Я — Никифор Шолуденко, разведчик

№17v(745) 8 — 14 мая 2015 г. 08 Мая 2015 5

Ночь с 5-го на 6 ноября 1943 г. для жителей оккупированного Киева стала концом чудовищного темного времени фашистской неволи. С рассветом зачинался долгожданный день освобождения города. Но до рассвета киевлянам еще нужно было дожить...

...Ноябрь 1943-го. Последние дни фашистской оккупации. На киевском железнодорожном вокзале — пересыльный пункт, откуда отправляются эшелоны с немецкими солдатами. Леля Яковчук, рабочая вокзала, варит для них кофе, убирает помещения. А главное, следит за тем, какие составы, в каком количестве и направлении едут на фронт. Эти сведения подпольщица передает в партизанский отряд Владимира Балицкого, связной которого является.

Для вольнонаемных вокзальных рабочих на Саксаганского, 147 отведен небольшой домик. Уже три месяца город почти безлюден. Улицы, будто чудовищной паутиной, опутаны колючей проволокой. На мостовых — нагромождение баррикад. Повсюду немецкие патрули. Вдоль улиц Коминтерна и Саксаганского для рабочих отгорожен участок, в котором они могут передвигаться и жить.

5 ноября 1943 г. немецкая армия уже отступает из города, но бои еще идут в районе Святошино и завода «Большевик» на Шулявке. Вольнонаемные, чтобы избежать принудительного выезда в Германию, прячутся в сараях и подвалах здания, где они проживают. В кабинетах немецкого начальства звучат сводки советского Информбюро. Отчаянная Ольга Яковчук находит возможность их подслушать и потому знает: Красная армия уже движется в направлении Пущи-Водицы и Святошино. Нужно любой ценой остаться в городе, затаиться и встретить своих.

Но просто так варвары Киев не оставят. Они уже подорвали вокзал, пылают прилегающие к нему кварталы на Саксаганского и Коминтерна, взорвана ТЭЦ.

«Мы, рабочие, — вспоминала Ольга Петровна Яковчук, — в темное время ходить по улицам не имели права, даже имея на руках документ — «аусвайс». Но ожидая своих, все же периодически выбегали узнать, ушли с участка немцы или нет, и не слышен ли рокот наших танков. Когда решили выйти на Галицкую площадь (ныне пл. Победы), я сказала: «Не спешите, повременим, еще должен пройти карательный отряд».

Каратели — озверевшие пьяные эсэсовцы — после отступления немецких войск уходили последними, «зачищая» территорию от жителей.

— Было это в девятом часу вечера, — говорит Ольга Петровна. — Убежищем стала для нас кладовка на первом этаже, под лестницей. Оттуда мы выглядывали на улицу, чтобы узнать обстановку.

Вдруг у нашего дома раздался гул мотора и тут же заглох. По звуку я определила: это немецкая машина. Вскоре послышался цокот сапог и лай овчарок. Эсэсовцы с собаками ворвались в подъезд, крича по-немецки: «Где здесь партизаны?» Наступила самая страшная минута, когда мы поняли: если каратели обнаружат нас, четырех молодых женщин, то отдадут на растерзание взбесившимся псам, а после — прикончат пулеметной очередью. Собаки уже почуяли людской дух, окружили кладовку и, стоя на задних лапах, с диким лаем драли когтями деревянную дверь.

Неожиданно со 2-го этажа послышались слова старушки, которая стала объяснять немцам, что партизан здесь нет. На ее голос фашисты бросились наверх. Со всей силой тянули они бесновавшихся псов от маленькой кладовки, которая как магнит притягивала их к себе.

Наконец каратели все же поднялись на второй этаж. Старуха провела их по всем комнатам, убедив, что ни партизан, ни кого-то другого в доме нет, и через кухню вывела черным ходом во двор. Дико взревел мотор машины, и эсэсовцы уехали.

— Мы, женщины, — взволнованно продолжает Ольга Петровна, — почти в беспамятном состоянии, в огромном волнении, все же осознали: облава кончилась, карательный отряд ушел! А старушка спустилась к нам и постучала в кладовку: «Выходите, подполье! Они уехали».

На Галицкую площадь мы бежали, не помня себя от радости. Вдалеке слышался гул приближающихся наших танков. Ночь светилась огнем пожарищ, но все было нипочем, все было не страшно. В висках колоколом звучала мысль: «Наши! Идут! Дождались!»

У центра площади, где был маленький скверик, мы все же насторожились: нет ли где какой-то охраны? А рокот машин усиливался. Мы впятером: двое стариков, моя подруга Нина Фоя, я и Вера Кириневская — выбежали навстречу приближавшемуся и резко затормозившему танку.

Из люка показался невысокий худенький паренек лет двадцати.

«Куда отступают немцы?» — быстро спросил он. Мы указали ему направление. И тут, извинившись, он представился: «Я — Никифор Шолуденко, разведчик». Так началась наша незабываемая встреча с героем, танк которого первым ворвался в оккупированный Киев.

Вслед за первой подошла вторая машина. Выбравшись из люка, танкист сказал: «Я — Василий Сибиряк». Это был светловолосый молодой человек.

Из кошелочки, где лежал купленный нами хлеб, мы достали буханку и протянули ее ребятам. Но они лишь преклонили к нему головы, и Шолуденко сказал: «Хлеб этот оставьте на завтра. Утром здесь будут наши регулярные части». Попрощавшись с нами, танкисты быстро впрыгнули в люки, и обе «танкетки» двинулись вперед, в направлении Крещатика. Еще долго мы провожали их взглядом, полным и радости такой встречи, и тревоги за судьбу ребят: ведь на высоком берегу такая засада!

Вернулись мы в свой домик, хлеб с нами. Грозная была эта ночь, думы, волнения, озноб... И вдруг Нина, моя подруга, говорит: «Леля, вытри виски. Они у тебя в крейде». Несколько раз я прошлась рукой по волосам, но этот мел как след памятной страшной ночи так и остался на всю жизнь сединой».

А ведь Леле Яковчук было тогда всего девятнадцать.

...В ноябре 1943 г., в шестом часу утра, со стороны Пущи-Водицы, по Брест-Литовскому — ныне проспекту Победы — шли регулярные войска Красной армии, форсировавшие Днепр. В Киеве стояла необыкновенно теплая для поздней осени погода. Ветер кружил багряно-желтые хороводы, и листья осыпали бойцов. Казалось, такой удивительный бал в честь победителей давала сама природа.

24-летнего командира взвода разведки 22-й Гвардейской танковой бригады Никифора Никитовича Шолуденко, погибшего в бою в районе нынешней Европейской площади, похоронили здесь же. Среди собравшихся почтить память героя была и юная Леля. В 1944 г. Никифору Шолуденко присвоено звание Героя Советского Союза. Прах его перезахоронен на высоком берегу, у памятника Славы. В течение всей своей жизни Ольга Петровна Яковчук в День Победы и в день освобождения Киева приходила к этому священному месту и приносила цветы на могилу танкиста.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Эволюция «человейников»

«На скорую руку «был сляпан социальный строй, который может быть назван...

Английский наставник «подводников» СССР

Скоро год, как ушел Джеймс Олдридж. Коллеги подводные охотники! Мальчишки 50-х и 60-х!...

Прощание с Будулаем

Когда этот номер уже был сдан в печать — пришла грустная весть. Ушел Будулай

Тринадцатое число Гулико

На зоопарк надвигается большая беда», — сказала Гулико

Валуєвський циркуляр діє і досі

Під сумнів ставився навіть термін «глід український», хоч це була офіційна...

Пам'яті Тамари Щербатюк

Понад чверть століття її програма збирала біля телеекранів глядачів з усієї України. 15...

О чем рассказало письмо из лесов Жуковки

Желание побольше узнать о боевом пути Анатолия Величко вновь привело меня к Борису...

Лошадиная мистика

Этот город крепко связан с потусторонними силами. Практически любой, кто услышит...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка