Брутальная формула западной демократии

№20(819) 19 -- 25 мая 2017 г. 17 Мая 2017 1 4.7

Французские выборы некоторые вопросы сняли, но и поставили новые

Отшумели небывало жесткие президентские выборы во Франции, за которыми сразу же последовали протесты и беспорядки. Протестующие выражали свое недовольство не только результатами второго тура, но и первого, который определил, что оба претендента как бы хуже.

Не партии сражаются на выборах, но некие личности

В этом единство западной демократии — что в Америке, что во Франции. После выборов система сразу всеми способами начинает президентов есть.

На некоторые насущные вопросы надвигающихся мировых перспектив эти выборы ответили, но и поставили новые. Пора уже из этого информационного шума выбрать некий рациональный смысл, если таковой здесь имеется. И использовать по возможности  для прогноза политических процессов в Европе. И не только. Французы говорят, что во втором туре это был выбор между «негодницей и проходимцем». Французам, конечно, виднее, но такую же формулировку можно было бы применить и к американским выборам. Мы этого делать не станем. Просто западная демократия пользуется практически одинаковыми демократическими инструментами. И сталкивается практически с одними и теми же проблемами. В т. ч. с проблемой негативного отбора.

В данном случае это и потеря ослабевшей элитой общей управляемости обществом. Какое-то время система все еще сможет двигаться по инерции, но очевидно, что проблемы будут нарастать. И тому есть вполне объективные причины: свойства метафизического, экономического и культурного.

Прежде всего отметим, что ни во Франции, ни в США ведущие политические партии не смогли выдвинуть своего кандидата. Что свидетельствует об общей тенденции — о крахе партийной системы, на которой до настоящего момента базировалась западная система демократии.

Конец системы партий наступил как бы сам собой. Ведь на этих выборах кандидаты в кресло президента были отобраны на праймериз, в которых участвуют не только члены партии, но и все желающие. В т. ч. из партий конкурентов. И теперь это уже не партийный кандидат, а кандидат от всех граждан. И не партии сражаются на выборах, но некие личности.

Избиратели ориентируются не на партии и партийные программы, а на личности. Вернее сказать — ориентируются на личины, за которыми и не совсем понятно, кто стоит.

Вслед за этим уходит и собственно политика, вместо которой приходит брутальная схватка. Вместо политических программ и политических партий избиратели ориентируются на некие фантасмагорические образы, создаваемые СМИ. Фантасмагорические, поскольку к конкретному человеку эти образы имеют мало отношения.

Нам это все тоже хорошо известно, поскольку в насаждаемой у нас западной системе ни одна партия не может достойно выдержать дистанции более одного избирательного цикла. А вообще-то доверие к партиям значительно короче этого цикла. Потому-то на следующие выборы неунывающему украинскому политикуму приходится бодро перестраиваться под новыми лозунгами и новыми названиями. Вот и в Европе склонились к украинскому варианту разновидности демократии. В Европу нас пока не берут, но берут (пока отдельно) нашу демократию.

Возвращаясь во Францию, заметим, что Макрон счастливым для себя образом сочетает в том образе, который он продуцирует на электоральном поле, несбывшуюся юношескую мечту, влюбленность в учительницу (кто из нас этого в юности не пережил!) и мечту очень взрослых женщин, по-прежнему ощущающих себя предметом пылкого юношеского вожделения. Для большинства из нас эти мечты так и остались мечтами, а у Макрона все это есть на самом деле.

У нас тоже существует подобный политический образ (можно сказать, ветеран украинской политики) — только в женской ипостаси, который сочетает в себе строгую училку и гимназистку в бантиках и рюшах. Ее электорат так же не склонен вникать в политические программы. Достаточно манящего образа. Любопытное объяснение своей поддержки на выборах слушаем от одной очень взрослой дамы: «Ну, так она же одна между ними двумя (тогда Ющенко и Януковичем) бьется».

Макрон, конечно, вырос из шинели Олланда, хотя сегодня он от него решительно отмежевывается. Но он не отмежевывается от шинели Ротшильда. Вернее, от банка Ротшильдов. Да и как тут отмежевываться, если он оттуда просто выпорхнул! Впрочем, банк этот — целая кузница французских президентов, начиная с Жака Ширака, по-моему.

Несомненно, поддержка Макрона начнет падать сразу после выборов, а соответственно, поддержка Ле Пен будет расти. И так будет продолжаться до тех пор, пока страна не будет расколота примерно пополам. Собственно, это уже произошло. Что в целом отражает растущую революционную ситуацию, которая никуда не делась с победой Макрона ни в отдельной Франции, ни в совокупной объединенной Европе.

Второе. Победа Макрона как нового Олланда просигналила нам, что ослабевшая западная элита пока контролирует инструменты демократии, но ничего не может предложить французскому обществу в надвигающихся на нее новых условиях перемен, которые никак не зависят от результатов выборов. И которые неизбежно утвердят новую иерархию в Западной Европе.

С потерей же управляемости в политсистеме западной демократии происходят всякие там неожиданности. Например, Трамп в этом политическом хаосе выиграл президентские выборы. Но, попав в Белый дом, он хотел бы взять в свои руки те инструменты управления, которые были утеряны, но это сделать невозможно, поскольку хаос в стране только усиливается.

А как в условиях хаоса действовать президенту из Белого дома — этого он не знает. Ведь одно дело, пользуясь хаосом, штурмовать бастион власти, и совсем другое — действовать изнутри власти, из взятого редута. Может, он еще научится действовать и внутри властного хаоса, хотя учиться ему уже, видимо, поздно. Ведь это особая наука, как и наука языка, — с ней нужно вырасти. Учиться языку (в том числе политическому) в зрелом возрасте уже трудно.

Наконец, о радости Меркель (и Брюсселя) по поводу победы Макрона. Радоваться им, видимо, еще рано, поскольку если за победой Макрона действительно стоят Ротшильды (младшая французская ветвь семейства), то, выбирая между интересами Британии и Германии, он будет действовать в интересах старшей — британской — ветви Ротшильдов. Впрочем, они всегда рассматривали себя как одно целое. Потому (в совокупности с иными обстоятельствами) курс на «Фрекзит» в исполнении Макрона представляется неминуемым.

Единственное, что может этому помешать (в краткосрочной перспективе), — это выборы в парламент, которые состоятся уже в июне. Удастся ли Макрону получить на них большинство? Если нет, то его политические перспективы могут получиться даже более грустными, чем у Олланда. Французы в последние годы вынужденно выбирают президента (Саркози, Олланда), которого начинают ненавидеть сразу после избрания.

Причиной тому — архаичная избирательная система. Ранее истеблишмент с ней управлялся, ловко продвигая нужных кандидатов. Но в результате последовательного негативного отбора возник некий тупик. Нужно, видимо, упрощать избирательную систему, хотя здесь возникает опасность прихода во власть действительно сильной личности. Макрону же, выскочившему в политику как черт из табакерки, вряд ли по силам разрешение какого-либо серьезного конфликта. И очень скоро это выяснится. Как скоро это выяснилось и с Трампом, который за сто дней так и не смог решить ни одной проблемы. Поскольку невозможно бороться с системой, опираясь на саму систему.

Относительно президентских выборов во Франции существует две противоположные платформы. Первая — выборы эти ни на что не повлияют, потому необходимо заниматься собственными проблемами. И вторая: на выборах во Франции решается судьба Евросоюза и судьба глобализированного мира в целом. Оба эти взгляда являются спорными, но более правильным представляется, что жизнь наша зависит от выборов во Франции, может быть, даже больше, чем от выборов у себя дома, поскольку результат выборов во Франции может повлечь за собой большие изменения в Евросоюзе. И они уже повлекли такие изменения.

Теперь перехода от партийной политики к политике личностей можно ожидать во всех остальных европейских странах.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

Авиакомпании Франции объявили о сокращении персонала

Авиакомпания Air France до конца 2022 года сократит 7 580 сотрудников, или 17,5% от всего штата. Об...

Экс-премьер Франции Фийон приговорен к реальному...

Бывший кандидат в президенты Франции Франсуа Фийон приговорен к двум годам лишения...

Государственный совет Франции снял запрет на...

Государственный совет Франции вечером в субботу, 13 июня, снял запрет на проведение...

Германия и Швейцария готовы лечить зараженных...

Соседние страны хотят помочь восточным регионам Франции разгрузить больницы и...

Парламент ратифицировал украино-французский договор...

Верховная Рада ратифицировала рамочный договор между правительствами Украины и...

Во Франции рекомендую воздержаться от рукопожатий...

Французский власти в пятницу порекомендовали людям воздерживаться от рукопожатий для...

Ненависть деструктивна

Древнекитайскому мыслителю Конфуцию, учение которого оказало глубокое влияние на...

Западная цивилизация и её последствия

Триумфальное развитие западной цивилизации неуклонно приближается к критическому...

Почему не состоялась операция «Немыслимое»

Есть исторические даты, которые мы отмечаем с воодушевлением, например, День Победы....

Украина в системе современной геополитики

Украина по своей сути, исходя из интересов глобальных игроков, обречена на зависимость...

Храм уединённого размышления

Наша распрекрасная действительность, тем паче в условиях  способствующей...

Стратегия по возвращению Крыма – реальность или...

В последнее время в СМИ появились публикации о том, что в Киеве разрабатывается...

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Андрей Гапкин
10 Июня 2017, Андрей Гапкин

Власть либералов в кризисе. Идет борьба транснационального капитала и национального.

- 0 +
Авторские колонки

Блоги

Ошибка