Вздрогнем по маленькой

№16(769) 22 — 28 апреля 2016 г. 20 Апреля 2016 0

После огромных романов-эпопей, заполонивших предыдущее книжное обозрение, самое время снова взяться за малую прозу, поэтому в сегодняшней подборке — исключительно сборники повестей и рассказов. Три книги написаны женщинами. Имена трех авторов начинаются на букву «Э». Наконец, три писателя являются лауреатами крупнейших литературных премий: канадка Элис Манро — Нобелевской, американец Энтони Дорр — Пулитцеровской, россиянка Марина Степнова — третьей премии «Большая книга». Четвертый фигурант обозрения, наша соотечественница Элина Свенцицкая, — автор не самый титулованный, зато уж точно самый оригинальный и может заставить вздрогнуть любого читателя

Рутинное и экстраординарное

Автор: Элис Манро

Название: «Слишком много счастья»

Язык: русский перевод с английского

Издательство: СПб.: «Азбука», 2014

Объем: 352 с.

Оценка: 6*

Где купить: akonit.net

Лет десять назад забрел я в большой книжный магазин в канадском Монреале и обратил внимание на симпатичную дизайнерскую идею. Под потолком заведения висели таблички с именами писателей, причем размер шрифта строго соответствовал писательской величине — так, как ее представляли себе хозяева магазина. То, что самый крупный кегль достался живому классику канадской литературы Маргарет Этвуд, меня нисколько не удивило. Но рядом с Atwood такими же большими буквами было написано Munro, а это имя тогда не говорило мне ровным счетом ничего.

Какая все-таки полезная штука литературные премии! До 2013 г. Элис Энн Манро была почти не известна в наших краях. На русском вышли только четыре ее новеллы: одна в советском сборнике «Рассказы канадских писателей для молодежи», три — в журнале «Иностранная литература». Но в 2013-м Манро становится лауреатом Нобелевской премии (кажется, впервые ее присуждают автору, пишущему исключительно малую прозу), и ситуация радикально меняется. В течение следующих полутора лет «Азбука» издает сразу пять(!) книг канадской писательницы.

В успехе Манро на постсоветском пространстве нет ничего удивительного. Ее проза устроена относительно просто, сюжеты представляют собой более или менее типичные житейские истории, большинство героев — женщины со всеми их характерными женскими заботами и проблемами, радостями и страхами, надеждами и разочарованиями. Но если тематика вполне обыкновенная, то качество текстов, без сомнения, исключительное. Этому способствует целый ряд факторов, главный из которых — все та же психологическая глубина. Уж насколько клишированный оборот, но в разговоре о Манро без него не обойтись.

Первой из пяти книг в «Азбуке» вышла «Беглянка». По ней складывалось впечатление, что Манро пишет преимущественно о вещах обыденных, рутинных: замужестве, отношениях с родителями, трудностях с детьми, бытовых неурядицах, взрослении, старении, умирании и прочих кознях неумолимого времени. «Слишком много счастья» развеивает этот миф целиком и полностью. Сюжеты тут один другого удивительней, и они подходят не для милых женских журнальчиков, а для жутковатых сводок криминальной хроники.

В одном рассказе отец совершает формально ничем не мотивированное убийство трех своих маленьких детей. В другом изображен голый ужин: богатый старик делает симпатичным девушкам предложение, от которого трудно отказаться, при этом он их и пальцем не трогает, предпочитая физическому контакту с жертвой ее моральное унижение. Герой третьего — циничный дауншифтер, презревший цивилизацию из-за последствий полученной в детстве психологической травмы. В четвертом снова тройное убийство, правда, оставшееся за кадром — о том, кем именно был грабитель, вломившийся в дом к пожилой женщине, читатель узнает в конце рассказа. А еще есть новелла о том, как двое девочек-тинейджеров топят в озере неприятную третью...

В заглавном рассказе сборника тоже происходит трагедия. Однако его героиня, в отличие от всех прочих, — реальное историческое лицо, причем хорошо нам известное. В судьбе умершей в возрасте 41 года Софьи Ковалевской Манро заинтересовало редкое сочетание математического гения и литературного таланта, а также издевательская гримаса злого рока. Зимой 1891-го Ковалевская направлялась в Копенгаген, но из-за слухов о том, что в Дании началась эпидемия оспы, решила поменять маршрут, отправилась в путь в открытом экипаже и заработала смертельную пневмонию.

Проза Элис Манро — это сложность содержания при простоте формы, тонкое понимание природы человеческих эмоций, реакций, поступков, спокойное приятие как рутинных, так и экстраординарных сторон бытия. Нобелевский комитет часто ругают за сомнительные решения по премиям в области литературы, но награда Манро — случай прямо противоположный. В конце концов именно благодаря этой награде мы смогли наконец-то ее прочитать.

Несмотря ни на что

Автор: Энтони Дорр

Название: «Стена памяти»

Язык: русский перевод с английского

Издательство: СПб.: «Азбука», 2016

Объем: 384 с.

Оценка: 6*

Где купить: grenka.ua

Энтони Дорра стали активно издавать на русском тоже после присуждения ему престижной награды. Вслед за романом «Весь невидимый нам свет», отмеченным Пулитцеровской премией прошлого года, в той же «Азбуке» вышли два его сборника малой прозы: дебютный «Собиратель ракушек» (2001), а потом и более поздний «Стена памяти» (2010). Об этой книге, состоящей из двух повестей и пяти рассказов, речь и пойдет.

Любопытно сравнить методы Манро и Дорра по части отношения к обычному/необычному. Если в сюжетах канадской писательницы эти категории чаще всего разделены, то американского прозаика более всего интересует обыкновенность экзистенции в экстремальных обстоятельствах. Проще говоря, вокруг героев Дорра бушуют войны, происходят природные катаклизмы. Они страдают от неизлечимых болезней, но писатель при этом рассказывает о том, как эти люди чистят зубы, вскапывают грядки и ходят в лавку за молоком. И это самое страшное.

Героиня рассказа «Загробный мир» Эстер Грамм вспоминает события 70-летней давности, когда она жила в гамбургском приюте для еврейских детей-сирот. Две главных темы этой новеллы — свойства памяти и чувство вины. В период «окончательного решения еврейского вопроса» Эстер единственной из девочек удалось спастись, и с тех пор на глубокую благодарность к доктору Розенбауму, устроившему ей бегство из гетто, накладывается непреходящий стыд перед подругами, сгинувшими в газовой камере.

У Тома, героя рассказа «На глубине», врожденный порок сердца, и врачи сулят ему смерть в ранней юности — может, в шестнадцать, может, если сильно повезет, в восемнадцать. Переломным моментом для Тома становятся чувства к сверстнице Руби: она пробуждает в нем желание жить. «Я понимаю, что жизнь — это единственное, чего не истратить, — говорит Том в финале рассказа. — Она может кончиться у меня, она может кончиться у тебя, но во всем мире ее запас никогда не кончится. И всем нам очень повезло... — ну, что мы в этом тоже как-то участвуем». Последняя фраза этого текста ровно о том же: «Том просто сидит, сложив руки на коленях; вот и еще день прошел, а он все жив».

А в рассказе «Река Нямунас» ситуация обратная: в нем изображено страстное желание чуда на фоне гибельной обыденности. Пятнадцатилетняя Эллисон после смерти обоих родителей приезжает из Америки к литовскому дедушке. Ее жизнь определяют два обстоятельства: во-первых, у Эллисон рак, во-вторых, она мечтает поймать огромного осетра, одного из тех, что водились в Нямунасе, он же Неман, в былые времена. Ведя рассказ от лица героини, Дорр не утешает и не лукавит, он честно смотрит в глаза страшной правде, но всякий раз напоминает о том, что в жизни есть вещи поважнее смерти.

Показательно, что Дорр всегда использует настоящее время. Ему важно подчеркнуть, что история героев вершится на глазах у читателя, чуть ли не в его непосредственном присутствии. Не менее показательно обилие открытых финалов. Все тексты Дорра, даже повествующие о прошлом, непременно обращены в будущее. Ярче всего это проявляется в новелле «Плодитесь и размножайтесь», герои которой, страстно мечтая завести ребенка, раз за разом прибегают к искусственному оплодотворению. Мы не знаем, добились ли они своего, но знаем, что любовь друг к другу и веру в счастливый исход им удалось сохранить несмотря ни на что.

Легко о тяжелом

Автор: Марина Степнова

Название: «Где-то под Гроссето»

Язык: русский

Издательство: М.: АСТ, 2016

Объем: 288 с.

Оценка: 6*

Где купить: www.yakaboo.ua

В 2012 г. роман Марины Степновой «Женщины Лазаря» вошел в шорт-листы всех ведущих российских литпремий — «Русского Букера», «Национального бестселлера», «Ясной поляны» — и принес писательнице третье место «Большой книги». Премиальному успеху сопутствовало читательское признание: роман несколько раз переиздавался, а имя Степновой стали упоминать в одном ряду с именем Людмилы Улицкой. Потом был несколько менее удачный «Безбожный переулок», и вот теперь писательница перешла от большой прозы к малой.

На самом деле это не совсем верно. Большая часть из тринадцати вошедших в книгу рассказов написаны достаточно давно и уже были опубликованы либо в периодике («Звезда», «Новый мир», «Сноб»), либо в электронном сборнике 2012 г. Тем не менее «Где-то под Гроссето» производит впечатление не лоскутной подборки из разных текстов разных лет, а вполне концептуального высказывания. Одна из причин в том, что творческая манера Степновой существенных изменений не претерпела. Кроме того, несмотря на сюжетное разнообразие, между рассказами книги больше сходств, чем различий.

Большинство героев сборника, понятное дело, — героини, причем женщины нелегкой судьбы. Бедная Антуанетточка из одноименного рассказа — нелепое существо с огромным телом и перепуганной нежной душой. Ника из «Романса» — слабовольная владелица непотребного мужа и бессмысленного любовника, пришедшая на первый в своей жизни аборт. Джульетта Васильевна из «Старой суки» — корыстолюбивая тетка с железной хваткой, бездарная карьеристка, добившаяся куда больших успехов, чем талантливые соперницы. Смертельно больная Галина Тимофеевна из «Татины Татитеевны», которая всю себя отдает семье и никак не может позволить себе умереть. Озлобленная на весь мир Вика из «Там внутри», таскающая на пятый этаж коляску с сыном-инвалидом...

Есть среди героев и мужчины, однако и они у Степновой выступают скорее в женских амплуа. Персонаж «Писем Диккенсу» мечтает об усыновлении ребенка — более того, сперва он мечтал об удочерении, но ему объяснили, что одиноким мужчинам это не положено. Молодой человек из «Дяди-цирка», циник и социофоб, неожиданно для самого себя решается на благотворительный поступок. Копотов из «Покорми, пожалуйста, Гитлера» важен не сам по себе, а как фон для странной, парадоксальной и, опять-таки, смертельно больной Сани. В «Где-то под Гроссето» вообще очень много болезней и смертей. Однако, как и у Дорра, книга у Степновой в целом получилась светлая и жизнеутверждающая.

Дело тут и в душевности, порой доходящей до сентиментальности, и в подчеркнуто сочувственном отношении автора к героям, даже к самым малопривлекательным, и, конечно же, в стилистических особенностях степновской прозы. Есть книги, которые читаешь, будто камни ворочаешь, а тут — легкий воздушный слог, прихотливые, но всегда естественные метафоры, обаятельные смысловые контрасты. Да, это безусловно женская проза, но я бы предложил считать данное свойство не недостатком, а достоинством. Тем более что мужчины так писать просто не умеют.

Контрастный душ

Автор: Элина Свенцицкая

Название: «Мои шедевры»

Язык: русский

Издательство: К.: «Каяла», 2016

Объем: 272 с.

Оценка: 5*

Где купить: www.yakaboo.ua

Элина Свенцицкая — прямое свидетельство того, насколько Донбасс был отдельно от Украины задолго до того, как он начал быть отдельно от Украины. В литературных кругах Донецка ее знали все, за его пределами — почти никто. Свою нынешнюю относительную известность Свенцицкая обрела уже после вынужденного переезда в Киев. Между тем это седьмая книга писательницы, сочиняющей прозу на русском и стихи на украинском. То, что стихи и проза Свенцицкой совершенно не похожи между собой, дело известное. Однако после «Моих шедевров» стало ясно, что ее проза тоже может быть не похожа сама на себя.

В сборник со столь беззастенчивым названием вошли около сорока коротких, на пару страничек каждый, рассказов и две повести — «Мессия» и «Повесть о нас». Первая написана с характерным для Свенцицкой парадоксальным сочетанием взрослого цинизма и детского простодушия, с контрастом между возвышенным библейским слогом и низкой, порой ненормативной, лексикой, с пародийной словесной игрой, со щедро рассыпанными по тексту элементами абсурда. То есть в той самой манере, которая делает Свенцицкую писательницей уникальной, не похожей на каких-либо других.

Вторая настолько иная, что даже не верится. Житейская история о непутевой матери и ее еще более непутевой, ВИЧ-позитивной дочери, выписанная на фоне социальных катаклизмов в городе Д., что в стране У. (попробуй не догадайся!), лишена фирменных приемов писательницы почти полностью. Ни привычных причуд, ни дивной сумасшедшинки, ни всех этих типичных штучек с совмещением несовместимого. «Повесть о нас» — текст без лексических, семантических и психических отклонений. Для какого-нибудь другого автора это была бы похвала, но только не для Свенцицкой.

Рассказы тоже можно разделить на более нормальные и более ненормальные, и, как нетрудно догадаться, вторые мне определенно симпатичней. Именно в них обнаруживаются все те перлы, которые превращают тексты Свенцицкой в шедевры. «Я сидела и курила, а потом вышла замуж». «Все любовники достали ее через это место, куда она их и посылала». «Они жили долго и счастливо и умерли в один день, зарезав друг друга кухонными ножами». «У меня было три сына — старший, младший и картофелина». «Что такое чернуха, если не правда, которая никому не нужна?»

А еще проза Свенцицкой располагает к разговору о вымысле и реальности в литературе. Где кончается автор и начинается т. н. лирический герой? Писатель Элина Свенцицкая и персонаж писателя Элины Свенцицкой по имени Элина Свенцицкая это один и тот же человек или разные? Конечно, можно спросить напрямую, но литература очень коварная вещь: получишь два взаимоисключающих ответа, и оба будут правильными.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Эволюция чтения в разнообразии носителей

Неужели пришло время утверждать, что электронная книга мертва?

Размер и значение

В нынешнем обозрении одна большая книга и три маленьких

С днем рожденья, сукин сын!

 Из 23 респондентов пятеро затруднились ответить, когда родился Пушкин, а 18 считали,...

Поверх жанров

«Карта неба» испанца Феликса Пальмы — это, конечно, фантастика, но настолько...

Взрослые дети

Все книги в нынешнем обозрении так или иначе связаны с темой взросления

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Блоги

Авторские колонки

Ошибка