Большая история

№4(757) 29 января — 4 февраля 2016 г. 27 Января 2016 5

Книжное обозрение

Все четыре романа первого в новом году книжного обозрения можно назвать историческими. Действие каждого из них охватывает достаточно большой период времени, от пятидесяти до ста лет. В романе американца Энтони Дорра во время Второй мировой войны судьба долгие годы постепенно притягивает друг к другу немецкого юношу и французскую девушку. Малайзиец Тан Тван Энг рассказывает о судьбе бывшей узницы японского концлагеря, поступающей в ученицы к человеку, которого она раньше считала бы своим заклятым врагом. Юй Хуа приводит исповедь одинокого старика-крестьянина, по которой можно изучать историю коммунистического Китая. Людмила Улицкая в качестве основы для нового романа берет реальную переписку своих киевских дедушки и бабушки.

Квест и катарсис

Автор: Энтони Дорр

Название: «Весь невидимый нам свет»

Язык: русский перевод с английского

Жанр: военная драма

Издательство: СПб.: «Азбука», 2015

Объем: 592 с.

Оценка: 6*

Где купить: www.yakaboo.ua

Если сравнить молодых американских писателей с украинскими... Ясное дело, что занятие это довольно странное с точки зрения исследователя литературы и совершенно неблагодарное с позиции ура-патриота, но тем не менее иногда приходится. Итак, если их все-таки сравнить, то получится, что американский молодой писатель лет на десять-пятнадцать старше украинского, его романы втрое-вчетверо объемней и масштабней отечественных, а по качеству они соотносятся приблизительно как в баскетболе их NBA и наша Суперлига.

Энтони Дорр по американским меркам писатель молодой, ему всего 42. Это его второй роман и первый крупный успех: в прошлом году «Весь невидимый нам свет» принес Дорру Пулитцеровскую премию, Медаль Эндрю Карнеги и 38 недель в списке бестселлеров New York Times. Рискну предположить, что мировая слава романа еще впереди. Эта книга настолько кинематографична, что вероятность ее экранизации весьма велика. Причины тому — всегда актуальная тема войны, красиво выстроенная фабула, авантюрно-детективный сюжет, интрига, переходящая в саспенс, и стержневая история драматического сближения юноши и девушки, сулящая катарсис при любом своем исходе.

Юношу зовут Вернер Пфенниг. Он немец, существо тонкой душевной организации, плохо приспособленное к людоедской эпохе Третьего Рейха. Бесчеловечная муштра в школе национал-политического образования вполне могла его сгубить, как сгубила она его ближайшего друга Фредерика, но Вернера спасло увлечение радиотехникой, сделавшее его любимцем директора и ставшее впоследствии его профессией. Во время Второй мировой он поступает в зондеркоманду, выискивающую партизанские рации. В августе 1944-го судьба забрасывает Вернера на северо-западное побережье Франции, в городок Сен-Мало, на который обрушивается ураганный огонь союзнических войск.

Девушку зовут Мари-Лора Леблан. Она француженка, с детства слепая, ее отец — ключный мастер в парижском Музее естествознания. Когда нацисты входят во французскую столицу, ему поручают спрятать знаменитый алмаз, окруженный множеством легенд. Мсье Леблан с дочерью отправляются на запад; в Сен-Мало Мари-Лора находит приют у дядюшки Этьена, странноватого затворника, увлекающегося радиотехникой — именно его любительские радиопередачи ловил в детстве Вернер Пфенниг. В августе 1944-го за участие в Сопротивлении Этьена арестовывает гестапо. Во время бомбардировок союзнических войск Вернер оказывается в завале дома, соседнего с тем, где прячется одинокая, почти беспомощная Мари-Лора.

Есть и третий герой, точнее антигерой. Фельдфебель фон Румпель, рафинированный фашистский мерзавец и одержимый коллекционер драгоценных раритетов, рыщет по всей Франции в поисках того самого вышеупомянутого алмаза. Он уже выследил три специально изготовленные фальшивки, развезенные по разным углам страны, и понял, что заветный артефакт находится у дочери ключника Леблана. В августе 1944-го в городке Сен-Мало под бомбами авиации союзников полубезумный фон Румпель вплотную подбирается к подлиннику.

Конечно, вся штука не в сюжете, который вполне сгодился бы и для приключенческого телесериала, а в стиле. В компоновке сюжетных линий, в их сперва отдаленной, а потом все более интенсивной перекличке. В бытовых и технических подробностях, не перегружающих повествование, но придающих ему достоверность и убедительность. В наличии множества ярких выразительных сцен, благодаря которым 600-страничный роман читается на одном дыхании. Важно и то, что «Весь невидимый нам свет» можно рассматривать в качестве ребуса, хитроумного квеста. Подобно тому как в «Имени розы» Умберто Эко разгадку следовало искать в виртуозном плане библиотеки, в романе Дорра есть свой тайный, но достаточно просто устроенный ключ.

А еще важна интонация. Когда о самых жутких вещах писатель рассказывает самым бесстрастным тоном. Когда в его прозе чувствуются профессиональная выучка и многолетняя работа над стилем. Когда он избегает соблазна устроить приятный, но фальшивый хэппи-энд. Когда в его романе обнаруживаются завораживающая эпическая мощь и подкупающая эмоциональная подлинность. В общем, все то, что отличает молодого американского писателя от молодого отечественного.

Забыть нельзя помнить

Автор: Тан Тван Энг

Название: «Сад вечерних туманов»

Язык: русский перевод с английского

Жанр: драма

Издательство: М.: «Эксмо», 2015

Объем: 512 с.

Оценка: 6*

Где купить: www.booklya.ua

Тан Тван Энг практически ровесник Дорра, у него это тоже второй роман, и тоже отмеченный солидными наградами — Азиатской литературной премией и премией Вальтера Скотта. С привязкой к стране и культуре сложнее: Тан Тван Энг родился и вырос в Малайзии, имеет китайское происхождение, высшее образование получал в Лондоне, живет в ЮАР и пишет по-английски. Википедия аттестует его как малайзийского писателя, и если говорить о «Саде вечерних туманов», она, пожалуй, права.

Героиню-рассказчицу романа в юности звали Юн Линь. В середине сороковых она оказалась единственной выжившей узницей тайного японского концлагеря в малайзийских горах. В пожилые годы ее зовут судьей Тео, она — вышедшая в отставку владелица поместья Югири; звучание этого топонима в японском языке передается иероглифами, одно из значений которых — «вечерний туман». Именно в Югири происходит основная часть действия романа. В 1950-е годы молодая Юн Линь поступает там в ученицы к Аритомо, бывшему садовнику императора Японии. Ее мечта — создать сад в память о погибшей в концлагере сестре.

Эта ситуация требует разъяснения. Представьте себе, что в каком-нибудь 2020 г. львовский дзюдоист, чей брат был убит во время АТО в Донбассе идет в ученики не просто к русскому переселенцу, но к личному тренеру Владимира Путина — Юн Линь совершает нечто подобное. Вообще в романе предостаточно политики: есть в нем и этнические конфликты, и противостояние аборигенов с британской колониальной администрацией, и борьба властей с коммунистическими террористами. Однако в общении Юн Линь с Аритомо политики нет и в помине.

Поначалу это отношения мастера и подмастерья, причем девушка соглашается безропотно выполнять самую тяжелую мужскую работу. Со временем Юн Линь совершенствует и ремесло садовника, и мастерство стрелка из лука, и искусство жизни вообще — в общем-то все восточные духовные практики учат именно этому. Чем чревато дальнейшее сближение немолодого, но крепкого и чрезвычайно харизматичного мужчины с привлекательной и преданной ученицей, представить нетрудно. Однако апофеоз сложных отношений Аритомо с Юн Линь становится сюрпризом, причем шокирующим.

«Сад вечерних туманов» — произведение многослойное, прихотливо выверенное, по-восточному экзотическое: чего только стоит хоримоно, искусство элитной японской татуировки, которое играет важнейшую роль в финале романа. Однако при всем тематическом многообразии в книге Тан Тван Энга можно выделить главную идею, обозначенную в эпиграфе из Ричарда Холмса: «Есть богиня памяти, Мнемозина, но нет богини забвения. А ведь должна быть: они же сестры-близнецы, антиподы-двойняшки, и рядом, по обе стороны от нас, шествуют всю нашу жизнь, споря, кому владычествовать над нами и кто мы такие, на всем нашем пути, до самой смерти».

Проще говоря, умение забывать зло не менее важно, чем умение помнить добро. Правда, первое обычно дается труднее, чем второе. Особенно при отсутствии восточных духовных практик.

Тростинка на ветру

Автор: Юй Хуа

Название: «Жить»

Язык: русский перевод с китайского

Жанр: драма

Издательство: М.: «Текст», 2014

Объем: 192 с.

Оценка: 6*

Где купить: www.yakaboo.ua

Опять Восток, но на этот раз чуть более привычный. Все-таки благодаря переводам нобелевского лауреата Мо Яня кое-какое представление о современной китайской литературе мы получили. Между прочим, Юй Хуа в ней не менее важная фигура, чем Мо Янь. И роман «Жить» — сочинение знаменитое: в 1994 году одноименная экранизация принесла режиссеру Чжану Имоу Золотую пальмовую ветвь Каннского кинофестиваля. Любопытно, что семью годами ранее тот же Чжан Имоу получил Золотого медведя Берлинале за ленту «Красный гаолян» по роману Мо Яня.

Как видите, опять у нас Восток, однако по объему «Жить» меньше «Сада вечерних туманов» как минимум втрое. В качестве главного героя Юй Хуа выводит старика Сюй Фугуя, с которым он случайно встречается во время своих пеших путешествий по Китаю. Рассказчик обращает внимание на то, что, погоняя вола на пашне, старик нещадно его бранит и ставит ему в пример других животных, называя их имена. Заговорив с Фугуем, автор узнает, что на самом деле так звали ближайших родственников старика, из которых давно уже никого нет в живых.

«Жить» — роман небольшой, но емкий. В рассказах Фугуя за его трагической личной историей проступает трагическая история всей страны. Тут и мутный период владычества Гоминьдана, и кровавая гражданская война, и установление жесточайшей коммунистической диктатуры, и насильственная коллективизация, и пресловутая культурная революция. Для семьи Фугуя все эти события означают лишения, репрессии, голод, болезни, которые приводят к смерти его жены, обоих детей и внука.

От таких ударов судьбы могли бы не оправиться и самые сильные люди, но в том-то и дело, что Фугуя сильным назвать трудно. Его стойкость похожа на стойкость тростинки, тысячи раз сгибавшейся до земли под порывами ветра, но так ни разу и не сломавшейся. Собственно, именно такую почти безликую тростинку, одну из многих миллионов других, изображает Юй Хуа. После того как в начале романа молодой Фугуй проигрывает в кости все свое состояние, вместе с домом и банковским счетом он по существу лишается каких-либо индивидуальных черт. Такому и впрямь легче гнуться на все стороны.

Любопытно, что экранизация гораздо мягче романа. Чжан Имоу обрывает историю Сюй Фугуя на середине, оставляя ему и часть семьи, и толику надежды. Юй Хуа никаких поблажек герою не делает: тот должен потерять все, кроме одного лишь старого вола. По большому счету, Фугуй и вол — практически одно и то же существо. Разве что первый в отличие от второго способен осознать свое смирение и прийти к нехитрому выводу, что жить все-таки лучше, чем не жить.

С оглядкой на небеса

Автор: Людмила Улицкая

Название: «Лестница Якова»

Язык: русский

Жанр: социальная драма с эпистолярными и автобиографическими элементами

Издательство: М.: АСТ, 2015

Объем: 736 с.

Оценка: 5*

Где купить: grenka.ua

Людмила Улицкая уже несколько раз собиралась оставить художественную прозу, но всегда к ней возвращалась. На этот раз поводом к написанию романа стала семейная переписка. Взяв за основу реальные письма своего деда Якова Улицкого к своей бабке Марии, писательница дала заглавному герою другую фамилию — Осецкий, добавила современную сюжетную линию и наделила рядом собственных черт внучку Якова Нору. Результатом стал самый объемный роман в творчестве Улицкой, который она склонна рассматривать как итоговый.

У меня к этой книге отношение особое. Дело в том, что история Якова и Марии начинается не где-нибудь, а в Киеве. Он жил на Кузнечной, в советское время Горького, ныне Антоновича, она — буквально за углом на Мариинско-Благовещенской, теперь Саксаганского. Влюбленная парочка ходила на прогулки в Ботанический сад, который теперь называют Старым — там прошло мое дошкольное детство. В последний свой приезд в Киев осенью 2014-го Улицкая с помощью автора этих строк впервые увидела дома, где жили ее киевские предки.

Рубеж 1910-х — самая светлая, радостная и исполненная надежд эпоха из всех, описанных в романе. Молодые люди обсуждают литературу и искусство, размышляют о новейших течениях в науке и философии, спорят о музыкальном авангарде, сравнивают Чехова и Арцибашева, Мусоргского и Скрябина, Маркса и Ницше, воспринимают смерть Толстого как личную трагедию, толкуют о пользе регулярных гимнастических упражнений. Самое забавное — их прекраснодушные и сугубо теоретические рассуждения по поводу прогрессивной идеей свободы пола. Забавное, потому что первое реальное интимное свидание вызывает у обоих панический ужас.

Настоящий ужас начнется всего несколько лет спустя. Первая мировая война, революция — сначала одна, потом другая, гражданская война, становление советской власти, сталинский террор... Любовная лодка Осецких разбивается не только о быт (вернее, его отсутствие) и длительные разлуки (инженер Яков то на стройках, то в заключении — обычная судьба), но и о непреодолимые идеологические разногласия: упрямому гуманисту (Яков) с пламенным коммунистом (Мария) с каждым годом все трудней понимать друг друга.

Параллельно развивается история театральной художницы Норы Осецкой. 1960—1980-е — время иной житейской неустроенности, полуподпольного существования творческой интеллигенции, дерзких проектов, многие из которых так и не доходят до стадии премьеры. Тут свой любопытный момент: Осецкая — это отчасти Улицкая (совпадают многие черты характера и некоторые моменты биографии), а отчасти совершенно другой человек, так что приравнивая автора к созданному им герою, можно жестоко ошибиться. Впрочем, то же касается и остальных персонажей романа. По словам самой писательницы, «там, где не хватает подлинных документов, начинается литература, но читателю это знать совершенно не обязательно».

Название романа восходит к библейской легенде о том, как Иаков увидел во сне лестницу, соединяющую землю и небеса. Смысл этого образа вполне очевиден, тем более, что христианская тематика имеет для Улицкой первостепенное значение и в той или иной степени присутствует во всех ее главных романах. Даже когда она пишет о сугубо земных и самых обыденных вещах, вышнее измерение всегда дает о себе знать.

Оценки:

7* — великолепно, шедевр
6* — отлично, сильно
5* — достаточно хорошо
4* — неплохо, приемлемо
3* — довольно посредственно
2* — совсем слабо
1* — бездарно, безобразно

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Вздрогнем по маленькой

После огромных романов-эпопей, заполонивших предыдущее книжное обозрение, самое время...

Эволюция чтения в разнообразии носителей

Неужели пришло время утверждать, что электронная книга мертва?

Размер и значение

В нынешнем обозрении одна большая книга и три маленьких

С днем рожденья, сукин сын!

 Из 23 респондентов пятеро затруднились ответить, когда родился Пушкин, а 18 считали,...

Поверх жанров

«Карта неба» испанца Феликса Пальмы — это, конечно, фантастика, но настолько...

Взрослые дети

Все книги в нынешнем обозрении так или иначе связаны с темой взросления

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка