Борис Малиновский: ученый-фронтовик и соратник академика Виктора Глушкова

24 Августа 2021

24 августа исполнилось бы 100 лет со дня рождения выдающегося советского и украинского ученого в области кибернетики и вычислительной техники, члена-корреспондента НАНУ Бориса Николаевича Малиновского.

Я специально написал «исполнилось бы», чтобы этим подчеркнуть: патриарх отечественной кибернетики является нашим современником -- ведь он ушел из жизни совсем недавно, 13 ноября 2019 г., прожив удивительно долгую, полную драматизма, насыщенную жизнь.

Поразительное совпадение: так же 24 августа отмечал свой день рождения и академик Виктор Михайлович Глушков. Парадокс заключается в том, что ученик (допустимо, наверное, и так сказать) -- Борис Малиновский -- был на два года старше человека, который пусть и не был его учителем в прямом и буквальном смысле, но точно оказал на него огромное и решающее влияние. Думается, такая ситуация очень даже возможна и вероятна тогда, когда зарождается новая наука: более молодые ученые-энтузиасты способны «заразить» ею своих старших товарищей.

Славу украинской науки -- а достижения кибернетической научной школы в Украинской ССР были признаны во всем мире! -- создавали великие люди, которых в нынешней Украине некоторые, с позволения сказать, «патриоты» могли б назвать «чужинцями», а то и «оккупантами». Если Виктор Глушков родился в сегодняшней Ростовской области, то Борис Малиновский увидел свет в самом сердце России -- в Ивановской области, в городишке Лух (ныне -- поселок городского типа). Городок этот примечателен еще тем, что в нем некоторое время жил изобретатель дуговой электросварки Николай Бенардос (1842–1905), родившийся и учившийся вообще-т, на Украине (и умерший тоже здесь же, в Фастове) и имевший греческие корни.

Уж не знаю, повлиял ли этот факт на первоначальный выбор Б. Малиновского -- стать электротехником. Будущий кибернетик в 1950 г. окончил Ивановский энергетический институт. Учился на «отлично», во время учебы занимался научной и общественной работой, был удостоен стипендии им. М. И. Калинина. Кстати, с альма-матер Борис Николаевич поддерживал связь -- вел переписку, присылал свои книги, материалы для музея -- до самого конца жизни, несмотря на то, что контакты ученых с российскими коллегами у нас сегодня, скажем так, не приветствуются.

Наука и связала Б. Малиновского навсегда с Украиной -- он продолжил свое обучение в Киеве, в аспирантуре Института электротехники АН Украинской ССР.

Любопытный эпизод -- это к вопросу о том, проводилась ли в советские времена на Украине насильственная русификация: с первого раза Борис в аспирантуру не смог поступить, поскольку провалил экзамен по украинскому языку (!). Но на следующий год молодой человек эту проблему решил.

В Институте электротехники уже была создана лаборатория вычислительной техники, и Борис Малиновский увлекся этим новейшим тогда направлением в науке и технике. И судьба свела его с Глушковым, примерно в то же время, в 1956 г., начавшим работать в Вычислительном центре АН УССР, а еще раньше -- с академиком Сергеем Алексеевичем Лебедевым (1902–1974), создавшим в Институте электротехники первую в СССР (и в континентальной Европе!) вычислительную машину МЭСМ («малая электронно-счетная машина»).

В Киеве Борис Николаевич защитил кандидатскую и докторскую диссертации, стал известным ученым, чья деятельность была по достоинству оценена обществом и государством: он был удостоен ордена Октябрьской революции, ордена Трудового Красного Знамени, двух Государственных премий Украины, звания Заслуженного деятеля науки и техники Украины. Выбрав правильный путь в науке, он добился в ней блестящих высот.

Но до всего этого в жизни ученого еще была война, которую он прошел практически с первого и до последнего дня, начав ее в солдатской массе и закончив офицером, заслужив несколько боевых наград, в числе которых орден Красной Звезды, медали «За боевые заслуги» и «За оборону Москвы». Дважды он был тяжело ранен, его жизнь висела на волоске -- но судьба сберегла его для науки.

Окопная правда выдающегося ученого

Перед войной Борис Малиновский окончил среднюю школу в Иваново и даже успел поступить в Ленинградский горный институт, но в 1939 г. его призвали в армию. Служил в артиллерии, начинал рядовым, потом стал сержантом. Войну он начал в должности командира отделения артиллерийской разведки -- под Выборгом, где Красная Армия, обороняя Ленинград, противостояла финнам. Победу же Борис Николаевич встретил гвардии старшим лейтенантом, командиром батареи 76-мм пушек 84-го артиллерийского полка 55-й Краснознаменной Мозырской стрелковой дивизии. При этом звание младшего лейтенанта Малиновский получил на фронте, без прохождения учебы в военном училище, еще сержантом отлично проявив себя на офицерской должности. На фронте же, в 1944 г., он вступил в ряды ВКП (б).

Впоследствии Борис Николаевич вспоминал: «От четырех лет, проведенных на различных фронтах Великой Отечественной войны, остались в памяти в основном те события, когда приходилось быть, как говорят, сам на сам со смертью. Постепенно воспоминания у человека стираются, тускнеют, но не эти. На всю оставшуюся жизнь останется память о старшем брате Льве Николаевиче Малиновском, командире танка Т-34, погибшем 15 декабря 1943 года. Родители не писали мне о постигшей нашу семью трагедии два месяца, зная, каким страшным ударом будет для меня известие. За день до гибели ему исполнилось всего 24 года... Письма брата о поединках с немецкими танками я не могу читать до сих пор».

Старший брат Бориса был одаренным человеком, имел задатки конструктора, учился на пятом курсе того же Ивановского энергетического института, но отправился добровольцем на войну. После гибели брата Борис стал единственным продолжателем рода Малиновских и осуществил то, чего судьба, увы, не дала Льву.

Но... 22 ноября 1941 г. во время ожесточенных боев под Калинином Борис Малиновский, находясь на наблюдательном пункте артдивизиона, обустроенном на чердаке дома, подвергся обстрелу противником и впервые был ранен. В медсанбате врач сказал ему, что бойцу несказанно повезло: попади осколок миллиметром ниже, и угодил бы он прямо в сонную артерию! Вообще то, что наука не потеряла еще на войне своего выдающегося мужа, -- это выглядит просто чудом: в воспоминаниях Малиновского зафиксированы картины ужасающих мясорубок, через которые он прошел.

В болотах на Северо-Западном фронте стрелковая дивизия, в которой служил Борис Николаевич, трижды теряла почти весь свой личный состав. А ведь позже в его жизни была еще и Курская битва! Артиллерийские обстрелы, длившиеся порой беспрерывно целыми днями, леденящие душу бомбардировки с воздуха, действия вражеских «кукушек» -- все это познал на фронте будущий ученый.

Второе ранение он получил, когда кто-то рядом с ним наступил на прыгающую мину, -- в результате погибли трое солдат, Малиновского же контузило и ранило в руку, ногу и голову.

Борис Николаевич -- автор более 200 научных работ, но достойное место в его творческом наследии занимают и книги воспоминаний о войне. Их он начал писать еще в советское время, в 80-е, продолжил писать и в эпоху независимости. Такого рода книги, несомненно, наиболее ценны -- ибо они написаны человеком, видевшим события собственными глазами, видевшим войну из окопа, а не из уютного кабинета «ученого», сочиняющего сегодня историю в угоду политической конъюнктуре (книги Бориса Малиновского о Великой Отечественной войне: «Путь солдата» (1984), «Участь свою не выбирали» (1991), «Через огонь, воду и медные трубы» (2016).

Поражает, например, такой эпизод из воспоминаний Малиновского: во время освобождения Латвии на каком-то хуторе женщина с криками «Освободители наши! Освободители наши!» подбежала к сидевшему на коне Борису, обняла его видавший виды сапог и принялась его, сапог, целовать. «У меня, сейчас 90-летнего (а тогда 23-летнего начальника разведки артиллерийского полка -- меня назначили им после возвращения из госпиталя, где я пробыл два месяца после второго ранения), эти слова до сих пор звучат в ушах», -- написал в своих мемуарах Борис Николаевич.

Кибернетик -- человек дела

В Украинской ССР была разработана третья часть компьютеров, созданных в СССР, и Борис Малиновский «приложил свою руку» к созданию многих машин, открывавших новые страницы в истории отечественной компьютерной техники. В частности, он выступил главным конструктором мини-ЭВМ М-180 и участвовал в разработке персональной ЭВМ «Нейрон И9.66», совместимой с ПК IBM PC/XT.

Важно отметить тесную связь работ Глушкова--Малиновского с практикой, с реальным производством. Это более всего относится к самому известному детищу Б. Малиновского -- полупроводниковой управляющей машине широкого назначения (УМШН) «Днепр» (Борис Николаевич являлся ее главным конструктором в 1958–1961 гг.), предназначенной для управления самыми различными производственными процессами (первый ее опытный образец предназначался для бессемеровского цеха металлургического завода). Между прочим, комплекс из двух машин «Днепр» был установлен в Центре управления полетами (ЦУПе) -- с его помощью рассчитывалась и выводилась на экран траектория движения по орбите космического аппарата.

В США аналогичная универсальная управляющая полупроводниковая машина RW300 была запущена в производство в том же самом 1961 г. -- в этот момент, по словам Глушкова, СССР до нуля сократил отставание от Штатов по компьютерам.

В Киеве -- сначала на заводе «Радиоприбор», а потом на заводе ВУМ (завод вычислительных и управляющих машин), позже известном как «Электронмаш», -- машин «Днепр» за 10 лет было выпущено 500 штук, и они успешно применялись не только в Советском Союзе, но и в странах СЭВ. Позднее, в начале 70-х, для массовой автоматизации производства был создан, при взаимодействии киевских ученых (непосредственно руководил работами Александр Васильевич Палагин, ученик Б. Н. Малиновского, ныне член НАНУ) и специалистов ленинградского завода «Светлана», микрокомпьютер общего назначения «Электроника С5-01».

В те годы в СССР активно продвигалась идея комплексной автоматизации производства, массового внедрения промышленных роботов, организации заводов-автоматов -- на них существовала своего рода мода, о них писали во всех научно-популярных книгах. Мини-ЭВМ и микро-ЭВМ и создавались в первую голову как электронная управляющая основа таких производственных комплексов. Но Виктор Глушков, как известно, мыслил намного дальше и шире: он хотел при помощи ЭВМ, связанных линиями связи в сеть, превратить все социалистическое народное хозяйство в единый, эффективно управляемый организм. Его проект ОГАС, однако, был похоронен экономистами-рыночниками, имевшими решающее влияние на высшие эшелоны власти, а огромнейший задел, созданный в Советском Союзе в области комплексной автоматизации и роботизации производства, в 1990-е в результате т. н. «рыночных реформ» был попросту уничтожен, обращен в руины.

Борис Малиновский любил повторять слова В. М. Глушкова, что кибернетика начинается там, где заканчиваются разговоры и начинается реальное дело. То есть кибернетика -- как наука о процессах управления в технических системах, в живой природе и обществе -- имеет смысл только тогда, когда она находит применение в технике и управлении обществом. То, чем занимались В. Глушков, Б. Малиновский и их соратники-энтузиасты, -- это и была кибернетика, глубокая и многогранная наука, заточенная на преобразовании общества, -- и отличная этим от заменившей ее сегодня упрощенной американской computer science.

Борис Николаевич любил свою науку, отстаивал ее. Известно, как настойчиво он продвигал ее практические достижения, преодолевая косность иных ответственных лиц, для чего приходилось ему и в ЦК партии письма писать. По его воспоминаниям, одно его письмо в ЦК КПУ, заканчивавшееся словами: «Состояние вычислительной техники на Украине граничит с преступлением против государства», -- наделало немало шуму в партии!

Копии письма разослали всем членам политбюро, было созвано его заседание, на которое пригласили В. М. Глушкова. Результатом стало решение создать на базе лаборатории Вычислительный центр, построив для него здание в Феофании, а для сотрудников учреждения -- отдельный жилой дом. Директором Вычислительного центра назначили Глушкова, его заместителем по научной работе -- Малиновского.

Еще одним из важнейших детищ Бориса Малиновского является основанный им в 1972 г. и издаваемый поныне журнал «Управляющие системы и машины».

Никак нельзя, разумеется, не вспомнить и про участие ученого в разработках военного назначения, чему, наверное, чрезвычайно помогло практическое знание им вопросов артиллерийской разведки, управления артиллерийским огнем. Еще в 50-е гг., в самом начале своего научного пути, Б. Малиновский участвовал в создании систем управления ПВО. Сотрудничал кибернетик и с ракетчиками из «Южмаша».

Летописец эпохи и последний из могикан

В последний период жизни важнейшей сферой научных интересов для Бориса Малиновского стала история науки и техники, конкретно -- история вычислительной техники. В 1988 г. он перенес инфаркт, и именно в больнице к нему пришла идея записать свои воспоминания о том, как в нашей стране создавалась кибернетика, и о тех, кто ее создавал. В результате родились биографии Сергея Лебедева и Виктора Глушкова и серия трудов по истории кибернетики и компьютерного дела в нашей стране («Очерки по истории компьютерной науки и техники в Украине» и другие).

Работы эти, на наш взгляд, архиважны. Потому как нам, а в особенности -- молодежи, навязана совершенно превратная картина мира, согласно которой вся история компьютера всецело создавалась в Соединенных Штатах, являясь плодом деятельности IBM, Microsoft и Apple. Широкой публике малоизвестны достижения ученых Советского Союза, долгое время не уступавших западным конкурентам и выдвигавших оригинальные идеи и решения для развития вычислительной техники.

Про МЭСМ уже было написано выше. Нельзя не вспомнить и о важнейшей работе Сергея Лебедева в более поздний московский период его деятельности: о семействе ЭВМ БЭСМ («большая электронно-счетная машина»). БЭСМ-1 являлась самым быстродействующим на тот момент компьютером в Европе. БЭСМ-6, уже на полупроводниковой элементной базе и с оригинальными решениями в архитектуре ее, в операционной системе, по праву считалась одной из лучших ЭВМ в мире.

Существует обоснованное мнение, что тяжелый и непоправимый удар по развитию советского компьютерного дела нанесло решение сверху сделать ставку на копирование «проверенных» западных решений, в частности -- архитектуры компьютера IBM 360, вместо того чтобы двигаться самобытным путем. Известно, что против этого категорически выступал в конце своей жизни Сергей Лебедев, против этого выступали Глушков и большинство конструкторов. Дал свою оценку, исследуя все эти процессы, происходившие в нашей стране, и Борис Малиновский: «Если подумать об ущербе, который был нанесен отечественной вычислительной технике, то он, конечно, несравненно выше полученных скромных результатов».

А после 1991 г. развитие компьютерной техники в нашей стране вообще прекратилось -- проще стало завозить компьютеры из-за границы. В книге Бориса Малиновского «Нет ничего дороже...» (2005) я прочитал великолепный пассаж -- включенный в книгу очерк ученика Малиновского академика А. В. Палагина «Моя кибернетика», -- в котором охарактеризовано действительное отношение нашего государства к важнейшим вопросам информатизации общества, прикрываемое пышными словесами власть имущих о «цифровизации» и «державе в смартфоне». Прошу у читателей прощения за длинную цитату -- она стоит того:

«С каким подъемом и творческим энтузиазмом в конце 80-х мы ринулись на штурм грандиозной, по тем временам, крепости -- разработке общей концепции и основ Программы информатизации СССР! Впоследствии результаты работы были сориентированы на другое государство, тоже наше, но не такое могучее и обширное. Творческого задора при этом не прибавилось, а скепсиса -- наоборот, и, к сожалению, весьма обостренного. Программа информатизации Украины, как и ее наука, остались сиротой. Многие государственные мужи -- некоторые из них даже умеют ловко пользоваться мышкой и клавиатурой -- устойчиво повернуты спиной, а точнее сказать, -- задом к проблеме информатизации. Оставаясь твердо на основах посткоммунистического наивного материализма, они твердо убеждены, что наш путь в светлое, теперь уже капиталистическое будущее, лежит все-таки через безнадежный подъем уже до конца угробленного сельского хозяйства и угольной отрасли. А что касается так называемой информатизации, то она в их представлениях сводится к мобильному телефону в правом кармане офисного пиджака и современному компьютеру на столе у секретарши, как не очень дорогому дополнению к ее стройным коленкам и упругому бюсту, такому же атрибуту современной приемной уважающего себя чиновника, каким некогда был скромный бюст великого вождя революции.

И какие бы технико-экономические обоснования актуальности и перспективности информатизации не сочиняли яйцеголовые умники, державного патриота от власти всей этой премудростью не проймешь. Даже принятый парламентом закон о Программе информатизации мало что «продвинул»: Программа робко устремляется в одну сторону, бюджетные деньги, выделяемые на информатизацию, -- в другую. Спросите: -- Как это? -- Долго объяснять. ...Пишите дальше свои обоснования, господа ученые-кибернетики...»

В пору всеобщего развала и упадка отечественной науки в 90-е Борис Николаевич прилагал усилия, чтобы поддержать любимую науку, повысить интерес к ней общественности, реанимировать компьютерную промышленность Украины. В 1998 г. он организовал в Киеве международный симпозиум «Компьютеры в Европе. Прошлое, настоящее и будущее» с приглашением одного из пионеров компьютерного программирования, британского профессора сэра Мориса Уилкса.

Под руководством Малиновского были защищены 10 докторских и более 40 кандидатских диссертаций -- и ученики оставили о нем самые теплые воспоминания.

Важную роль в жизни Бориса Николаевича сыграла его супруга, носившая необычное по нынешним временам имя Октябриса, -- она происходила из семьи убежденных партийцев. Молодые люди познакомились в годы учебы в Ивановском энергетическом институте, впоследствии Октябриса Николаевна работала в том же Институте кибернетики. О своей жене Борис Малиновский повторил слова видного ученого в области электросварки, академика Константина Хренова, сказанные тем о своей супруге: «Этому [успехам в научной деятельности] я обязан своей половине!»

Ученый оставался бодр и старался идти в ногу со временем: до последнего дня он не расставался с компьютером, пользовался электронной почтой и прочим...

В своих воспоминаниях Борис Николаевич отмечал, что в пору становления кибернетики в нашей стране основную массу исследователей составляли 25-30-тилетние ребята. А во главе коллектива стоял Виктор Глушков, которому еще не исполнилось 35! Сегодня же, как я слышал, в Институте кибернетики НАНУ им. В. Глушкова 50-летние сотрудники считаются «молодыми учеными»! Молодежь не горит желанием идти в науку, и волшебное некогда слово «кибернетика» для нынешнего поколения, боюсь, стало пустым звуком. Та научная деятельность, что еще теплится во всемирно известном научном учреждении, держится на людях, выросших в Советском Союзе, воспитанных советской средней и высшей школой.

Былой потенциал растерян и угроблен. Но, как писал Б. Малиновский, прошлое не исчезает бесследно -- как бы остервенело и целенаправленно его ни уничтожали! Память, накопленные знания и опыт бесценны, и на будущее продолжает работать еще одно славное детище Б. Малиновского: виртуальный Музей истории цифровых технологий в Украине: http://www.icfcst.kiev.ua/MUSEUM/museum-map_r.html.    

Читайте новости Украины и мира на страницах «2000» и в социальных сетях FacebookTwitterLivejournal, а также Telegram

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Авторские колонки

Блоги

Ошибка