Размер и значение

№24v(752) 26 июня — 2 июля 2015 г. 25 Июня 2015 5

В нынешнем обозрении одна большая книга и три маленьких. Первая, двухтомная «Свечка», не просто большая, а огромная — россиянин Валерий Залотуха писал главное произведение своей жизни на протяжении двенадцати лет. Остальные три романа вместе взятые по объему меньше «Свечки» более чем втрое и вряд ли сравнимы по своему значению. Полудокументальное исследование нобелевского лауреата-2014 Патрика Модиано возвращает нас в первые годы гитлеровской оккупации Франции. Англичанка Сью Таунсенд в одном из своих ранних романов рассказывает историю благополучной домохозяйки, волей случая превращающейся в бездомную бродяжку. Украинец Петр Яценко вскрывает тайную суть патологического целомудрия галицких девушек, берегущих свою девственность так, будто это и впрямь бесценное сокровище.

Бог вместо демократии

Автор: Валерий Залотуха

Название: «Свечка»

Язык: русский

Жанр: эпопея

Издательство: М.: «Время», 2015

Объем: 1696 с.

Оценка: 5*

Где купить: kiev.prom.ua

Валерий Залотуха в молодые годы работал журналистом, потом стал писать сценарии и пробовать себя в художественной прозе. Издал несколько небольших повестей, но все же больше был известен как сценарист, в частности, фильмов Владимира Хотиненко — «Макаров», «Мусульманин», «72 метра». Роман «Свечка», грандиозный по масштабу и замыслу, увидел свет в ноябре прошлого года. Три месяца спустя Залотуха неожиданно ушел из жизни. Причина его смерти обнародована так и не была.

«Свечка» состоит из четырех частей, четырех приложений и одного эпилога. Первая и четвертая части (объединим их для простоты в раздел 1) со второй и третьей (пусть это будет раздел 2) почти никак не связаны сюжетно — в каждом разделе свои герои, свои место и время действия, даже своя манера изложения. Залотуха использует повествование и от первого, и от третьего и, что нечасто случается в литературе, от второго лица, а в эпилоге и вовсе сталкивает автора с его героем. Тут все непросто: Евгений Золоторотов из первого раздела не вполне равен Евгению Золоторотову из послесловия, да и сам автор как персонаж не тождественен автору как автору. Впрочем, нельзя сказать, что Залотуха водит читателя за нос. Скорее, наоборот, он водит его за ручку, объясняя что к чему хоть и медленно, но неуклонно.

В «Свечке» хватает сюжетных сюрпризов. Есть в ней также сны и фантазии, время от времени норовящие подменить собой действительность, и все же за рамки реализма она не выходит. Хотя история Золоторотова, тихого, наивного, прекраснодушного ветеринара, попавшего в жернова лживой и подлой государственной машины, может показаться фантастической, в России конца 1990-х было возможно и не такое. Чтобы сделать из ни в чем не повинного человека маньяка-педофила, достаточно показушного рвения нового генпрокурора, поддержки хитроумного комбинатора-олигарха, благосклонности «деда», читай, президента, а еще мощной и бессовестной кампании в СМИ — мы теперь хорошо знаем, какая это сила.

Первый, «золоторотовский» раздел целиком посвящен Москве и тем самым лихим девяностым из которых впоследствии вылупились удушливые двухтысячные. Залотуха вглядывается в черты этих двух родственных эпох пристально и небеспристрастно. Он запускает своего героя по кругам фальсифицированного дознания, которые вполне можно назвать кругами ада; многие страницы романа — чистой воды сатира, горькая и отчаянная. Победить в схватке с абсолютным злом невозможно, сохранить себя — задача практически невыполнимая, Бутырка ломала куда более сильных. И все же в четвертой части Золоторотову суждена маленькая одиссея со внезапными прозрениями, судьбоносными встречами и духовным преображением.

Впрочем, за дела духовные в большей степени отвечает второй раздел романа, назовем его лагерно-монастырским. Звучит странно, но так и есть — его действие происходит преимущественно в исправительно-трудовом учреждении «Ветерок», проще говоря, на зоне, а ключевыми героями являются святые отцы из соседнего монастыря со странными именами Мартирий и Мардарий. Тут уже Залотуха современностью не ограничивается — богатые и своеобычные родословные обоих персонажей позволяют ему совершить экскурсы не только в советскую, но также в дореволюционную российскую историю, и растянуть действие романа на доброе столетие.

В центре второго раздела — противостояние отца Мартирия и «хозяина» зоны Марата Марксэновича Челубеева, ожесточенная битва православной и коммунистической идеологий за души зэков, оперов и их жен. Заканчивается она вроде бы ничьей, а на деле поражением обоих. Символика выходит вполне прозрачная, и все же, несмотря на старательное стремление Залотухи к художественной объективности и достоевской диалогичности, его симпатии сомнений не вызывают. «Свечка» — роман безусловно православный, вера — его явный стержень, да и смысл названия, пусть оно и рассматривается со множества самых разных ракурсов, вполне очевиден.

Это вообще очень идеологическая книга. И в разговорах героев, и в авторских отступлениях постоянно возникают краеугольные темы бытия — Бог, религия, правда, совесть, закон, народ, власть, счастье, любовь, справедливость, смысл жизни... Иногда писатель скрывается за масками своих персонажей, иногда говорит от себя, с последней прямотой. Однако при всей своей подчеркнутой идеологичности «Свечка» не дидактична. От этого весьма распространенного в русской литературе греха ее спасает самоирония автора, порой переходящая, скажем так, в самосарказм. Характерная деталь: в эпилоге Залотуха задается вопросом, каким должно быть последнее слово романа, и не будет спойлером сказать, что слово это — «дурак», а употреблено оно автором по отношению к самому себе.

Заметим, что самоирония не помеха ни сентенциозности, ни афористичности. «Свечка» не то чтобы разбирается на цитаты (попробуй разбери на цитаты 1700 страниц!), но чеканных формулировок в ней предостаточно. «Я бы поверил в Бога, если бы не толпа небескорыстных посредников». «Власть в России всегда держалась на страхе, а без страха она развалится». «Я другой такой страны не знаю, где все люди братья и в любой момент готовы друг друга убить». «Религия нужна русскому человеку, чтобы он не тосковал о свободе». Более того, главный смысл своего колоссального эпоса Залотуха тоже исхитрился упрятать в одну короткую, емкую, фразу: «Мой роман об интеллигентном человеке, который пошел защищать демократию и встретил Бога, а тот его чуть не изувечил».

«Свечка» роман большой — возможно, слишком большой. Пожалуй, он еще чересчур расхристанный и многословный — писатель попытался втиснуть в него все что только можно. С другой стороны, большое видится на расстоянии, и первые отклики на «Свечку» могут оказаться не самыми адекватными. Как бы то ни было, труд жизни Валерия Залотухи считается одним из главных фаворитов нынешнего сезона «Большой книги». В истории премии еще не было случая, чтобы она присуждалась посмертно. Вероятность того, что впервые такое произойдет именно в 2015 году, весьма высока.

Вернуть из забвения

Автор: Патрик Модиано

Название: «Дора Брюдер»

Язык: русский перевод с французского

Жанр: художественная реконструкция

Издательство: М.: «Текст», 2015

Объем: 160 с.

Оценка: 6*

Где купить: odissey.kiev.ua

В 1989 году, листая парижскую газету, выпущенную в последний день 1941 г., Патрик Модиано наткнулся на объявление о розыске 15-летней Доры Брюдер со списком примет (рост 155, лицо овальное, глаза серо-карие), сведениями об одежде (такое-то пальто, такая-то юбка, такие-то ботинки) и просьбой сообщить сведения о пропавшей (адрес — бульвар Орнано, 41). «Бульвар Орнано... Этот район был мне издавна знаком», — замечает писатель и начинает вспоминать, как в детстве ездил с матерью на располагавшийся неподалеку блошиный рынок.

Сказать, что в прологе к «Доре Брюдер» запечатлен весь творческий метод Модиано, будет преувеличением, но не таким уж большим. Любая напечатанная фраза, любая уличная сценка, любая деталь одежды проходящей мимо красивой женщины способна вытянуть из французского писателя целый ворох смутных воспоминаний о том, что было когда-то с ним или не совсем с ним, или вообще неизвестно с кем. Не случайно Нобелевская премия 2014 г. была присуждена ему «за искусство памяти, с которым он раскрывает самое неуловимое в человеческой судьбе, и показывает жизнь в оккупации».

К написанной в 1997-м «Доре Брюдер» эта формулировка подходит идеально. Оттолкнувшись от скупых строк объявления, Модиано начинает расследование: кто такая Дора, кем были ее родители, где она находилась осенью 1941-го, каким образом могла потеряться, что происходило с обреченной на гибель семьей во время гитлеровской оккупации? Сведения из архивных документов перемежаются с художественными домыслами, информация о Доре и ее родителях — с историями из жизни семьи самого Модиано, чей отец, живя в Париже начала 1940-х по подложным документам, чудом избежал обязанности носить шестиконечную желтую звезду и в отличие от семейства Брюдер остался в живых.

Обычно темперамент прозы похож на темперамент ее автора, и нелюдимый, подчеркнуто непубличный Модиано может служить отличным примером данного правила. Его задумчивая меланхоличная муза скупа на внешние эффекты, ее удел — зыбкое марево тающей повседневности, неверные черты ушедших эпох. Характерно, что соотечественники считают Модиано настолько французским писателем, что сомневаются в способности иностранцев оценить его мастерство по достоинству. Пожалуй, они все же ошибаются — прошлогоднее решение Нобелевского комитета свидетельствует об этом достаточно красноречиво.

Леди убегает

Автор: Сью Таунсенд

Название: «Ковентри возрождается»

Язык: русский перевод с английского

Жанр: сатирическая драма

Издательство: «Фантом Пресс», 2015

Объем: 256 с.

Оценка: 4*

Где купить: www.knigograd.com.ua

«Есть две вещи, которые вы должны узнать обо мне немедленно. Первая — я красивая, вторая — вчера я убила человека по имени Джеральд Фокс». «Ковентри возрождается», роман 1988 года, Сью Таунсенд начинает с места в карьер, да и потом у нее аллюр во весь опор, без остановок. Тут не только фикшн, но и сплошной экшн, герои «Ковентри возрождается» предпочитают не рассуждать, а действовать, такой уж у них автор.

Ковентри не город, а имя героини, названной в честь города папашей с ограниченным воображением. Ей от этого имени одна беда: поскольку упомянутая выше красота означает прежде всего выдающийся бюст, почтенную мать семейства уже больше чем полжизни за глаза называют Ковентри-сиси. Между прочим, кличка сыграла в судьбе героини не последнюю роль. Сначала живущий по соседству Фокс, грубиян, охальник и враль, обозвал и оклеветал ее в баре, потом приперся пьяный домой и принялся избивать жену. Ковентри увидела, рассвирепела, схватила первый попавшийся тупой предмет и...

...И в течение считанных часов, дабы скрыться от неминуемого, как ей кажется, обвинения в непреднамеренном убийстве, превратилась из добропорядочной провинциальной домохозяйки в лондонскую бомжиху. В британской столице она встречает самых разных людей — уличных музыкантов, левых демонстрантов, семью чудаков-профессоров, в которой жена расхаживает по дому исключительно голышом, а сын питается пойманными голубями, такую же, как она, бродяжку Додо, чья родня, кто бы мог подумать принадлежит к высшему свету и политическому истеблишменту. В общем, представителей всех слоев общества — раздолье для сатирика.

Таунсенд как раз сатирик и есть. Ее острое перо не щадит ни патриархальный семейный уклад, ни лицемерные общественные нравы, ни вездесущие человеческие пороки. Шутки у нее резкие, грубые, циничные, порой совсем черные и довольно далекие от церемонных образцов английского юмора из старых советских анекдотов. В общем, проза Таунсенд нехитрая, зато нескучная. Или нескучная, хотя и нехитрая — каждый вправе расставить акценты так, как ему по душе.

Секса нет

Автор: Петр Яценко

Название: «Короткий путівник із галицького сексу»

Язык: украинский

Издательство: Л.: «Пирамида», 2015

Объем: 164 с.

Оценка: 3*

Где купить: www.yakaboo.ua

Что в романе львовянина Петра Яценко хорошо, так это пассажи о галицких девушках (и не только девушках — в смысле не только девственницах). О том, как они не дают поцелуя ни без любви, ни с любовью, как они вообще не дают ни до свадьбы, ни после. Особенно не дают чужакам (хотя своим тоже не торопятся), потому что земля эта столетиями изнывала от чужаков всех мастей — польских, австрийских, русских и еще бог знает каких, вот и въелось в подсознание, в подкорку, в подшерсток, в несокрушимый hymen, извините мою латынь. Концепция любопытная, остроумная и, как свидетельствует практика, вполне убедительная.

Если не слишком придираться, хорош язык. Вообще у писателей с Западной Украины дурной стиль встречается крайне редко, плохо распорядится тамошним языковым богатством — это надо уметь. 36-летний Яценко, автор, между прочим, уже пяти романов, распоряжается достаточно пристойно, особенно когда прибегает к стилизациям, а прибегает он к ним регулярно. Добрая четверть книги представляет собой мифологизированную ретро-эссеистику с вычурной, порой рискованной, образностью. То, что рискованной, неудивительно, все-таки речь вроде бы идет о сексе. Речь о нем действительно иногда идет, хотя чаще идет о его прискорбном отсутствии.

Со всем остальным дела похуже. Сюжет в принципе имеется, но прочерчен таким блеклым и редким пунктиром, что почти не видать. Сбивчивый расфокусированный текст романа состоит из необязательных, слабо сочетающихся друг с другом фрагментов. Кульминаций нет вовсе, ни единой. Если проводить аналогии с музыкальным произведением, то «Короткий путівник...» написан в одном темпе, с одним уровнем громкости в звуковом диапазоне не шире октавы. Кстати, знатоки «сучукрлита» наверняка заметили, что название отсылает к культовому роману Оксаны Забужко «Польові дослідження з українського сексу». Это не то чтобы плохо, но показательно — перед нами вторичный продукт.

Еще в романе показательны взаимоотношения мифотворчества и реальности. Если метафизика Яценко расцвечена яркими красками и не лишена определенной оригинальности, то повседневность выглядит серой, скучной и менее настоящей, чем выдумка. «Короткий путівник...» — очередное свидетельство о том, что окружающая действительность молодым украинским писателям неинтересна и, пожалуй, неприятна. Боюсь, это уже не симптом, а диагноз.

Оценки:

7* — великолепно, шедевр
6* — отлично, сильно
5* — достаточно хорошо
4* — неплохо, приемлемо
3* — довольно посредственно
2* — совсем слабо
1* — бездарно, безобразно

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Вздрогнем по маленькой

После огромных романов-эпопей, заполонивших предыдущее книжное обозрение, самое время...

Эволюция чтения в разнообразии носителей

Неужели пришло время утверждать, что электронная книга мертва?

С днем рожденья, сукин сын!

 Из 23 респондентов пятеро затруднились ответить, когда родился Пушкин, а 18 считали,...

Поверх жанров

«Карта неба» испанца Феликса Пальмы — это, конечно, фантастика, но настолько...

Взрослые дети

Все книги в нынешнем обозрении так или иначе связаны с темой взросления

Смятение души

В строке «жанр» у всех четырех книг нынешнего обозрения имеется слово...

Частное и общее

Во всех четырех романах очередного книжного обозрения присутствуют любовь и политика,...

Лукаво прищурясь

Ни одну из этих четырех книг нельзя назвать юмористической, но все они написаны с...

«Вдыхать» — слово года по версии Oxford Dictionaries

Выбирая слово года, лексикографы и консультанты Oxford Dictionaries исходили из того, что оно...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка