Экспертный взгляд через призму культуры

19 Марта 2015 4.5

Строительство Большого адронного коллайдера не только открыло перед современной наукой новые горизонты, но и способствовало объединению научного сообщества Европы. Украина, которая пока не смогла обрести культурное единство, остро нуждается в аналогичном
Строительство Большого адронного коллайдера не только открыло перед современной наукой новые горизонты, но и способствовало объединению научного сообщества Европы. Украина, которая пока не смогла обрести культурное единство, остро нуждается в аналогичном 

Дмитрий ВЫДРИНДмитрий ВЫДРИН,
политолог и социальный философ, на протяжении многих лет писал об опасности социального кризиса и гражданского конфликта, обусловленных отсутствием в украинском обществе объединяющих ценностей и культурных норм. Теперь, когда его прогнозы стали реальностью, Выдрин пытается вместе с экспертами из Украины, России, Турции и стран ЕС найти способ восстановления социального мира в Украине, содействовать стабилизации ситуации в Центральной и Восточной Европе и устранению препятствий на пути международного сотрудничества и взаимодействия в сфере культуры.

При деятельном участии Дмитрия Игнатьевича была создана Будапештская экспертная ассамблея, объединившая убежденных сторонников беспристрастного и взвешенного экспертного диалога. Редакция обратилась к Дмитрию Выдрину с просьбой высказать свое мнение о роли, которую может сыграть экспертное сообщество в мирном урегулировании украинского кризиса и в обеспечении долгосрочной стабильности на постсоветском пространстве и в государствах Восточной и Центральной Европы.

— Почему экспертное сообщество оказалось не в состоянии предугадать события, спровоцировавшие украинский кризис, в частности жесткую реакцию России на угрозу геополитического поражения?

— Это связано с тем, что сегодня на наших глазах идет разрушение экспертного сообщества. Мы много говорим о том, что рушатся экономики мира и международное право. Кстати, в результате международного конфликта вокруг Украины, который не смогли предсказать эксперты, можно утверждать, что международная правовая система уже сломана. А вместе с ней и правила — геополитические и геоэкономические, в соответствии с которыми долгое время существовало мировое сообщество. Но если эти процессы достаточно широко обсуждаются, то о том, как разрушается экспертное сообщество, практически не говорят.

— Что же помешало проанализировать существовавшие тенденции и предсказать возможные последствия украинского кризиса (в том числе и характер российского вмешательства) еще до того, как он перешел в активную фазу?

— Эксперты сосредоточились на описании текущих событий и редко пытаются заглянуть за линию горизонта. В то же время благодаря тому, что аналитики зачастую выполняют функции журналистов, сформировался общественный запрос на экспертную оценку происходящего, увеличилось влияние экспертов на массовое сознание.

Появилось экспертно-журналистское сообщество, поскольку за последнее десятилетие в мире сложился класс экспертов, одновременно являющихся журналистами — у каждого есть свой блог, некоторых регулярно читают или хотя бы время от времени просматривают десятки тысяч людей. Получается, такой эксперт в одиночку действует успешнее, чем иные редакции журналов и газет.

Подобным образом меняется и общественная роль популярных журналистов. Некоторые настолько глубоко вошли в свою тему, что фактически уже являются экспертами. Их часто приглашают на встречи (в том числе политические и консультативные, где обсуждают решения и действия властных структур) в качестве экспертов. К примеру, в Германии есть несколько ярких авторов, выступающих одновременно и как журналисты, и как аналитики.

Такие же процессы идут и в других странах. Повсеместно благодаря интернету образовался достаточно мощный экспертный класс, обладающий прочными горизонтальными связями с другими группами общества. При этом налицо серьезный экспертный кризис — одна из главных причин резкого обострения международной ситуации.

— Как связаны эти явления? Почему в результате экспертного кризиса выросли противоречия в отношениях между государствами?

— Противоречия выросли не только на международной арене, но и между регионами некоторых стран, как это мы видим на примере Украины. Роль и функции эксперта заключаются в том, чтобы предугадать какие-то явления, дать наиболее оптимальный сценарий противодействия негативным событиям или ускорения позитивных процессов.

Так вот, экспертное сообщество не справилось с этой задачей — никто не предугадал ничего. Ни геополитических глобальных столкновений (в том числе конфликт России с западным миром), ни глубокого политического кризиса в ряде государств (например, в таких важных для поддержания региональной стабильности, как Украина и Египет), ни даже военных действий. Причем войны имеют, как правило, подобно землетрясениям, ряд признаков, по которым можно судить об их приближении. Но эти тревожные звонки, сигналы, хорошо различимые перед любым военным столкновением, не были услышаны.

Кошка перед землетрясением раньше начинает реагировать, чем сейсмологи. Такими «кошками» в области социальных и международных конфликтов сегодня оказались писатели. Они смогли предугадать некоторые катаклизмы, определяющие облик современного мира.

В этом плане я часто вспоминаю французских журналистов XVIII в. — «канареек в клетке». Этот образ связан с распространенной в то время практикой в горном деле — шахтеры брали с собой под землю канарейку в клетке. Птичка реагирует на присутствие в воздухе рудничного газа быстрее, чем шахтеры, а потому может предупредить об опасности взрыва.

Некоторые романы, появившиеся в последние годы, предвосхитили то, что происходит сегодня в Украине и в других регионах мира.

— Как давно писатели забрали у экспертов функции, связанные с прогнозированием социальных и геополитических процессов?

— Это был довольно долгий процесс, начавшийся, наверное, еще с Оруэлла.

У меня возник вопрос: почему эксперты, журналисты-эксперты не справляются со своей задачей? Поэтому мы с коллегами решили провести в июле в Будапеште встречу. В ходе этой встречи решили создать новое сообщество, которое мы пока условно назвали Будапештская экспертная ассамблея.

Мы стремимся привлечь к участию в ассамблее экспертов, которые добились признания как авторы подтвердившихся гипотез.

Одновременно мы желали обменяться мнениями со специалистами по методологии экспертной оценки. Хотелось бы понять, что мешает эксперту — умному, находящемуся в теме — быть таким же успешным, как писатель, который намного хуже ориентируется в информационном пространстве и обладает, как правило, значительно меньшим объемом информации.

Большинство литераторов не встроены в инсайдерские системы обмена информацией, они не работают с чиновниками, как многие эксперты. Причем политические аналитики в прошлом сами нередко занимали государственные должности. Однако писатели, казалось бы, не обладающие необходимым социальным опытом и доступом к нужным сведениям, лучше улавливают ход социальных процессов. Получается, традиционная методология прогнозирования, которой я, кстати, посвятил книгу, в современных условиях не работает.

— Что же мешает качественному экспертному анализу?

— Открывая встречу экспертов в Будапеште, я сказал, что проблема многих аналитиков в том, что они полностью погружены в текущие события, а потому не могут взглянуть со стороны на сложившуюся социальную и геополитическую действительность, осознать ее преходящий характер, почувствовать подвижность и неустойчивость. Это, полагаю, и привело к профессиональной катастрофе — экспертному кризису.

Мне бы хотелось привести пример из собственного жизненного опыта. В начале 90-х у меня сложились приятельские отношения с соседом- врачом. Мы вместе водили в школу детей в один класс. Отводя дочку (это был 1991 г.), я шел на какой-то митинг, чтобы послушать ораторов, покричать лозунги, обменяться соображениями по поводу политической ситуации. А сосед шел домой, чтобы как-то провести день. Вечером мы забирали детей из школы. Только я к тому времени был раздраженный и уставший, а он — может, и не слишком бодр, но полон благодушия. Как-то в ответ на мой вопрос, почему он не ходит на митинги, он сказал, что объяснит мне все, когда я сам почувствую ошибочность своего поведения. И через год он созрел для объяснения, поскольку к тому времени я из профессора превратился в грузчика, а он стал владельцем успешной частной клиники.

Тогда сосед сказал, что проблема тех, кто занимается прогнозированием развития общества, — политологов, футурологов, социологов, — в том, что они не знакомы с принципами медицины катастроф (он как раз был специалистом в этой области). А уже в первой главе учебника по курсу медицины катастроф написано, как должен себя вести врач во время стихийного бедствия.

Во время катастрофы, когда рушатся жилища, гибнут люди, уничтожаются памятники искусства и человеческой мысли, неизбежно возникает соблазн прийти на помощь. И если врач, знающий, как лечить пострадавших в чрезвычайных ситуациях, поддастся этому соблазну, он рискует погибнуть. И гибель его будет бесполезна. Более того, она станет причиной смерти многих людей, которых врач мог бы спасти.

Поэтому медики, занимающиеся помощью пострадавшим от стихийных бедствий, не пытаются лавировать между падающими зданиями, чтобы наложить больному перевязку или дать обезболивающее. Они находят самое безопасное место и ждут, когда бедствие закончится, ведь обязаны помнить, что после катастрофы, кроме них, никто не сможет оказать квалифицированную помощь выжившим.

Так вот, мой приятель в период социальной катастрофы вел себя в соответствии с правилами, принятыми в его медицинской специальности. В то время как кто-то разрушал обветшавшее социальное здание, кто-то погибал под обломками, кто-то пытался вытаскивать пострадавших, он отслеживал наметившиеся тенденции, пытался угадать, как будут складываться новые социальные отношения, как будет работать частный бизнес. А потому вовремя понял, что нужно регистрировать свою фирму, собирать оборудование из разрушавшихся больниц, создавать частное медицинское учреждение, способное оказывать качественные услуги.

Сейчас, когда мы вновь находимся на пути к социальной катастрофе, важно, чтобы эксперты вели себя так же: пытались предугадать, чем завершатся социальные и геополитические процессы. Но эксперты, к сожалению, не могут оторваться от созерцания разрушающейся социальной реальности. Они слишком вовлечены в политическое противостояние, неизбежно сопровождающее общественный распад.

Между тем необходимо обладать холодным рассудком, чтобы увидеть мир после катастрофы, предсказать, что будет потом, когда разрушение завершится, появится возможность все восстановить и оказать помощь многочисленным нуждающимся и пострадавшим. Аналитики не справляются с этим, а потому не могут дать рекомендации, имеющие заметную практическую ценность.

— Получается, что неспособность понять суть текущих процессов и событий — не только украинская проблема?

— Это мировая проблема. Эксперты Германии, Соединенных Штатов, Франции так же, как и украинские, мечутся по социальному зданию, стараясь отыскать то место, откуда исходит угроза катастрофы. Но разрушительные процессы всеобъемлющи, ими охвачены все сферы социальной и международной жизни. Происходит переформатирование мира, который уже не сможет обрести стабильность на прежних основаниях.

Рухнуло мировое право — это катастрофа, рухнули мировые договоренности — это катастрофа, начинается новый передел мира — это катастрофа. И подавляющее большинство экспертов вместо того чтобы дать взвешенный прогноз, превратились в непосредственных участников текущих событий.

— Происходящее в Украине — это часть мировой катастрофы?

— Мне кажется, это так. И в этой ситуации все ведут себя одинаково: и украинские эксперты, и их зарубежные коллеги. А связано это с тем, что прогноз, основанный исключительно на беспристрастном анализе, совершенно не востребован. Оплачивается только позиция, выгодная какой-либо структуре (партии, корпорации, государству), участвующей в переделе социально-политического, экономического или геополитического пространства. Это первая проблема.

Вторая связана с тем, что не слишком много специалистов по политологии или социальной философии читали Хайдеггера. А потому не знают об одном из его главных философских открытий: сущность бытия можно понять, только очистив существование от иллюзий повседневности, которые обезличивают все явления.

— Они же должны были ознакомиться с творчеством Хайдеггера, что называется, в обязательном порядке, в процессе обучения?

— Видимо, когда изучали Хайдеггера, многие нынешние эксперты были волонтерами, занимаясь охраной окружающей среды, спасением животных или борьбой с гендерным неравенством. Деятельное участие в общественной жизни превратилось чуть ли не в обязательную повинность для студентов и аспирантов, исследующих социально-философскую проблематику. И это самым негативным образом сказывается на их профессиональной подготовке.

В этой связи мне вспоминается последнее интервью Хайдеггера, по-моему, французскому журналу «Пари матч» (Paris Match). А Мартин Хайдеггер вообще крайне редко общался с прессой. Французский корреспондент спросил у немецкого философа: «Как вы думаете, почему немцы делают лучшие в мире автомобили? Почему у вас такие хорошие рабочие, техники, технологии, инженеры?» Хайдеггер ответил: «Вы знаете, мне кажется, что немцы хорошо делают автомобили, потому что немецкие специалисты последние в мире технические специалисты, которые читали Платона, Аристотеля и Демокрита». Удивленный журналист спросил, какая связь между «Мерседесом» и Платоном или между BMW и Аристотелем. В ответ Хайдеггер сказал: «Я не знаю, какая связь между Аристотелем и «Мерседесом», но я глубоко уверен, что человек, который не читал Аристотеля, Демокрита и Платона, никогда не сделает хорошую машину, тем более такую, как «Мерседес».

Мне бы хотелось, чтобы студенты, которые готовятся стать политологами и философами, осознали, что их главная функция не в том, чтобы охранять природу или отстаивать права угнетенных меньшинств. Это благородная миссия, но ею нельзя заниматься за счет учебы. Миссия студентов и аспирантов: научиться выполнять свою главную обязанность — заниматься интеллектуальной деятельностью.

Эксперты же не пытаются увидеть скрытую сущность социальных процессов, не стремятся сформулировать новый смысл социального бытия, не предлагают новые концепции организации общества. У них слишком много времени уходит на написание листовок и придумывание лозунгов, призванных усилить общественное противостояние, цели и последствия которого они представляют чрезвычайно смутно. Таким образом, эксперты попросту уклоняются от выполнения своей главной обязанности: размышлять, открывая новые интеллектуальные горизонты.

Наши коллеги виноваты в том, что, плохо занимаясь своей профессиональной деятельностью, пропустили главное событие современности, произошедшее примерно 10—15 лет назад. Суть его заключалась в том, что перевернулась матрица мира. Карл Маркс был совершенно прав, разделив системы общественных отношений на базис и надстройку. В его время (и вплоть до конца ХХ в.) роль надстройки выполняла культура и идеология, а базисом была совокупность производственных отношений. А 10—15 лет назад с развитием и распространением интернета культура, философия, социальные ценности, образ мышления стали представлять собой базис общества, а деятельность, связанная с производством и распределением, начала выполнять функции надстройки.

— Возможно, вы не совсем справедливы в своих оценках. Западноевропейское и американское экспертное сообщество не упустило этой перестановки. Проблема в том, что как только дело доходит до практического понимания, до применения этого знания на практике, то эксперты не решаются давать основанные на нем рекомендации. Они в теории признают произошедшие изменения, а когда дело доходит до практики, мыслят старыми схемами.

— Тут опять-таки происходит разделение между теми, кто пытается в своей деятельности интуитивно учитывать произошедший переворот в социальной жизни (и это, как правило, не эксперты), и теми, кто не может даже проделанную теоретическую работу правильно интерпретировать и применить.

У меня постоянно заходит спор с европейцами о том, что может объединить Украину по примеру того, что объединило Европу. Поскольку считается, если социальный механизм успешно сработал один раз, он может вновь оказаться эффективным. Однако представители европейского сообщества в тысячный раз повторяют одну и ту же формулу: Европа начинала с Союза угля и стали. Поэтому надо договориться о том, чтобы ваши олигархи, занимающиеся углем и сталью, образовали какой-то альянс, договорившись об экономическом сотрудничестве и совместной защите своих интересов в политическом пространстве.

Подобный взгляд лишний раз свидетельствует о главной проблеме экспертного сообщества: о неспособности взглянуть на ход событий со стороны, о стремлении оставаться внутри процесса, несмотря на то что это мешает пониманию его сути.

Полагаю, Европу объединили не угольщики и не металлурги. По моей версии, современную Европу создал кинематограф 1950—1960 гг., прежде всего Антониони и Феллини, сформировавшие единые киноязык и киноэстетику. И когда над фильмом «Ночи Кабирии» вдруг заплакали вместе юноши из Палермо и Сицилии, из Кельна и Осло (и даже из Москвы и Львова), тогда начали возникать основы для объединения Старого Света.

Современную Европу создавал Генрих Белль, возглавлявший в начале 1970-х международный пен-клуб, который способствовал объединению писателей разных стран в наднациональное сообщество. В результате возник единый литературный дискурс, понятный во всех европейских регионах.

Единую Европу создавала группа «Битлз», определив единые стандарты массовой музыкальной культуры. Европу создавал Шарль Азнавур, благодаря которому появился единый европейский городской шансон. И только благодаря сформировавшемуся культурному единству объединения промышленников, занимающихся производством угля, металла, электроэнергии, оказались прочными и эффективными.

В чем проблема Украины, если сопоставить европейскую ситуацию с нашими проблемами? В Европе есть книги, над которыми плачут ребята в Сицилии и Норвегии, а в Украине нет таких, которые одинаково трогали бы подростков и в Луганске, и во Львове, и в Коломые, и в Шахтерске. У нас нет фильмов, которые помогали бы создать общую культурную ткань. За 23 года независимости не было снято ни одной картины, способствующей формированию единого контекста кинематографической эстетики для всей Украины.

В Украине нет общего пантеона героев — для одних это Павел Корчагин и Олег Кошевой, для других — Симон Петлюра и Степан Бандера. Понятно, что эти литературные и исторические образы практически несовместимы. Причем в Украине было много людей, которые могли бы содействовать консолидации общества.

Я работал с академиком Глушковым, имел честь его застать. Это был последний гений советской эпохи, причем абсолютный гений. Он предвосхитил модели всего, чем мы пользуемся. Он создал модель мобильной связи, модель мобильного телефона, модель интернета, модель платежных карточек для безвалютного расчета. Фактически все, чем мы живем, было на модельном уровне разработано Глушковым. Почему из него не сделать такого героя, который опередил интеллектуальную эпоху и новый виток технологической революции?

В качестве символа общенационального единства можно было бы использовать образ академика Вернадского. Большинство идей, лежащих в основе нынешнего глобального мира, представляют собой развитие мыслей воспитанника Харьковской классической гимназии. Почему бы государству не содействовать созданию фильмов и книг о его судьбе?

Вернадский прожил чрезвычайно насыщенную жизнь, как научную, так и личную, в которой можно отыскать множество сюжетов — и любовных, и авантюрных, и героических. Почему об этом не пытаются поведать украинскому обществу? Почему украинские политические деятели стали искать героев, которые не объединяют, а разделяют? Поэтому, возвращаясь к теме разговора, были люди, работающие над объединительной тканью культуры, но не было экспертов, которые бы сказали, что именно это и есть главное.

Кто в Европе, например, говорит о том, что адронный коллайдер это не просто сложное техническое устройство, это даже не научный проект, а это интеллектуально-объединительная инициатива? Потому что коллайдер строили тысячи ученых со всей Европы. Тысячи умов из различных государств вовлечены в связанные с коллайдером исследовательские проекты. Научные деятели знакомятся, женятся, становятся друзьями, любовниками, создавая благодаря переплетению научных интересов и личных судеб общую интеллектуальную ткань Европы.

Однако никто из европейских экспертов не описал интеллектуально-объединяющую роль коллайдера, им это даже в голову не приходит. Они могут хорошо анализировать ситуацию в Сирии, размышлять, кто более прав: Асад или его оппоненты. Этим европейские эксперты с удовольствием занимаются, но они не продуцируют новые проекты, которые могли бы объединить Европу.

— Что может способствовать объединению Украины?

— Я много раз говорил украинским президентам: ваша миссия в качестве главы государства — создавать культурологическую ткань национального объединения. Украине нужен был свой коллайдер — научный проект, над которым вместе могли бы работать ученые Донецка, Харькова, Львова.

Украине нужен был свой Союз писателей. Не тот нынешний, который, ориентируясь на политическую конъюнктуру, всегда принимает то одну сторону, то другую, а такое объединение литераторов, которое получало бы запрос не от политических партий (у нас всегда какая-то политическая сила контролирует большинство общенациональных творческих организаций), а непосредственно от общества. У общества есть давно сформировавшийся запрос на описание, изображение и осмысление его главных проблем. Только украинская власть на него никогда не пыталась ответить.

Украине нужна собственная великая стройка. Американские небоскребы, к примеру, возникшие в начале ХХ в., когда складывалась современная американская нация, это не только памятники дерзкого строительного мышления. Это памятники великих социальных проектов, которые позволили интегрировать разобщенные социальные группы — иммигрантов, занятых на строительстве, или тысячи служащих, которые, несмотря на различия в доходе и социальном статусе, смогли почувствовать общность, ощутить принадлежность к одной компании.

Мы создали Будапештский клуб для того, чтобы люди, умеющие наблюдать и размышлять над социальными процессами, получающие удовольствие от мыслительного процесса, могли собираться вместе и обсуждать вопросы, которые сегодня многим кажутся неактуальными.

Первое заседание клуба прошло в середине лета, в разгар вооруженного конфликта на востоке Украины. Считается, когда в стране идет гражданская война, неуместно обсуждать проблемы культуры. Во время войны якобы обязаны молчать и музы, и художники, и мыслители. В действительности они не должны молчать, потому что любые войны заканчиваются и надо знать, что делать потом.

— Окончание войны не всегда становится началом мирной жизни.

— Да. Поэтому миссия этого клуба — спокойное, перспективное, стратегическое мышление, в котором закодированы ответы на выход из будущих сложных ситуаций. Мы убеждены в том, что мирное урегулирование невозможно без широкого общественного диалога, в котором участвуют представители всех социальных групп.

Мы считаем, что установить прочный внутренний мир в Украине (да и на всем постсоветском и восточноевропейском пространстве) невозможно без противодействия разрушительным процессам, порождающим общественные и межгосударственные конфликты. Прежде всего деиндустриализации, депопуляции и социальной деградации в масштабе целых регионов. И мы будем добиваться, чтобы наши идеи были услышаны политиками, определяющими курс Украины и других восточноевропейских государств.

Беседовал

Трамп-цена «гигантам мысли»

Произошедшее ярко обнажило проблему деинтеллектуализации, свойственную Западу в...

Michelle 2020: Интернет-сообщество нашло достойную замену...

Ее поклонники уверены: Мишель Обама сумеет добиться того, что не получилось у Клинтон

Перерождение социального государства в либеральное

ТНК перебирают на себя функции перерождающегося государства

Больше бюрократии!

Ежемесячно ЕС тратит $200 млн. только на временный переезд Европарламента из Брюсселя в...

Круговорот пенделей в народе

Символы государства есть у нас настоящие и не совсем настоящие

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка