об этой беседе выглядит лишенным требований к России и создающим впечатление об общей позиции всех лидеров: «После того как и российское правительство позитивно высказалось о прекращении огня, участники разговора подчеркнули необходимость его соблюдения всеми сторонами и запуска процесса политических переговоров. Также разговор касался безопасности на украинско-российской границе».

Правда, 23 июня, т. е. на следующий день, Франк-Вальтер Штайнмайер перед заседанием совета министров иностранных дел ЕС выдвинул традиционные требования к России, но одновременно подчеркнул важность диалога. В пресс-релизе МИД Германии говорится: «Мирный план президента Порошенко и объявленное им перемирие — это не только мужественный, но и решающий шаг. Теперь мы ожидаем, что Россия проявит готовность к сотрудничеству. С одной стороны, это значит — воспрепятствовать дальнейшему проникновению боевиков и оружия через границу с Украиной. С другой стороны, Россия должна использовать свое влияние на сепаратистские группы. В связи с этим Штайнмайер выразил надежду, что в течение предстоящей недели удастся организовать «круглые столы» и на востоке Украины, в частности в Донецке, что стало бы настоящим прорывом».

Судя по этим высказываниям, Штайнмайер в качестве переговоров довольствовался бы проведением «круглых столов» «национального единства» — абсолютно бесплодных (если не считать выпуск пара) мероприятий, которые проходили весной 2014 г. во многих городах Украины под модераторством известного немецкого дипломата Вольфганга Ишингера.

Прямые переговоры на фоне ожесточенного перемирия

А 23 июня в здании Донецкой ОГА действительно происходят переговоры в формате контактной группы, т. е. с участием представителей России, Украины, ОБСЕ, «ДНР» и «ЛНР». Главный итог этих переговоров — фактическая договоренность о двустороннем прекращении огня.

Премьер «ДНР» Александр Бородай заявляет РИА «Новости»: «Результатом наших консультаций стало следующее: мы в ответ на прекращение огня со стороны Киева обязуемся прекратить огонь со своей стороны, не вести боевые действия со своей стороны... в случае прекращения огня мы сможем договориться и перейти, по крайней мере начать консультации о ведении переговоров о мирном урегулировании конфликта».

Участвовавший в переговорах с украинской стороны депутат ВР Нестор Шуфрич сообщил, что «была также достигнута договоренность о привлечении миссии ОБСЕ и России для мониторинга прекращения огня, а также консультаций по вопросам установления перемирия и продолжения переговоров».

Но достигнутые договоренности объективно выглядели лишь декларацией о намерениях. Показательно, что объявление «ДНР» и «ЛНР» прекращения огня не акцентировалось и в выступлениях Путина и Лаврова, не говоря уже о западных лидерах. Последние же, особенно после 30 июня, часто употребляли понятие «одностороннее перемирие», т. е. объявленное только Украиной.

Но главное, что фактически перемирия не было. Причиной тому были два обстоятельства.

Во-первых, то, что в отличие от перемирий, которые были достигнуты позднее, по Минским соглашениям, оно не сопровождалось отводом вооружений от линии фронта.

Во-вторых, незадолго до его объявления Петром Порошенко изменились позиции противоборствующих сторон. Вооруженные силы Украины, зайдя в тыл «ДНР» и «ЛНР», выдвинулись вдоль государственной границы на неподконтрольной территории — от Мариновки до Изварино. Так, перед самым объявлением прекращения огня Порошенко принял в центре АТО рапорт генерала Муженко о том, что в 18.30 завершилась операция по установке на границе режима обороны, сказал: «Переходим к следующей фазе мирного плана — установление режима контроля над государственной границей».

Кстати, официально все пункты пропуска через границу были закрыты здесь с украинской стороны еще 5 июня, что, однако, никак не препятствовало ее переходу в неофициальных местах. Выдвижение же украинской армии наполнило ультимативные черты плана Порошенко реальным весом. Но растянутость группировки ВСУ и оторванность от баз снабжения делали ее очень уязвимой, и в итоге украинские войска потерпели тяжелое поражение. Но это было позже, а вот во время перемирия как раз и пришли сообщения о захвате сепаратистами трех пунктов пропуска через границу.

Тем не менее 24 июня, сразу после первых прямых контактов представителей Украины и самопровозглашенных республик, Путин вносит в Совет Федерации предложение об отмене решения от 1 марта 2014 г. «Об использовании Вооруженных сил Российской Федерации на территории Украины». На следующий день Совфед это решение, естественно, отменяет. Фактически же, согласно заслуживающим доверия источникам, решение отказаться от возможности использовать регулярные российские войска на территории Украины было принято Советом безопасности России еще 24 апреля 2014 г., т. е. вслед за Женевским заявлением, и вскоре после этого АТО в Украине перешла в более активную фазу. Но правовая возможность для вооруженного вмешательства сохранялась и после этого негласного решения Совбеза.

25 июня происходит разговор в нормандском формате уже четырех лидеров. Согласно немецкой версии, они были едины в том, что «переговоры между Украиной, Россией и ОБСЕ должны продолжаться. При этом должен быть выработан механизм наблюдения за перемирием и безопасностью украинско-российской границы». В российском же пресс-релизе, в частности, сказано, что сторонами «акцентирована необходимость сохранения перемирия и создания условий для должного контроля за режимом прекращения огня. Владимир Путин высказался в пользу продления срока прекращения огня и налаживания устойчивого переговорного процесса».

Т. е. Берлин акцентирует внимание на контроле границы и на том, что сепаратисты не относятся к субъектам переговоров. Москва, в отличие от него, не упоминает о границе, прямо высказывается за продление перемирия и говорит о переговорах без уточнения их участников.

В тот же день в ходе дебатов в бундестаге Меркель дает понять, что Украина делает все необходимое, а теперь слово за Россией:

«Нам нужен существенный прогресс, чтобы могли начаться продолжительные переговоры. Естественно, Украина ожидает, что Европейский Союз отреагирует, если мы не увидим, что все стороны, включая Россию, вносят необходимый вклад...

Федеральное правительство, федеральный министр иностранных дел, многие другие и я лично сделают все, чтобы в ближайшие часы или в ближайшие дни был достигнут прогресс. Однако я не могу сказать, какое решение примет в пятницу (т. е. 27 июня. — А. П.) президент Порошенко.

Мы помогаем там, где можем, потому что говорим: дипломатические решения предпочтительнее всех других... Но если ничто иное не помогает, санкции могут снова появиться на повестке дня, на этот раз их третья стадия».

Но санкции в данном конфликте — оружие европейцев, а оружие Украины — танки и гаубицы. И, как следует из слов Меркель, она допускала возобновление украинского наступления не как самый предпочтительный вариант, но как приемлемый — конечно, если не будет достигнуто «существенного прогресса». Однако из речи неясно, что под таким прогрессом имелось в виду, кроме возобновления Украиной контроля границы.

Не обращалось внимание и на то, что план Порошенко отнюдь не предполагал «продолжительных переговоров», о которых говорила Меркель. Если речь идет о внутриукраинских переговорах, то они, согласно утверждениям Порошенко, не могли начаться сразу после достижения «существенного прогресса»: ведь, как следует из его высказываний, партнером на таких переговорах могла быть лишь донбасская власть, избранная на внеочередных выборах, для проведения которых нужно несколько месяцев.

Великий день Европы. Ультиматум Москве и продление перемирия

Через два дня происходит событие, которое сайт Меркель назвал «великим днем Европы»: на заседании Европейского совета прошла церемония подписания соглашений об ассоциации с Евросоюзом Украины, а также Грузии и Молдавии. Дата его была известна заблаговременно, и понятно, почему Порошенко объявлял перемирие именно на семь дней. Во-первых, лучше подписывать такой документ, приостановив войну, во-вторых, он собирался предпринимать дальнейшие действия с учетом позиции ЕС, которую тот должен был сформулировать на этом совете. И европейские лидеры вряд ли обманули его ожидания.

Ключевые положения выводов совета глав государств ЕС таковы:

«Европейский совет сожалеет, что прекращение огня, соблюдавшееся украинской стороной, не привело к полному прекращению военных действий. Поэтому он призывает все стороны проявить искреннюю приверженность имплементации мирного плана и закрепить прекращение военной активности. Для достижения быстрых и ощутимых результатов деэскалации он настойчиво призывает Российскую Федерацию использовать свое влияние на незаконные вооруженные группы и остановить поток оружия и боевиков через границу...

Европейский совет напоминает, что Еврокомиссия, Европейская служба внешних действий и страны-члены в соответствии с принятым в марте решением провели подготовительную работу относительно целевых мер (т. е. санкций. — А. П.), так что дальнейшие шаги могут быть сделаны без задержки. В этой связи Европейский совет ожидает, что к 30 июня будут сделаны следующие шаги:

— соглашение о механизмах осуществляемой ОБСЕ верификации прекращения огня и эффективного контроля границы;

— возвращение украинским властям трех пунктов пропуска через границу (Изварино, Должанский, Краснопартизанск);

— освобождение заложников, включая наблюдателей ОБСЕ;

— начало субстантивных переговоров по имплементации мирного плана президента Порошенко.

Совет оценит ситуацию, и если потребуется, примет необходимые решения. Европейский совет подчеркивает свою готовность в любое время прибегнуть к дальнейшим ограничительным мерам в случае необходимости».

Срок действия ультиматума Евросоюза и срок продления прекращения огня, о котором 27-го объявил Порошенко, были взаимно согласованы. Вечером того же дня Франсуа Олланд сказал: «Европейский совет одобрил текст, который предполагает, что если четыре пункта не будут выполнены в течение 72 часов, так как президент Порошенко согласился продлить прекращение огня (в Украине об этом еще не было объявлено. — А. П.), то решения будут приняты».

Пока мы не знаем, легко ли сошлись стороны на 72-часовом сроке ультиматума. Может, именно лишь на такой срок предложили продлить перемирие Петру Порошенко европейцы. Ведь как сильнейшая сторона они могут диктовать Киеву, что не раз делали до этого и тем более впоследствии.

Конечно, такая версия расходится с распространенными представлениями о том, что Европа настаивала на переговорах, а Порошенко выбрал войну. Но хотя допустимо думать, что украинский президент смог настоять на своих сроках перемирия, невозможно представить, чтобы Евросовет принял приведенный ультиматум по просьбе Порошенко, а не по собственному желанию.

И наконец, что получается, если мы примем противоположную версию: дескать, украинский президент не хотел продлить перемирие вообще и Евросовет с огромным трудом уговорил его согласиться на такой короткий срок? Тогда надо сразу же считать неискренними слова Порошенко об отказе от военного решения, о длительных переговорах, которые он говорил в ходе поездки в Брюссель и Страсбург. (Эти высказывания украинского президента цитировали в упомянутой ранее статье Бурлаченко и Прохоров как доказательство его изначального стремления к миру.)

Также надо обратить внимание, что европейцы сразу стали интерпретировать пункты своего ультиматума так, как им выгодно. Вот как Олланд называет первый из них: «верифицированный контроль границы между Украиной и Россией». Официально записанные слова о таком же контроле прекращения огня он не упоминает. Видимо, в связи с их второстепенностью для него.

Правда, в дальнейшем европейцы никогда ясно не говорили, выполнен ли данный ультиматум.

Но об этом — уже в продолжении расследования.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Почти со всеми почти против всех

Москва хотела бы выйти из донбасского конфликта, а потому ей важно, чтобы у украинской...

Украине предложат стать Бельгией

В США не исключают, что наша страна откажется от ассоциации с ЕС

Порошенко, Ципрас, Трамп — виртуозы обещаний

Каждый политик спекулирует громкими заявлениями, не особо заботясь о том, как он...

Новый поход на власть случится не скоро

Сохранить свои позиции глава МВД может только при консервации нынешней конструкции...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка