Не хочу похорон понтийского языка

№13(766) 1 — 7 апреля 2016 г. 30 Марта 2016 3

Знакомьтесь, румеи и урумы

  • Знакомьтесь, румеи и урумы

    Знакомьтесь, румеи и урумы, фото №1
  • Знакомьтесь, румеи и урумы

    Знакомьтесь, румеи и урумы, фото №2
Фото 1 из 2

Древние греки заселили нынешние территории украинского Причерноморья еще в VI—IV вв. до н. э. В средние века после нашествия половцев и монголо-татар потомки греческих колонистов сохранились лишь в городах крымского побережья. При императрице Екатерине II после окончания первой русско-турецкой войны (1768—1774) крымских греков переселили в Приазовье (ныне — территория между Мариуполем и Донецком).

В соответствии с последней переписью населения (2001 г.) в нашей стране насчитывалось 91,5 тыс. греков, 77 тыс. из них — в Донецкой обл. Крупные национальные общины оставались в Крыму, на Одесчине и в Запорожье. Греки преимущественно проживали в городах — 61,8 тыс. человек (в селах — 29,7 тыс.).

Украинские греки относятся к двум группам: эллиноязычным румеям и тюркоязычным урумам (еще одно название — греко-татары). Румейский язык иногда классифицируется как диалект, имеет пять говоров и используется сегодня в бытовом общении. По причине крайне ограниченного количества письменных источников определить четкую связь этого языка с речью далеких предков румеев — жителей древнегреческих колоний Северного Причерноморья — сложно.

Существуют две наиболее популярные теории происхождения румейского диалекта. Одна из них основана на его близости с понтийским языком (язык греческого и эллинизированного населения южного побережья Черного моря в Малой Азии в средние века и новое время).

Урумский язык используется в местах компактного проживания греков в трех десятках сел Донецкой обл., в одном селе Запорожской обл. и в Мариуполе. В соответствии с данными Всеукраинской переписи населения в Приазовье насчитывалось около 40 тыс. урумов.

Ряд зарубежных исследователей считают, что говор приазовских урумов отличается от крымскотатарского более чем на диалектном уровне, поэтому считается отдельным языком кипчакской подгруппы (одна из самых крупных групп тюркских языков).

Во времена политики советской коренизации (1920-е — нач. 1930-х гг.) в СССР вводилось преподавание на румейском языке в школах, издавались газеты, печатались книги. А в Мариупольском греческом драматическом театре ставились пьесы на румейском. Урумских же школ не существовало. Из 23 греческих писателей Украины только двое пользовались урумским. Хотя, по некоторым оценкам, в конце 1960-х в нашей стране проживало около 60 тыс. носителей урумского языка.

Таким образом, приазовские греки в основном связывают свою этническую идентификацию с румейским языком, который близок к понтийскому. О судьбе понтийских греков и языке этого этноса рассуждает наш грузинский корреспондент Вадим Анастасиади, являющийся носителем понтийского языка. Надеемся, этот материал будет небезынтересен и для греков Украины.


У меня был друг, понтиец из Тбилиси, ныне покойный Гомер Мустиди, художник. В 1990-х годах он переехал на постоянное место жительства в Грецию. Жил в Перее, пригороде Салоник. Там он подружился с понтийцем с Крита — своим соседом. А подружил их понтийский язык.

Сосед жаловался Гомеру, мол, не с кем поговорить по-понтийски. По вечерам, чуть ли не ежедневно, они собирались то у одного, то у другого и говорили только на родном диалекте — чтобы не забыть! Полагаю, эта история в комментариях не нуждается. В нынешних условиях сохранить понтийский язык чрезвычайно трудно. Нет языковой практики и многого другого, что помогает языку жить. Какое будущее ждет понтийский язык? Как будет складываться его судьба?

Молодые люди понтийского происхождения, как и все греки, с первых же школьных лет и в Греции, и за ее пределами (там, где есть такие школы. — В. А.), изучают на занятиях греческий язык. И это закономерно. Греческий язык открывает молодежи дорогу в большую жизнь. А понтийский? Увы, нет! Причин тому много. И главная из них — отсутствие соответствующей функции, присущей всем языкам, — функции, помогающей жить и развиваться в естественных условиях. Отсутствие этой функции убивает язык.

Таким образом, если не приукрашивать ситуацию, то мы присутствуем на похоронах понтийского языка. Ибо если понтийские песни, понтийская музыка, понтийское танцевальное искусство, сохраняемые усилиями определенных групп энтузиастов, могут передаваться из поколения в поколение в виде аудио-, видео- или кинодокументов, то у понтийского языка такого будущего нет. Он медленно, но верно уходит в прошлое — вместе со старшим поколением понтийского народа, не имея (или почти не имея) помощи и поддержки.

Выход, как представляется, может быть такой: как для сохранения редких и исчезающих экземпляров флоры или фауны создаются особые заповедные места, так и для языка нужна соответствующая, а конкретно — благоприятная среда обитания, в которой он бы жил, формировался и развивался.

Такое заповедное место для понтийского языка — это в первую очередь территория исторического Понта, где некогда проживал понтийский народ, формировалась его древняя культура, где функционировала понтийская государственность, развивался язык. Но увы! Как все мы понимаем, в нынешних условиях это практически невозможно. Во всяком случае пока.

Правда, периодически просачивается информация о том, что потомки понтийцев, проживающие на территории нынешней Турции, разговаривают на родном языке, берегут его.

Вот и британская газета The Independent осветила вопрос сохранения понтийского диалекта, близкого к древнегреческому языку, в окрестностях города Трабзона. «Более 5000 мусульман во всем Трабзоне говорят на понтийском диалекте — выжившем в веках древнегреческом языке», — сообщает газета. «Понтийский язык, который сохраняется в настоящее время в Турции, является диалектом, удивительно близким к древнегреческому, и может дать обширную информацию о языке Сократа и Платона», — заявляет автор статьи Стив Коннор. «Носителей ромейского или понтийского языка осталось не так много, но с его исчезновением ученый мир потеряет уникальную возможность разблокировать историю, в которой развился греческий язык», — пишет в той же газете лингвист Джоан Ситариду.

Турецкий автор понтийского происхождения, экономист по образованию Омер Асен в книге «Цивилизация Понта», в частности, пишет: «На сегодняшний день проблема самосознания очень актуальна. Многие считают, что поиск самоидентификации — это мода, которая приходит и уходит... Но что бы ни говорили, я считаю очень важным сохранение нашего языка, унаследованного от наших предков и ныне исчезающего из-за отсутствия к нему интереса, а также защиту нашей культуры и развитого ею этнического самосознания».

Нельзя не восхищаться подобного рода усилиями простых понтийцев в Турции, тем более что прекрасно известно: такое подвижничество самим турецким государством, вежливо выражаясь, отнюдь не приветствуется и не поощряется.

Тогда где же его найти — это место?

К сожалению, в мире нет такой территории, где бы понтийские греки вели оседлый образ жизни, сохраняя при этом без каких-либо запретов со стороны государства свою национальную идентичность, как это происходит, например, с представителями мегрельской народности в Самегрело (Мегрелии) в Грузии. Несмотря на то что мегрельский язык не признан в Грузии официально, не преподается в школах, на нем не ведутся делопроизводство и судопроизводство, он передается из поколения в поколение, т. к. мегрельский этнос проживает на одной территории испокон веков, общается на родном языке и не дает ему умереть.

У понтийского языка другая судьба.

Можно вспомнить, как многие светлые головы из греческого движения в бывшем Советском Союзе в 90-х годах минувшего века носились с идеей создания греческой, а правильнее было бы сказать, греко-понтийской административной единицы — в Геленджике, Мариуполе или Цалке. К сожалению, из этой идеи ничего не вышло — как по объективным, так и по субъективным причинам.

Итак, где?

Остается Греция — родная мать всех греков, в том числе, разумеется, и понтийских.

У кого-нибудь может возникнуть вопрос: почему Греция? Задам встречный вопрос: а почему Россия? Почему Украина? Почему Грузия? И почему все те активисты, которые столь смело ставили вопрос о греческой автономии и столь щедро делили земли в этих странах в конце прошлого столетия, теперь помалкивают? Впрочем, об «автономии» речь не идет и сейчас. Пусть это слово никого не пугает. Речь идет не о политической обособленности, а о заповедном месте, где мог бы развиваться язык.

Я был делегатом многих съездов понтийского эллинизма, проходивших в Салониках с участием высших представителей греческого духовенства и высокопоставленных чиновников правительства Греции. Помню и последний съезд в Афинах, на который тоже пришло все высшее руководство тогдашней Эллады. Да и недавний молодежный съезд, выступления Вселенского патриарха Варфоломея, представителей греческих властей, лидера греков постсоветского пространства Ивана Саввиди являются наглядным подтверждением того, какое огромное значение для судеб Греции и эллинизма в целом имеет мощное и дееспособное понтийское движение.

Из всего сказанного делаю вывод, что именно греческое государство, разумеется, взвесив все за и против, должно рассмотреть вопрос о создании на своей территории такого заповедного места, такого пристанища, где бы понтийский язык мог не только жить, но и развиваться в естественных условиях, причем не только как средство общения в семейном кругу, но и как язык «документабельный», т. е. на котором осуществляется делопроизводство, ведутся судебные тяжбы и другие разбирательства.

Что и говорить, правильнее было бы найти такое место в 20-е годы прошлого века, во времена Великого исхода понтийского населения со своей исторической родины в Грецию. Но тогда этого не произошло. Жаль!

Таким образом, затрагивая тему понтийского языка, мы естественным образом подходим к разговору о соответствующей административной единице, где бы этот язык мог свободно жить и функционировать. Это могла бы быть небольшая, возможно, символическая по размерам территория, скажем, на севере Греции, близ исторического Понта, где бы действовали законы о статусе понтийского языка, о двуязычии в делопроизводстве — на греческом и понтийском, где бы понтийский язык наряду с греческим преподавался в школах.

Появление такой административной единицы было бы вполне закономерно и по той причине, что здесь проживают многие переселенцы понтийского происхождения, прибывшие с территории бывшего Советского Союза, — внуки и правнуки беженцев с исторического Понта, покинувших в разное время и по разным причинам родную землю. Не секрет, что создание такой административной единицы имело бы и немалый политический подтекст, т. к. питало бы надежды понтийского народа на то, что историческая справедливость когда-нибудь будет восстановлена и территория исторического Понта утрачена не навсегда.

Разумеется, само правительство в Афинах вряд ли будет инициировать эту идею, здесь свое веское слово призваны сказать понтийские общественные организации, которые могли бы сделать нужную подсказку греческим властям и целенаправленно продвигать принятие такого решения.

Как назвать эту административную единицу — заповедным краем, особым понтийским районом или как-нибудь еще, не суть важно. Нужное название найдется, ведь греческий язык столь богат. Важно другое: понтийскому языку нужна своеобразная бухта, в которой он мог бы укрыться от штормов и ураганов. И выжить. И сохранить себя для потомства.

Не сомневаюсь, что эта идея нашла бы поддержку и со стороны состоятельных понтийских бизнесменов, которые, надо полагать, могли бы изыскать соответствующие средства для инвестирования в этот проект.

Разумеется, я отдаю себе отчет в том, что это предложение вызовет споры, возражения с весьма серьезными доводами и аргументами. Несколько человек, которым я показал эти заметки, выразились однозначно: «А кому сегодня нужен понтийский язык? Да никому! Да и греческому государству сейчас не до этого. У него множество других проблем».

Что ж, прекрасно! Подобная реакция вполне естественна и могла бы даже радовать, ибо означала бы, что тема принята к обсуждению. Только не надо с порога все отрицать напрочь. Пусть эти строки станут толчком к размышлению, пусть вызовут споры. Вы с этими словами согласны? Вам есть что возразить или предложить со своей стороны? Тогда давайте поговорим!

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Трамп-цена «гигантам мысли»

Произошедшее ярко обнажило проблему деинтеллектуализации, свойственную Западу в...

Michelle 2020: Интернет-сообщество нашло достойную замену...

Ее поклонники уверены: Мишель Обама сумеет добиться того, что не получилось у Клинтон

Перерождение социального государства в либеральное

ТНК перебирают на себя функции перерождающегося государства

Больше бюрократии!

Ежемесячно ЕС тратит $200 млн. только на временный переезд Европарламента из Брюсселя в...

Круговорот пенделей в народе

Символы государства есть у нас настоящие и не совсем настоящие

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка