Как Сталин понимал государственные интересы

29 Октября 2008 0

Уважаемый г-н Турчак, прежде всего касаемо «занимаетесь не своим делом» — чем мне заниматься и какое дело мое, а какое нет, разберусь как-нибудь сам, без посторонней помощи.

Теперь по сути вами написанного.

1. Вы заявляете, что «найден ряд документов», подтверждающих подлинность сталинской речи 19 августа 1939 г. Что это за документы? Кем найдены? Где найдены? Нельзя ли их прочесть? Почему вы их не прислали вместе со своим письмом — было бы очень убедительно с вашей стороны?

Нет никаких документов на этот счет! Ни-ка-ких!

Попытки запустить в оборот фальшивки были — милыми вашему сердцу теми самыми «переосмыслителями истории», «искателями правды» с антисоветским, антисталинским подтекстом. К примеру, в середине 90-х последовало сенсационное сообщение: «В Центре хранения историко-документальных коллекций (бывший Особый архив СССР) обнаружен текст речи Сталина на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 19 августа 1939 года»... Эту, как оказалось, туфту даже перепечатал «Новый мир», №12, 1994г. До конца 90-х ссылки на этот «документ» можно было встретить и в интернете (на сайтах борцов с «тоталитарным наследием советского режима»). Теперь их нет — сняты ввиду недостоверности.

Вы указываете: «Выдержки из этих документов, подлинность которых бесспорна, опубликованы в статье видных историков Дорошенко В. Л., Павловой И. В., Раак Р. И. под названием «Не миф: речь Сталина 19 августа 1939 г.» (см. «Вопросы истории», 2005, № 8, с. 3—20)».

В этой статье «видных историков» нет НИ ОДНОГО документа, который бы подтверждал, что Сталин выступал с речью 19 августа 1939г. Ни одного!

Указанный материал — полемика с Сергеем Зиновьевичем Случом, кандидатом исторических наук, старшим научным сотрудником Института славяноведения Российской академии наук, который тоже полагает, что никакой «сталинской речи от 19 августа 1939г.» не было и в помине.

Полемика «видных историков»

Полемизируют «видные историки», надо отметить, своеобразно: они в основном доказывают соответствие «сталинской речи» «секретному протоколу» к советско-германскому договору (они его называют «пактом») от 23 августа. Среди прочих аргументов — цитатки из западных газет того времени с анализом национальных интересов СССР, оценками и прогнозами советской внешней политики; инструкции Коминтерна иностранным секциям. И поскольку, по мнению «видных историков», «секретный протокол» и общий настрой, царивший в западной прессе, примерно совпадают с текстом «сталинской речи», опубликованной «Гавас», то, делают они вывод, значит, и речь эта была. И именно 19 августа... Вот и вы тоже пишете о донесениях иностранных послов и о прочем в русле «все всё знали и понимали». Смешно, право.

Да, конечно, все имели примерное представление об интересах СССР, соответственно могли составить прогноз относительно внешней политики Москвы (равно как и Москва понимала, чего хотят в Париже, Берлине или Лондоне). Разве сейчас пресса (и послы в докладах своим правительствам) не рассуждает об интересах той или иной страны? Что, никто не в курсе, к примеру, чего хотят США или Россия и какие задачи-цели их внешней политики? Но разве это является доказательством какой-либо «секретной речи» на «секретном заседании»?.. Вопрос — каким путем достигать национальных интересов.

Впрочем, «видные историки» и сами признают: «Конечно, сообщение агентства «Гавас» с изложением речи Сталина — это не аутентичный документ. Этот факт особенно подчеркивают наши оппоненты, акцентируя внимание на не характерных для Сталина выражениях, таких как modus vivendi». И далее: «Сообщение агентства «Гавас» с изложением речи Сталина на заседании Политбюро от 19 августа 1939 г. — это часть комплекса информации, циркулировавшей на Западе с конца августа 1939 г., о секретном плане Сталина по использованию пакта с Гитлером и об инструкциях коммунистическим партиям за рубежом. Рюффен был лишь одним из лиц, причастных к этой истории. Текст сталинской речи, изложенный в сообщении агентства «Гавас» и распространенный этим агентством 28 ноября, согласуется с текстом Секретного дополнительного протокола к советско-германскому договору от 23 августа 1939 года».

Т. е. циркулировала некая информация, проще говоря, слухи — вот их взяли и облекли (с учетом происходивших событий) в форму эдакого сталинского заговора, апогеем которого и стала «речь от 19 августа».

Касаемо же «почти сразу после объявления о заключении советско-германского договора из Кремля стала просачиваться информация о радикальных изменениях в политике Советского Союза» (как пишут «видные историки») и вашего «практически все послы иностранных государств в Москве доносили о коренном изменении внешнеполитического курса СССР после 19 августа» — так это вполне понятно, что здесь за сенсация. Тут и послов никаких не надо с их докладами: раз СССР не смог договориться с англо-французами (и их сателлитами вроде Польши и Румынии) о создании системы коллективной безопасности и вынужден был действовать в одиночку, обеспечивая свою безопасность, то, конечно, же должна была измениться внешняя политика. Вот я только не пойму вашего напирания на дату 19 августа. Может, послы и конкретное время указывали: мол, с 19.00 по московскому времени внешняя политика СССР коренным образом изменилась, а антифашистская пропаганда прекратилась?..

У указанных вами «видных историков» к тому же зачастую наблюдаются нелады с логикой, а порой они и просто путаются в трех соснах. Например, желая подкрепить аргументами подлинность сталинской речи 19 августа, они пишут, какие эпохальные решения принимались в этот день: «1. В этот же день полпред СССР в Германии Г. А.Астахов, отозванный из Берлина 16 августа, был заменен никому не известным А.А.Шкварцевым»... Но если уж «видные историки» полагают этот факт крайне важным в контексте рассматриваемой проблемы, то по элементарной логике ключевое (принципиальное) решение было принято не в момент (сугубо технический) смены одного полпреда на другого (19 августа), а тогда, когда эту замену было решено осуществить, т.е. 16 августа, а скорее всего, еще и до того (ведь отзыв — это тоже технический момент, всего лишь следствие ранее принятого принципиального решения). Так, может, и «секретную речь Сталина» следует сдвинуть как минимум на 16 августа?

Или вот: «3. Сам Шуленбург был убежден, что Сталин принял решение заключить договор вместе с секретным дополнительным протоколом именно 19 августа». Убежден ли?..

«Видные историки» дают ссылку на источник этой информации об «убежденности Шуленбурга». А там (в конце статьи) читаем: «Politisches Archiv Auswдrtiges Amtes (PAAA). Botschaft Moskau, 530. S. 202689. На полях немецкого перевода сообщения агентства «Гавас» Шуленбург записал: «Суббота! Сталин уже к вечеру принял решение. Это важно, что 19.8 политическое решение было принято».

Но ведь из этого вовсе не следует, что «Шуленбург был убежден, что Сталин принял решение... именно 19 августа». Это если б Шуленбург в донесении в Берлин или, скажем, в своем дневнике записал (причем именно 19 августа), что «Сталин принял решение»... А тут все наоборот! Немецкий посол в Москве всего лишь почерпнул это «знание» из того самого сообщения агентства «Гавас», на полях которого, т. е. в конце ноября 1939-го, и записал свое мнение об этой новости. И это для него явно было новостью, иначе откуда это восклицание: «Суббота!» (вроде вот, оказывается, когда!). Он даже как будто удивляется (что тоже странно, ведь он участвовал в подготовке советско-германского договора)...

Особенно «видные историки» поразили другим своим историческим открытием.

Эпохальные «открытия»

Но для начала представим, что речь Сталина 19 августа все же была. Очевидно, столь серьезные вещи он мог произносить только в кругу избранных, особо приближенных и доверенных лиц. Учитывая атмосферу тех лет, кто рискнул бы (здоровьем? жизнью?) передать какому-то там Рюффену текст сталинской речи, подставив таким образом вождя? И если бы такое все же произошло: разве не последовало бы за тем тщательное разбирательство и наказание болтуна?

Возможно, указанный момент (хотя «видные историки» его и не касаются), а также необходимость пояснить вопиющие просчеты в сообщении «Гавас» (о которых я как раз и писал — вроде намерения Гитлера отдать Сталину Венгрию, Болгарию, Румынию, Югославию) способствовали тому, что утверждали: «текст сталинской речи» передал на Запад не кто иной, как сам Сталин!

В развитие этой «басни» они пишут: «Вместе с тем есть много вопросов, на которые и сейчас нет ответа. Кто передал текст сталинской речи журналисту Рюффену 27 ноября? Сам он сообщил только следующее: «На протяжении трех недель, то есть с начала ноября 1939 г., среди журналистов и политиков курсировали слухи о совершенно секретном заседании Политбюро ЦК ВКП(б), принявшем исключительно важное решение, касающееся войны. Рюффен предпринял попытки получить более точную информацию... И вдруг представилась возможность войти в контакт с высокопоставленным лицом, чья информированность не вызывала сомнений. Это лицо и предоставило все необходимые сведения, которые Рюффен записал как можно точнее. Уместно предположение, что автором или распорядительным заказчиком такого изложения речи Сталина в тех условиях мог быть только сам Сталин. Целью распространения этого текста и последовавших инструкций коммунистическим партиям европейских стран было дестабилизировать ситуацию в Европе»... Как вам такая загогулина?!

В этом месте «видные историки», правда, оговорились, что «ни подтвердить это предположение, ни опровергнуть его пока невозможно». Зато несколькими страницами ниже (видимо, увлекшись, войдя в азарт и уверовав в свою собственную картину мира) они безапелляционно напишут: «Теперь, когда установлена действительно сталинская основа сообщения агентства «Гавас»...» Кем установлена-то? Больным воображением «видных историков»?

Свою версию о «сталинской основе» сообщения агентства «Гавас» они поясняют тем, что Сталин-де таким образом подавал сигналы Гитлеру, выдвигал таким своеобразным манером претензии: «Пассаж о Румынии, Болгарии, Венгрии и Югославии представляет претензию, с которой Сталин обращался к Гитлеру или которую он доводил до его сведения таким путем».

Сталин, конечно, мог попытаться подать сигнал, в т. ч. с претензиями на указанные страны. Но вряд ли он стал бы делать это таким топорным образом. Ведь этот «сигнал» является всего лишь малой частью «речи», а основная масса «сталинского текста» — это его «явка с повинной», в которой он признается в своем коварстве, в том, что уготовил капкан Гитлеру. Сталин что, был дураком, чтобы так подавать сигналы, устраивая провокацию против самого себя?! С другой стороны, если это был сигнал с претензиями на Балканы, то зачем ему педалировать тему «секретного выступления», а тем более даты — именно 19 августа? Что, 18-го или 20-го его претензии выглядели бы менее весомо в глазах Гитлера?.. И зачем Сталину втайне готовить некие «захватнические планы», «раздел Европы», оформлять их в виде секретных протоколов (а ведь этот момент педалируют «видные историки» в своем опусе), чтобы затем публично, на весь мир обнародовать эти секретные протоколы и, что важнее, конкретные планы? Чтоб Европа успела подготовиться и сорвать им задуманное?.. И т. д. и т. п. Короче, чушь какая-то...

Зато абсолютно ясно, зачем этим «видным историкам» (и не только им, а, полагаю, и г-ну Турчаку, что следует из его антисталинских эскапад в письме) обязательно нужна «речь Сталина 19 августа 1939-го». Авторы честно пишут: «решение вопроса о речи Сталина, раскрывающей его устремления во Второй мировой войне, имеет принципиальное значение... Если считаться с реальностью сталинской речи, неизбежен вывод о том, что Гитлер и Сталин несут равную ответственность за развязывание Второй мировой войны»... В то же время: «Если исключить факт речи Сталина 19 августа 1939 г. из истории, то сохраняется возможность утверждать, что Сталин стремился обеспечить национально-государственные интересы»... Вот!

Я же согласен с концепцией Сергея Случа, с которым полемизировали «видные историки» (кстати, Случ — отнюдь не сталинист, что он постоянно подчеркивает): на передний план Сталин выдвигал геополитическую составляющую национальных интересов СССР, видя в расширении границ страны, то есть в экспансии, лучшее средство для обеспечения ее безопасности. Был ли он заинтересован в войне? Несомненно, но... не во всякой. По его замыслу, приведшему к соглашению с Третьим рейхом, а не с западными державами, одна из первоочередных задач Кремля заключалась в том, чтобы, используя участие европейских государств в военном конфликте, аннексировать, прибрать к рукам страны, отнесенные по договоренности с Берлином к сфере интересов СССР, и при этом по возможности остаться вне большой войны. Таким образом, замыслы Сталина следует исторически ограничивать и истолковывать применительно к определенному пониманию им национально-государственных интересов России/СССР, тем более что притязания его касались территорий, ранее входивших в ее состав.

Тот, кто ставит своей единственной целью сохранение статус-кво — всегда проигрывает! А особенно в ситуации большой войны и передела мира. И Сталин проиграл бы, если б задался целью сохранить статус-кво середины 1939 года, сидел сложа руки, не маневрировал на внешней арене и не пытался отстоять интересы СССР всеми доступными способами. Да, он извлек пользу из событий, которые тогда происходили. Но «после того» — не означает «вследствие того». Как кто-то заметил, похоронная компания тоже получает прибыль, хороня покойников, но одного этого факта недостаточно, чтобы утверждать, что все эти покойники стали таковыми по приказу этой самой похоронной компании. Если кто-то извлекает пользу из ситуации, то это далеко не всегда означает, что этот «кто-то» эту самую ситуацию и подстроил...

2. Никакого пафоса в моей статье нет в отличие от вашего письма, пронизанного пафосом антисталинизма. «Отвлекаете внимание читателей от более актуальной темы...» Что значит отвлекаю внимание? И почему вы расписываетесь за читателей — пусть сами решают, на что им свое внимание обращать. При чем тут «непрофессионализм и безнравственность сталинской верхушки»? Лично я «сталинскую верхушку» считаю очень даже профессиональной. Что до нравственности, то, видимо, ее следует поискать у «верхушки» Парижа и Лондона того времени, особенно она проявилась в Мюнхене в сентябре 1938-го...

Был ли «сталинский доклад»?

Я ведь не писал на все темы сразу, да это и невозможно. А разбирал один, вполне конкретный вопрос: была ли речь от 19 августа? Все! Но ни одного контраргумента относительно написанного мной вы не привели (за исключением ссылки на статью «видных историков») — сплошные рассуждения о том, «какой Сталин был плохой», не имеющие ровным счетом никакого отношения к рассматривавшейся мной теме. Получается, я вам — про Фому, вы мне — про Ерему...

3. «Вы утверждаете, что главное назначение указанной «исторической фальшивки...» — втянуть Англию и Францию в войну с СССР. Сергей, вы сами верите в то, о чем пишете? В то, что при помощи газетных уток можно спровоцировать войну между великими державами?»

Не надо передергивать мои слова. Я писал дословно следующее: «Судя по всему, «речь Сталина», опубликованная «Гавас» в ноябре 39-го, из разряда тех провокаций, что преследовали своей целью втянуть Англию и Францию в войну против СССР.«Сталинский доклад» должен был продемонстрировать «логику» действий и «коварство» замыслов советского руководства».

Понятно, что из-за одной публикации, какой бы острой она ни была, война начаться не может. Потому я и писал о провокациях во множественном числе, в которых утка из «Гавас» — всего лишь один из элементов... Хотя приводил пример, как бельгийский король, воспользовавшись провокативной информацией этого агентства, вышел из войны.

В то же время сам факт того, что Сталин — лично на следующий же день! — посчитал нужным выступить с опровержением сообщения агентства «Гавас» в «Правде» говорит о многом, в первую очередь о серьезности этой провокации. Сталин отнюдь не посчитал ее рядовой газетной уткой.

«Любой историк вам скажет, что руководители Англии и Франции были прекрасно проинформированы о ситуации в СССР и намерениях Сталина»... Кто этот «любой историк»? Не Резун ли со своим «ледоколом» мыслей, таких же отмороженных, как арктические льды? Или те «видные историки», на которых вы ссылались?

Да никакой историк не сможет мне сказать о «намерениях Сталина» (если это историк, а не психотерапевт), а только высказать собственные трактовки и предположения. То же самое — «руководители Англии и Франции» того времени. Они могли только предполагать и догадываться в общих чертах. А такого рода утками, как сообщение «Гавас» англо-французскому руководству, и «помогали» оценивать намерения Сталина. Равным образом и в Москве шевелили мозгами, пытаясь разгадать планы западных демократий, и не без основания приходили к выводу: толкнуть Гитлера на восток, против СССР.

«Для того чтобы принудить Англию и Францию к войне против СССР, газетных уток недостаточно — нужно угрожать их империям. Сталин в 1939—1940 гг. отхватил солидные куски Польши, Румынии, Финляндии, оккупировал Прибалтику, но и это не привело к войне»... Не привело! Потому что были заняты другим — защищались от Гитлера. Чем Сталин и воспользовался в удобный момент. А попробовал бы он отхватить те самые «солидные куски Польши, Румынии, Финляндии» и проч., скажем, годах в 1937—38 — кто бы ему позволил! В то же время сообщение «Гавас» (и представленные в нем «замыслы Сталина») как раз и было призвано продемонстрировать угрозу Англии и Франции со стороны СССР.

4. «Вы критикуете «предателя и фальсификатора Резуна», утверждавшего, что 19 августа 1939 г. Сталин принял решение о Второй мировой войне. Допустим, В. Суворов не прав. Тогда что же произошло в этот день? Какова ваша версия?»... А почему в этот день обязательно должно было происходить нечто из ряда вон выходящее? А что произошло 20 августа — какова ваша версия, г-н Турчак?

19 августа Сталин принял решение о визите Риббентропа в Москву (что отнюдь не равно решению «о Второй мировой войне»). Встречался с разными лицами, давал указания — письменные и устные. Что еще? Курил трубку. Видимо, завтракал и обедал... Да! Этим днем еще датировано решение Политбюро — правда, не о начале «Второй мировой», а всего лишь «Об отсрочке призыва в РККА рабочих строительства железной дороги Акмолинск—Карталы (по телеграмме Скворцова)». Все.

Уточню на всякий случай: не следует отождествлять «решение Политбюро» и «заседание Политбюро» (как это делает в своих книжонках Резун). Специфика принятия решений того времени была такова, что абсолютное их большинство готовилось Оргбюро и Секретариатом ЦК, а принималось путем опроса членов Политбюро либо на совещаниях в узком кругу в кабинете Сталина. Для примера: число зафиксированных в протоколах заседаний Политбюро в 1937 г. — 7, в 1938 г. — 5, в 1939г. — всего 2 (29 января и 17 декабря). Зато в том же 1939-м — при двух заседаниях — Политбюро приняло решения по 2855 вопросам...

Опять же: «Союз с Гитлером... захват чужих земель, расстрелы и депортации всех неугодных сталинскому режиму лиц на этих землях — это хорошо? Вот почему ваша статья бьет мимо цели».

Да мимо какой цели? Какова, по-вашему, была моя цель? Вы этого не пишете, а потому неясно, о чем вы пишете вообще и что, собственно, опровергаете.

Моя цель была проста: представить свою позицию по вопросу «выступал ли Сталин с речью 19 августа 1939г.». И все. А вопросом «что такое «хорошо» и что такое «плохо» я, в отличие от Маяковского, не задавался.


Загрузка...
Загрузка...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Маркетгид
Загрузка...
Авторские колонки

Блоги

Ошибка