Турецкий гамбит для Украины

№3(756) 22 — 28 января 2016 г. 21 Января 2016 4.7

Реджеп Эрдоган (слева) и турецкий миллиардер Ахмет Чалык: не только бизнес, но и семейные связи

19 января, в тот же день, когда Беата Шидло выступала в Европарламенте, председатель Государственной думы Сергей Нарышкин призвал европейские страны (в особенности Францию и Германию) рассмотреть вопрос о введении санкций против Украины «за грубые нарушения минских договоренностей».

Конечно же, спикер Госдумы не рассчитывает, что европейские страны введут санкции против Киева. Он пытается создать предпосылки для отмены (или хотя бы смягчения) экономического давления на Россию.

Разумеется, сохранение санкций зависит не столько от позиции ЕС, сколько от намерений США. Но было бы ошибкой считать, что американские планы неизменно будут предусматривать усиление украинских позиций. Впрочем, похоже, что украинская власть именно на это рассчитывает. Судя по недавним шагам украинского государственного руководства, его представители верят, что США в любом случае сумеют обеспечить финансовую поддержку.

А потому можно усугублять и без того тяжелое экономическое положение страны, отказываясь от поставок электроэнергии в Крым, от импорта российских товаров, блокируя восстановление экономических связей с районами Донецкой и Луганской областей, оказавшимися в составе самопровозглашенных ЛНР и ДНР.

Существует аналогичная иллюзия и относительно американской политической поддержки, которая на самом деле Украине вовсе не гарантирована.

Но украинская власть, судя по всему, всерьез уверовала, что США обязательно помогут ей вернуть Донецк и Луганск в состав Украины на тех условиях, которые будут выгодны Киеву, и позволят ему восстановить контроль над Крымом даже в том случае, если полуостров утратит какие-либо экономические связи с украинской территорией.

Безусловно, Вашингтон время от времени закрывает глаза на рискованные (и даже откровенно провокационные) действия своих союзников и партнеров, помогая им выбраться из трудных ситуаций. Но американская администрация поступает так только в том случае, когда твердо убеждена в том, что подобная тактика направлена на решение политических задач, стоящих перед ее партнерами, и способствует в конечном счете достижению целей, совпадающих с ее собственными планами.

Наивно рассчитывать, что Вашингтон, соблазнившись выгодной ему риторикой, поддержит внешнеполитический курс, способствующий прежде всего обогащению правящей верхушки, не желающей отказываться от коррупционных механизмов. Подобного поведения США не простили даже турецкому президенту Реджепу Тайипу Эрдогану, несмотря на то, что Турция (в отличие от Украины) является давним и чрезвычайно важным союзником американской администрации, содействующим усилению американского влияния на Ближнем Востоке, одном из ключевых регионов мира.

Удачный бизнес и сирийский провал

Украине даже при самых благоприятных обстоятельствах не удастся повторить турецкий опыт.

США не могут допустить экономического краха Турции и уж тем более распада ее государственности, поскольку (если ограничиваться исключительно прагматическими соображениями) заинтересованы в сохранении стратегического баланса сил на Ближнем Востоке.

Три ведущие региональные державы, — Иран, Турция и Саудовская Аравия — обречены на соперничество, которое будет порождать противоречия и конфликты между религиозными общинами и государствами региона. Сильная Турция нужна для того, чтобы не допустить лобового столкновения между иранцами и саудитами, что может перерасти в войну шиитов против суннитов (подобная угроза теоретически существует и сегодня).

Кроме того, сильная Турция создает определенный противовес двум другим американским союзникам — Израилю и Пакистану, не позволяя им ввязаться в борьбу за лидерство в регионе, ослабив саудитов и спровоцировав Иран на жесткие действия.

Турция также объективно заинтересована в уменьшении влияния на ближневосточную ситуацию Китая и России, а потому будет препятствовать их политической экспансии, несмотря на огромную важность для Анкары экономических отношений с этими странами. И это также совпадает с интересами США.

Место Украины во внешнеполитической стратегии Вашингтона, конечно же, намного скромнее. Американская администрация не станет спасать Киев от экономических трудностей, хотя и не допустит, конечно же, его военного поражения. Впрочем, в настоящее время практически отсутствует угроза массированного наступления «ополчения» «ЛНР» и «ДНР», и уж тем более перспектива полномасштабного военного столкновения Украины и России.

Поэтому для украинской власти должен служить предостережением пример Эрдогана, которому Вашингтон отказал в поддержке в его конфликте с Россией, что вынудило турецкое руководство снизить уровень вмешательства в сирийскую ситуацию, обесценив сделанные ранее экономические и политические инвестиции. Причем произошло это практически на пике напряженности в отношениях между США и Россией. Именно на это, по всей видимости, и делал ставку Эрдоган, когда рассчитывал, что Вашингтон открыто примет его сторону. В этом случае турецкий президент выглядел бы победителем, осмелившимся бросить вызов Москве, сбив российский самолет, и доказавшим исключительную роль Турции на Ближнем Востоке.

Но США, заняв нейтральную позицию, обрекли Анкару на снижение внешнеполитического влияния, а Эрдогана, до этого уверенно преодолевавшего внутриполитические трудности, — на появление новых вызовов как внутри страны, так и за рубежом.

Вашингтон, неизменно поддерживавший Эрдогана, не захотел поощрять его внешнюю политику, основанную на личных интересах

И главная претензия американской администрации к турецкому лидеру заключается в том, что внешняя полтика Турции (по крайней мере на Ближнем Востоке) в значительной степени определяется личными бизнес-планами Эрдогана.

Об этом можно судить на основании материалов, появившихся в последние месяцы в западной прессе, что позволяет очертить сферу экономических интересов турецкого лидера.

Семейный клан Эрдогана на протяжении многих леи тесно связан с турецким миллиардером Ахметом Чалыком, который возглавляет Calik Group («Чалык групп»). Даже сторонники Эрдогана вряд ли станут отрицать, что в период его правления эта структура превратилась в крупнейшего игрока в турецкой экономической политике.

До того как партия «Справедливости и развития», созданная Эрдоганом, выиграла выборы в ноябре 2002 г. (это позволило Эрдогану стать премьер-министром), основу бизнеса Чалыка составляла легкая промышленность. Правда, уже в 1990-е Чалык, установивший тесные отношения с первым президентом Туркменистана Ниязовым, продемонстрировал умение эффективно использовать коррупционные связи. Турецкий предприниматель, получивший подряд на развитие в Туркменистане текстильной промышленности, завышал проектную стоимость объектов, возводимых его компанией, и, как утверждают, возвращал часть полученных таким образом средств на личные счета туркменского президента.

Впоследствии Ниязов даже ввел Чалыка в состав туркменского правительства и назначил представителем Туркменистана по вопросам экспорта и реализации туркменского природного газа на турецком рынке. Можно предположить, что этот удачный опыт сотрудничества с туркменской властью привел к появлению у Чалыка и Эрдогана планов по превращению Турции в страну, специализирующуюся на реэкспорте природного газа в страны Европы. Реализация этих планов, во многом определявшая внешнеэкономический курс Анкары в последние годы, привела к резкому обострению противоречий между Турцией и балканскими странами, которые сделали ставку на участие в российском проекте «Южный поток» (сейчас этот проект приостановлен, но ходят слухи о его возможном возобновлении).

Компании Чалыка после того, как Эрдоган стал премьер-министром, начали получать государственные заказы в сфере энергетики, строительства, промышленного производства и создания инфраструктуры.

Динамика быстрого обогащения холдинга отражена на его сайте calik.com. В 2002-м на момент прихода партии «Справедливости и развития» к власти активы компаний, входящих в Calik Group, составляли миллиард долларов. Сегодня активы группы достигли уже 7,5 млрд. долл.

Друзья и родственники президента

Нужно отметить, что Реджеп Эрдоган никогда не скрывал своих тесных, можно сказать, семейных связей с холдингом Чалыка. Зять турецкого президента Берат Албайрак (муж дочери Эрдогана Эсре) еще в 2004 г. стал управляющим американского представительства Calik Group, а с 2007-го по конец 2013-го был руководителем холдинга. Если проследить направления экспансии «Calik Group» в этот период, то становится ясно, что столкновение с Россией было напрямую обусловлено интересами холдинга.

Так, в 2007 г. компания, которую возглавляет зять Эрдогана, приобретает албанскую телекоммуникационную компанию ALBtelecom (крупнейшую в стране), а в 2012-м участвует в приватизации «Электросетей Косово». Албания — один из главных (после Хорватии) соперников Сербии в регионе, а легитимность косовского правительства вообще не признается Белградом. Между тем в Сербии значительной собственностью обладают крупные российские корпорации (в том числе Газпром). Только РЖД инвестировала в свои сербские проекты в общей сложности 900 млн. долл. А политическое руководство России после избрания президентом Сербии в 2012 г. Томислава Николича получило возможность оказывать влияние на внешнеэкономический (и отчасти — на внешнеполитический) курс страны.

В 2013 г. Берат Албайрак получил контракт на строительство ТЭС в Гардабани в Грузии. Как известно, часть энергогенерирующих мощностей Грузии принадлежат компании «Интер РАО», которая успешно работала в стране даже во время российско-грузинского военного конфликта в 2008 г. Таким образом, Calik Group могла рассматривать российскую корпорацию как потенциального конкурента, чьи позиции нужно ослабить. Стоит отметить, что в руководстве «Интер РАО» ключевую роль играют Игорь Сечин и Борис Ковальчук, у которых, как считается, сложились доверительные отношения с Владимиром Путиным.

Соперничество между Calik Group и российскими структурами могло возникнуть и в Туркмении, где турецкий холдинг получил подряд на строительство трех ТЭС, а связанная с ним компания Gap Insaat — контракт управляющего при строительстве Международного морского порта Туркменистана стоимостью в 1,5 млрд. долл.

Помимо Calik Group, Албайрак возглавлял также компанию Powertrans, которая в 2011 г. подписала с руководством Иракского Курдистана соглашение о поставке нефти в Турцию. Подписание этого контракта, незаконного с правовой точки зрения, напрямую противоречило позиции США. В соответствии с иракским законодательством все нефтяные контракты должны заключаться на общенациональном уровне (а не с властями автономии), и американская администрация выступает за соблюдение этого правила.

В начале декабря Турция, чтобы помочь компании, которой фактически управляет зять президента (в ноябре 2015 г. Албайрак был назначен министром энергетики и природных ресурсов Турции), нарастить добычу и обезопасить транспортировку, ввела войска в Северный Ирак, в провинцию Найнава, которую правительство Иракского Курдистана хотело бы включить в состав автономной области. Этот шаг турецкого руководства вызвал возмущение не только Багдада, но и Вашингтона: вице-президент США Джо Байден (который, кстати говоря, неоднократно требовал от украинских властей вести борьбу с коррупцией) призвал Турцию уважать государственный суверенитет Ирака.

Интересно, что Мосульская ТЭС (ее стоимость оценивается в 380 млн. долл.), которую в конце 2013 г. построила Calik Energy (ставшая также оператором станции), оказавшись на территории, занятой «Исламским государством», не прекратила работать. Эта станция и сегодня продолжает снабжать электроэнергией Мосул, где до сих пор проживают около миллиона человек. Мне не удалось найти ни одного сообщения, в котором Calik Energy объявляла бы об утрате контроля над электростанцией или отказывалась бы от контроля над ней. Очевидно, что электроэнергия, вырабатываемая Мосульской ТЭС, используется «Исламским государством», в том числе и для нефтедобычи.

Естественно, в Вашингтоне не ожидают и не требуют, чтобы Эрдоган поступал вопреки своим экономическим интересам.

В США и дальше охотно закрывали бы глаза на деятельность окружения Эрдогана: на нефтяную торговлю с региональным правительством Курдистана, незаконную с точки зрения иракского законодательства. На государственную поддержку экспансии экономических структур, связанных с семьей президента, в других странах. На раздачу огромных государственных подрядов друзьям президента (так, близкий друг Эрдогана предприниматель Мехмед Ченгиз получил контракт стоимостью в 22 млрд. долл. на строительство в Стамбуле международного аэропорта). На возможные экономические связи с «Исламским государством».

Если бы, подчеркнем еще раз, это не определяло внешнюю политику Турции.

Нефть караванами

Стремление поставить под контроль экономику (прежде всего энергетическую сферу) Иракского Курдистана вынуждает турецкое руководство насаждать в автономии коррупционные схемы, разлагая и подкупая окружение лидера Иракского Курдистана Масуда Барзани. Нефть из курдской автономии поставляется в Турцию не только по трубопроводу Киркук — Джейхан, но и в грузовиках и цистернах (несколько таких караванов, насчитывающих сотни транспортных средств, даже попали под удар российской авиации). Понятно, что ни учесть, ни проконтролировать действительные объемы таких поставок невозможно. Так что фактически речь идет о контрабанде нефти с участием окружения двух президентов —Турции и Иракского Курдистана.

Желание получить доступ к месторождениям, находящимся за пределами курдской автономии, заставляет турецкого президента подрывать позиции центрального правительства Ирака, противопоставлять друг другу Багдад и Эрбиль и даже способствовать эскалации вооруженного конфликта. Так, бывший премьер-министр Ирака Нури аль-Малики во время своего официального визита в Тегеран в августе 2015 г. заявил, что захват Мосула отрядами «Исламского государства» стал «результатом заговора М. Барзани и Р. Эрдогана, целью которого стало установление контроля над Киркуком и обеспечение экспорта нефти с этого крупнейшего месторождения в Турцию».

В этой связи есть все основания рассматривать атаку на российский самолет не просто как попытку помешать российской военной операции в Сирии, но и как шаг, направленный на то, чтобы подорвать международные позиции российского руководства. Это помогло бы турецким структурам, связанным с окружением Эрдогана, потеснить российских конкурентов не только в странах региона (прежде всего в Иране, который сильнее других пострадал бы от слабости России), но и за его пределами.

Трудно не заметить, что это чрезвычайно напоминает поведение украинской власти (хотя и выглядит более масштабно), которая препятствует товарообмену с Крымом и территориями, находящимися под контролем самопровозглашенных ЛНР и ДНР, поскольку связанные с ней структуры контролируют потоки контрабанды. Власть отказывается в разгар жесточайшего экономического кризиса от российской электроэнергии, чтобы дать подзаработать «дружественным» ей поставщикам угля (как это скажется на себестоимости электроэнергии, по-видимому, никого не волнует).

Киев не собирается самостоятельно разрабатывать и предлагать механизмы политического урегулирования донбасского конфликта, делая шаги в этом направлении только под давлением извне, поскольку окружение президента и премьера зарабатывает на оборонном заказе.

Что ж, стремление Эрдогана использовать внешнюю политику для решения собственных экономических проблем уже привело его к печальным результатам. США, долгое время поддерживавшие действия Турции в Сирии, сворачивают сотрудничество с Анкарой. Вашингтон сделал ставку на взаимодействие с сирийскими курдами, которые, мягко говоря, недоброжелательно относятся к действующему турецкому руководству. В случае, если сирийские курды, сражающиеся с «Исламским государством», начнут наступление в иракском направлении (а Вашингтон вполне может дать на это согласие), Эрдоган и его союзник Барзани столкнутся с угрозой потери контроля над положением дел в Иракском Курдистане и сопредельных иракских провинциях.

О чем рассказал Обама

Нет никакого сомнения в том, что для Киева последствия утраты американской поддержки будут намного опаснее, чем для Анкары. Однако ни в окружении президента, ни в окружении премьера подобная перспектива, судя по всему, всерьез не рассматривается.

Правда (в отличие от Эрдогана), Порошенко и Яценюка трудно назвать политическими игроками, слишком сильно полагающимися на свою удачу и не замечающими реальной опасности.

Они вообще не ведут какой-либо внешнеполитической игры, если, разумеется, не понимать под этим термином бесконечное повторение рассуждений о верности европейскому выбору, которые все заметнее раздражают европейских политиков и бюрократов.

Новое КПП в Волновахском р-не Донецкой обл. — еще одни «ворота» для потоков контрабанды, контролируемых структурами, связанными с украинской властью

Они, по-видимому, вообще плохо представляют себе, что происходит за пределами их кабинетов. Только этим можно объяснить тот катастрофический внешнеполитический курс, который проводит украинская власть.

Между тем то, в каком контексте упоминается Украина в последней ежегодной речи президента Обамы «О положении государства», говорит о том, что катастрофическое для Киева изменение американской позиции вполне возможно уже в ближайшем будущем.

В обращении американского президента к конгрессу говорится, что Россия, несмотря на падение экономики, продолжает растрачивать ресурсы на то, чтобы удержать Украину и Сирию, своих бывших сателлитов, соскользнувших с российской орбиты.

В этом коротком замечании упакованы сразу несколько важных сигналов, которые следует рассмотреть подробнее.

Во-первых, Украина здесь сопоставляется с Сирией, хотя украинская власть — в отличие от сирийской — является открытым противником действующего российского руководства.

Получается, что в обоих случаях имеем дело с объективными процессами социальной трансформации, которые не контролирует руководство страны. Этим процессам безуспешно пытается помешать Россия, тем самым только ухудшающая, по словам Обамы, свое экономическое положение, что, как видно из контекста, представляет угрозы для экономической стабильности на глобальном уровне.

Во-вторых, действия России, как пытается убедить американский президент, противоречат международному праву и здравому смыслу. Это значит, что администрация США будет и дальше противодействовать российской экспансии на постсоветском пространстве и на Ближнем Востоке. Но о поддержке Украины, нужно заметить, речь негде не идет. Правда, несколько позже Барак Обама отметил, что США помогают Украине «защищать демократию», но это также скорее относится к противостоянию с Россией.

В-третьих, Россия в изображении американского президента предстает не как идейный противник, а как незадачливый игрок, сделавший неверный ход и нарушивший установленные правила. Очевидно, что с таким игроком в принципе можно договориться, если он откажется от неверной тактики.

Судя по последним событиям, обе стороны настойчиво пытаются прийти к компромиссу, а формальные (и главное — неформальные) контакты между администрацией США и руководством РФ существенно активизировались.

В этой связи следует обратить внимание на слухи о том, что Дмитрий Медведев в новогодние праздники посещал США. Слухи, возможно, были специально запущены, чтобы продемонстрировать наличие у сторон неформальных каналов общения.

Показательно, что сам российский премьер на вопрос о том, ездил ли он в США, якобы ответил только, что каждый человек имеет право на отдых. Отметим, что в российском политическом пространстве общественное внимание к действиям первых государственных лиц привлекается только по инициативе самой власти.

Назначение Бориса Грызлова полномочным представителем России в контактной группе по урегулированию ситуации на Украине говорит о том, что Владимиру Путину теперь там требуется человек, пользующийся его полным доверием и не имеющий самостоятельной политической игры. Таким образом, назначение Бориса Грызлова, как и встреча Владислава Суркова (также пользующегося доверием российского президента) с Викторией Нуланд, свидетельствует о ставке российской власти на достижение неформальных договоренностей с американской администрацией.

И в такой ситуации украинская власть, так и не сумевшая осознать необходимость проведения ответственной внешней политики, будет попросту поставлена перед фактом, что все вопросы за нее решат другие игроки. Те, кто в очередной партии продолжающейся между ними большой геостратегической схватки приступает, выражаясь языком шахматистов, к гамбиту. То есть дебюту, в котором в интересах захвата инициативы, для быстрейшего развития игры или для ее обострения, стороны жертвуют пешками или даже фигурами.

Турецкие интересы уже частично постигла эта участь. На очереди — Украина. Стороны лишь взвешивают еще — насколько велика будет эта жертва. Нужная ли это для дальнейшей игры серьезная фигура? Или просто пешка, которую можно отдать уже на этом этапе?

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка