Война буквы с духом

№10v(738) 20 — 26 марта 2015 г. 20 Марта 2015 4.8

11 марта МВФ наконец принял решение о выделении Украине кредита на сумму $17,5 млрд. И сразу после этого многие ожидали серьезных кадровых перемен в экономическом блоке Кабмина. Однако вскоре стало понятно — эта тема если и не заглохла совсем, то сильно приглушена.

О станке — признанном и оправданном

6 марта портал INSIDER со ссылкой на источники в Администрации Президента и ВР утверждал: «Порошенко и Яценюк уже согласовали предварительный список членов Кабмина в количестве девяти человек (а это половина состава правительства без учета премьера. — С. Б.), которых планируют отправить в отставку после 11 марта».

В частности, среди кандидатов на увольнение назывались вице-премьеры Валерий Вощевский и Геннадий Зубко (он же по совместительству глава Минрегионразвития), а также министры инфраструктуры Андрей Пивоварский, экономического развития Айварас Абромавичус, экологии и природных ресурсов Игорь Шевченко и энергетики Владимир Демчишин. Кроме того, отмечалось, будто у президента лежит заявление об увольнении по собственному желанию главы НБУ Валерии Гонтаревой.

О кандидатах в правительство не сообщалось, за исключением одного — Игоря Кононенко, первого замглавы фракции БПП, друга и бизнес-партнера Порошенко. Ему прочили место первого вице-премьера.

На публичном уровне политики, понятное дело, все отрицали — при этом давая понять, что придерживают язык за зубами как раз в связи с предстоящим решением МВФ. В частности, лидер фракции БПП Юрий Луценко сразу после публикации в INSIDER подчеркнул: сейчас «какие-либо заявления и кадровые изменения являются опасными для стабильности украинской денежной единицы».

То же он повторил и в вышедшем 13 марта интервью «УП», обвинив запустивший слух сайт в партийной игре. Вместе с тем добавил, что надо говорить о персональной ответственности членов правительства после того, как от МВФ поступят деньги, ибо сейчас «любое неаккуратное слово, призыв и даже прогноз приводят к панике». А еще Луценко сказал: «Я был уполномочен президентом заявить, что после получения кредита и финансовой стабилизации руководство государства считает необходимым провести анализ виновных в финансовом кризисе».

И, наконец, Петр Порошенко, также 13 марта, в телеинтервью каналу «1+1» ни словом не затронул тему перестановок в правительстве. Из чего можно сделать вывод, что она признана нежелательной.

Зато когда речь зашла о положении национальной валюты, президент произнес следующие слова, на которые, увы, обратили внимание немногие СМИ. Глава государства сказал: «В условиях войны ни одной стране не удается избежать огромного бюджетного разрыва, что приводит к задолженностям по зарплатам, пенсиям». Нам удалось этого избежать, подчеркнул Петр Порошенко, — за счет того, что Нацбанк эмиссионно покрывает расходы правительства.

Конечно, можно было и раньше предполагать, что бюджет финансируется во многом благодаря печатному станку. Но впервые это признано на высшем уровне — и не просто признано, а оправданно.

И еще о том, как ожидание кредита побуждало откладывать даже не слишком значительные решения. 11 марта в ряде СМИ появилась информация, будто Наталья Яресько заменяет четырех своих замов, что формально планируется утвердить на заседании правительства, намеченном на следующий день. Очевидно, что не по всем четырем эта идея возникла одновременно, однако приходилось ее откладывать, дабы не показать МВФ нестабильность в Минфине.

А то, что решение было принято формально до выделения кредита (заседание совета директоров проходило 11 марта в Вашингтоне поздно вечером по киевскому времени), не должно вводить в заблуждение. Смена замов Минфина — это все же не то событие, которое оказывается в заголовках новостей и молниеносно доходит до высших чиновников фонда. К тому же на момент заседания эта ротация была лишь анонсирована.

И не случайно сразу после выделения кредита, 12 марта, прошло заседание СНБО, посвященное выполнению Минских соглашений. На котором и были одобрены законодательные инициативы, получившие во вторник поддержку Рады (об этом — чуть ниже). Ведь, как сказал заместитель директора Европейского департамента МВФ Танос Арванитис, ключевое условие новой кредитной программы — недопущение эскалации конфликта на востоке Украины. А эти инициативы, наоборот, разжигают его, поскольку направлены на невыполнение политической части Минских договоренностей.

О премьерских громоотводах

В упомянутом интервью президент по сути дал понять, что кризис порожден объективными обстоятельствами. Т. е. отказался искать виновных — хотя, возможно, ранее и собирался, ведь глава фракции БПП говорил, что озвучивает мнение президента.

Но если и говорить о персональных виновниках, то по логике этот круг сужен главой НБУ, премьером и финансово-экономическим блоком Кабмина. Премьер, видимо, фигура почти неприкасаемая из-за западного покровительства (вполне вероятно, и кредиты МВФ даются под него). А вот профильные министры — это почти исключительно квота БПП, среди них нет ни одного от «Народного фронта».

Получается, Яценюк, борясь в свое время лишь за посты глав МВД и Минюста для своей фракции, решил задачу стабилизации правительства и лично своего кресла. Если возникает проблема поиска виновных в экономических проблемах, то у главы государства есть только два варианта: отставлять лично премьера (что, повторю, почти нереально) — или же министров, назначенных не по квоте НФ.

А в БПП в этом не заинтересованы, даже если речь не о его представителях. Ведь перетряска требует сложных согласований внутри коалиции, и БПП не хочет задевать младших партнеров, в которых нуждается для балансирования Яценюка. А вот премьер в случае чего может использовать финансово-экономический блок как громоотвод, инициируя там перестановки.

Поэтому более вероятен следующий сценарий. Может быть назначен первый вице-премьер и произойти замена отдельных министров, но перемены в Кабмине не будут носить революционный характер. А главное: Яценюк остается при должности, но и Гонтарева сохраняет пост, ибо, как дал понять Порошенко, гривня упала по просьбе правительства, просившего об эмиссии.

Конечно, в случае новых курсовых скачков опять возникнет вопрос о смене главы НБУ, но это будет уже другая история.

Но в любом случае через несколько месяцев, когда встанет вопрос о новом транше, власти, находящейся на коротком финансовом поводке Запада, вновь придется демонстрировать консолидацию.

Во всей этой истории примечателен такой момент. Критика правительства практически не коснулась Натальи Яресько. И не было даже намека на ее возможную отставку, хотя как министр финансов она несет не меньшую, чем премьер, ответственность за обвал гривни. Более того, она стала главным переговорщиком с МВФ, и теперь с ее именем связывают этот едва ли не единственный успех нынешней власти. И сама она вышла из политической тени, регулярно делает публичные заявления, охотно дает интервью. Судя по всему, ее влияние в Кабмине значительно выросло — что не может не вызывать определенную ревность Арсения Петровича.

В этой связи напомню, что писали «2000» еще 9 декабря, сразу после назначения Натальи Яресько: «Благодаря своей коммерческой деятельности (на деньги правительства США) Наталка Яресько, находясь в тени, все же обзавелась многочисленными связями в деловых и политических кругах в нашей стране. Этими «узкими» кругами ее известность до недавнего времени и ограничивалась, но назначение министром финансов делает Яресько публичной и весьма заметной фигурой. И вполне допускаю, что ее функции ролью «смотрящей» от Штатов за Украиной не ограничены, что это — только старт ее политической карьеры».

И вот уже 12 марта корреспондент агентства ЛІГАБізнесІнформ задал министру финансов вопрос о возможном ее назначении главой правительства. Наталья Яресько ответила: «Нет, этого не может быть. У нас есть премьер-министр, причем хороший премьер-министр, прекрасное правительство. Я не спекулировала бы на этом вопросе вообще».

Впрочем, здесь интересен не вполне ожидаемый ответ, а сам факт того, что подобные вопросы переходят в публичную плоскость.

О еще более особом порядке

15 марта истек срок, за который, согласно п.4 Минских соглашений, должно быть принято постановление Верховной Рады с указанием территории, на которую распространяется особый режим в соответствии с законом «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» на основе линии, установленной в Минском меморандуме от 19 сентября 2014 г.

Но 17 марта ВР все-таки приняла соответствующий документ. Причем в список территорий с особым порядком не будут входить те, контроль над которыми Киев утратил после 19 сентября 2014 года, в частности города Дебальцево и Углегорск.

Формально Киев действует в полном соответствии с буквой Минских соглашений. Однако это решение вряд ли соответствует духу договоренностей, предусматривающему определенный алгоритм мирного урегулирования и возвращения контролируемых сепаратистами территорий в политическое пространство Украины.

Но еще более опасна для мирного процесса тенденция, на которую я указывал неделю назад, комментируя высказывания ведущих украинских политиков: «Общая линия выражена достаточно однозначно — выборы после восстановления контроля над «отдельными районами». А ведь в Минских соглашениях прописан прямо противоположный алгоритм»

И вот одновременно с постановлением об определении территорий с особым порядком местного самоуправления ВР с подачи президента приняла закон «О внесении изменения в статью 10 Закона Украины «Об особом порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей».

Этот документ, в частности, гласит: «Статьи 2—9 настоящего Закона действуют со дня обретения полномочий органами местного само-управления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей, избранными на внеочередных выборах, проведенных в соответствии с Конституцией Украины, этим и другими законами Украины... с обеспечением... вывода всех незаконных вооруженных формирований, их военной техники, а также боевиков и наемников с территории Украины...

Предусмотренный этим Законом особый порядок деятельности органов местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей реализуется исключительно органами местного самоуправления, избранными на внеочередных выборах, назначенных и проведенных в соответствии с Конституцией Украины, этим и другими законами Украины».

Это очевидный отход от плана выполнения Минских договоренностей, более того — прямое нарушение п. 12, указывающего: «На основании Закона Украины «О временном порядке местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей» вопросы, касающиеся местных выборов, будут обсуждаться и согласовываться с представителями отдельных районов Донецкой и Луганской областей в рамках Трехсторонней Контактной группы».

16 марта МИД России заявил, что «предложения Президента П.А. Порошенко меняют саму суть принятого в Минске «Комплекса мер», обусловливая введение в силу упомянутого закона целым рядом дополнительных, никогда ранее не обсуждавшихся условий».

А сразу после решения Верховной Рады лидеры сепаратистских образований Захарченко и Плотницкий распространили совместное заявление, в котором, в частности, говорится: «Отказав Донбассу в особом статусе, Киев растоптал хрупкий Минский мир и завел ситуацию в тупик... Приняв несогласованные с нами документы, Киев показал свою недоговороспособность». И в итоге делается вывод: никакие компромиссы с Киевом невозможны — до тех пор, пока не будут отменены данные решения.

Причем нельзя говорить о том, что решения Киева являются предметом торга в переговорах, когда участники выдвигают заведомо неприемлемые требования — дабы иметь пространство для маневра и уступок. Это показал и характер дискуссии в ВР по постановлению о признании «отдельных районов» оккупированными территориями.

Вот что сказал в этой связи Юрий Луценко агенству РБК-Украина: «Наши радикальные союзники по коалиции требуют: признайте эту территорию оккупированной. Что это нам даст? Мы пошли на этот компромисс. Это будет серьезным напряжением в международной политике Украины, потому что это вызовет много дебатов, вопросов, но Президент Украины как руководитель внешней политики признал возможным принять еще и это постановление».

Трудно не согласиться, что такой шаг добавит напряжения в международной политике — а говоря без эвфемизмов, однозначно выставит Украину нарушителем Минских соглашений.

Очевидно, Киев вовсе не заинтересован в проведении выборов на Донбассе, поскольку их итоги, скорей всего, будут означать легитимизацию лидеров сепаратистов — не только как законных представителей «отдельных районов», но и в общеукраинском политическом пространстве. Поэтому взят курс на фактическое замораживание конфликта (правда, на сугубо военном уровне, при сохранении политического противостояния).

О дезавуированном министре и нелюбознательном канцлере

Обратим внимание, как последние решения по Донбассу озвучивались прежде, чем стали законом. Причем озвучивались по-разному для внутренних и внешних потребителей.

13 марта Юрий Луценко в интервью «УП» говорит, что выборы пройдут «немедленно после того, как там появится украинский патруль, украинские СМИ, украинские исполнительные структуры и наконец — украинские законы».

Вечером того же дня в интервью «1+1» Петр Порошенко говорит: выборы могут состояться лишь при выводе вооруженных формирований с неподконтрольных территорий, возобновлении деятельности украинских политических партий и трансляции украинских телепрограмм. По сути то же самое, только ТВ вместо патрулей и партии вместо исполнительных структур.

В ночь на 16 марта на сайте российской газеты «Коммерсантъ» появляется интервью главы МИД Павла Климкина, где также говорится о необходимости для Донбасса украинских партий и украинского телевидения. Но вместе с тем делается акцент на совместном с сепаратистами обсуждении деталей выборов: «У нас есть трехсторонняя контактная группа, в рамках которой будут обсуждаться модальности местных выборов, как то и записано в Минских договоренностях. Такое обсуждение нужно. Мы должны организовать свободные и честные выборы. Пригласить представителей ОБСЕ, в частности наблюдателей от Бюро по демократическим институтам и правам человека... Как только мы договоримся о модальностях, можно будет подходить к реальной практической подготовке».

А ведь к моменту этой публикации текст законопроекта был чуть больше суток зарегистрирован в ВР (правда, утечек о его содержании не было до утра 16 марта). Конечно, можно предполагать, что интервью бралось еще до заседания СНБО, членом которого является Климкин. Однако трудно объяснить такой интервал между беседой и публикацией в издании, которое не выходит лишь по воскресеньям. Возможно, текст согласовывался с министром, но к тому моменту он уже должен был знать, какие условия выборов предложит Порошенко.

В общем, объективно получилось, что глава государства сразу же дезавуировал высказывания Климкина, дав основания считать главу МИД лицом либо неправдивым, либо невлиятельным.

И — что еще важнее — точно так же мы не знаем, что говорил о сути своей законодательной инициативы Петр Порошенко на встрече с Ангелой Меркель в ходе визита в ФРГ 16 марта. На совместной пресс-конференции он первоначально не касался этой темы, а вот фрау канцлер сказала: «Я думаю, что со стороны президента было очень мужественным шагом внести сейчас в Раду закон о специальном статусе, несмотря на то, что прекращение огня еще не достигнуто полностью. Я поддержала президента в этом шаге, понимая специфику голосования, ибо членам парламента будет совсем непросто принять или ввести закон в силу, который дает право на собственную полицию и собственные суверенитеты» (именно так в оригинале).

Порошенко тут же поправил: «Здесь неточно перевели. Речь идет не о собственном суверенитете, а о том, чтобы восстановить украинский суверенитет на этих территориях, чтобы ввести там особый статус местного самоуправления». На что Меркель, завершая пресс-конференцию, сказала: «Я именно это и имела в виду».

Но говорил ли Порошенко Меркель в ходе переговоров о сути предлагаемых изменений — или просто создал впечатление, будто речь идет прежде всего о расширении полномочий регионов? И задавалась ли фрау канцлер вопросом — зачем требуются изменения к закону о статусе отдельных районов, когда в Минских соглашениях содержатся ссылки на этот документ в действующей на то время редакции? Или же полагала, что для фактического введения в силу этого документа требовалось что-то еще, кроме постановления парламента о территории, на которую он распространяется?

А ведь именно от ответов на эти вопросы зависит дальнейшее развитие событий.

Тем временем глава МИД РФ Сергей Лавров сообщил, что обратился со специальными посланиями к министрам иностранных дел ФРГ и Франции, дабы привлечь их внимание «к вопиющему нарушению первых шагов политической части минского пакета». И призвал предпринять «совместный трехсторонний демарш перед нашими украинскими коллегами, чтобы побудить их выполнять то, под чем они подписались и что было поддержано высшими руководителями Германии, Франции, Украины и России».

Понятно, что такой демарш невозможен, если Петр Порошенко предварительно заручился поддержкой Ангелы Меркель. И отнюдь не обязателен, даже если этого не произошло. Есть твердый расчет на то, что Запад публично не осудит. Ведь там уже стало традицией: политику Киева в отношении Донбасса могут критиковать отдельные СМИ — но никак не лидеры государств и ведущие дипломаты.

О таких процентах, что им даже места не хватило

И наконец непосредственно о кредите — языком цифр. Итак, МВФ утвердил для Украины новую программу Extended Fund Facility (EFF, механизм расширенного кредитования) на общую сумму $17,5 млрд. Она сменила ранее действовавший кредит Stand-by объемом $17 млрд.

Следует сказать, что программы EFF направлены на поддержку стран, столкнувшихся с серьезными проблемами платежного баланса, и обычно утверждаются на трехлетний срок (в нашем случае — на четыре года), тогда как кредиты Stand-by — на один-два года. Срок возврата средств по EFF начинается через 4,5 года и растягивается на пять c половиной лет, а по Stand-by — соответственно три и два года (для каждого транша в отдельности).

Первые $5 млрд. уже поступили, в целом в этом году наша страна может получить $10 млрд. Общий же размер финансовой помощи Украине, по словам директора-распорядителя МВФ Кристин Лагард, за четыре года достигнет $40 млрд. Эти деньги выделят, помимо фонда, другие международные организации и правительства стран Запада.

На первый взгляд, «перемога» — о чем поспешили заявить и Петр Порошенко, и Арсений Яценюк. Правда, последний назвал более скромную цифру: мол, программа МВФ «дополнительно открывает двери для получения еще $7,5 млрд. помощи для стабилизации и роста украинской экономики. Таким образом, в целом в течение четырех лет Украина получит $25 млрд.».

Но тут нельзя упускать из виду, что новая четырехлетняя программа на $17,5 млрд. принята взамен программы годичной давности практически на ту же сумму, но рассчитанную на два года. Причем в прошлом году в Украину поступило $4,5 млрд. от МВФ. Т. е. в реальности наша страна в 2014—2015 гг. должна получить на $2,5 млрд. меньше, чем планировалось почти год назад. А ведь тогда ситуация в экономике была получше.

На последующие же три года «размазаны» всего $7,5 млрд., и вопрос о том, хватит ли их Украине, можно отнести к категории риторических. Конечно, хорошо, что выплаты по новым кредитам перенесены на более поздний срок, но в опубликованных документах ничего не говорится о процентах.

И вряд ли просто «места не хватило». Сайт МВФ указывает, что ставки по этому виду кредитов прямо зависят от длительности программы и соотношения предоставляемой суммы с квотой страны в фонде — дабы «не поощрять крупное и продолжительное использование ресурсов МВФ». Следовательно, в нашем случае проценты будут близки к максимальным.

И конечно, нельзя не заметить, что сумма, выделенная Украине в нынешнем году, мистическим образом совпадает с той, которую наша страна должна выплатить по внешним обязательствам. Да, говорится о том, что часть средств будет направлена в золотовалютные резервы, на поддержание курса гривни — но фактически все займы кредиторам же и вернутся.

Логику кредиторов понять несложно. Очевидно, что в отсутствие внешних заимствований Украина вынуждена была бы объявить дефолт — и своих денег они бы не получили. А неизбежные переговоры по «проблеме долга» велись бы вокруг сокращения его фактического размера и отсрочки выплат. Фактически последнее и произошло, только размер долга остался прежним, а новый процент таков, что его даже не рискнули озвучить.

Характерно, что в соглашении с МВФ ничего не говорится и о ре-структуризации предыдущих кредитов, выданных этой организацией.

С другими кредиторами переговоры о реструктуризации ведутся. Причем Наталья Яресько в интервью Financial Times заявила: «Украина предупредила держателей облигаций, включая Россию, что они должны приготовиться к финансовым потерям, в то время как опустошенная войной страна стремится избежать дефолта». Т.е. Украина в ультимативной форме требует от кредиторов согласиться на прямые убытки — «если хотите хоть что-нибудь получить».

Собственно, заявление должника, мол, кредиторы должны готовиться к потерям, фактически означает, что дефолт (т.е. отказ платить по обязательствам) уже наступил. Как отнесутся кредиторы Украины к такому признанию министра финансов — думаю, узнаем совсем скоро.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка