Кто убирает фигуры?

05 Сентября 2018 4.5

История показывает: когда смерть политика выгодна слишком многим, причем находящимся в разных и даже в диаметрально противоположных лагерях, риски (физические) для него, скажем так, резко возрастают.

Классическим примером можно считать Петра Столыпина, реформы которого не устраивали как консервативно-монархические круги, так и революционеров (тем, что неумолимо снижали шансы на революцию). В результате историки до сих пор спорят, кто стоял (и стоял ли вообще) за Дмитрием Богровым, застрелившим премьера-реформатора в Киевской опере.

В прошлом номере «2000», попавшем к читателям в тот самый день, когда в Донецке был убит глава «ДНР»  Александр Захарченко, я писал о том, что экономическая ситуация в самопровозглашенных республиках крайне тяжелая: связанные с войной и непризнанным статусом республик объективные трудности усугубляются действиями властей, вызывающими значительное недовольство населения (особенно предпринимательского сообщества).

В самопровозглашенной ЛНР это уже привело к смене руководства. И, как пишет живущий в Донецке российский блогер Александр Жучковский: «Не сказать, что ситуация изменилась радикально, но постепенно люди вздохнули. ...В Донецке ситуация в этом плане не меняется... мелкий и средний бизнес просто не может работать...»

При этом «контроль за финансовыми и военными делами в «ДНР» со стороны Москвы с начала лета заметно усилился (что говорит о пошатнувшемся доверии РФ к местным властям)... но, видимо, пока это недовольство не столь критичное, чтобы менять... правящую верхушку ДНР».

Вышесказанное (а это отнюдь не единичная оценка ситуации в самопровозглашенной республике) не позволяет априори отбросить высказанную в Киеве на официальном уровне версию (глава СБУ Василий Грицак): гибель Захарченко (вместе с ним жертвой покушения стал министр налогов и сборов Александр Тимофеев, который выжил) — следствие местных разборок (может, и не без присутствия «руки Москвы»).

Но даже если не принимать во внимание сугубо моральный аспект, нужно отметить, что подобный способ устранения «вышедших из доверия» кадров имеет для Москвы слишком много крайне неприятных издержек. К тому же не только ставшего одиозным даже для сторонников отделения от Украины экс-главу «ЛНР» Игоря Плотницкого, но и мегапопулярного на тот момент Игоря Стрелкова Москва попросту «отозвала». А ведь — если посмотреть на ситуацию с позиции крайнего цинизма — куда проще было в период ожесточенных боев организовать для тогдашнего министра обороны т. н. ДНР «героическую гибель в бою»! К слову, если сделать экскурс в историю, можно вспомнить библейскую историю, как царь Давид избавился от мужа приглянувшейся ему Вирсавии.

Тем паче не следует принимать всерьез рассуждения «аналитиков» — и с той, и с другой стороны, — что Александра Захарченко устранили как фигуру, мешающую возврату ОРДЛО в лоно Украины. Конечно, за эти годы из его уст прозвучало немало радикальных заявлений, но, напомню, его подпись стоит под Минскими соглашениями, и степень его возможной «оппозиции» к линии Москвы не будем переоценивать. К тому же подобные объяснения появлялись после гибели любого из лидеров ОРДЛО, начиная с убитого в мае 2015 г. командира бригады «Призрак» (Луганщина) Алексея Мозгового. Но решительно никаких сдвигов в направлении «реинтеграции» в Украину со стороны непризнанных республик за это время не последовало.

И тут нужно вернуться к той закономерности, с которой я начал статью. Практически все ставшие жертвами покушений лидеры ОРДЛО были фигурами в своей среде достаточно конфликтными и для многих неудобными, что давало возможность Киеву (для которого они являются открытыми противниками) сводить дело к «внутренним разборкам». (Исключение — Арсен Павлов (Моторола) и Михаил Толстых (Гиви) — самые популярные полевые командиры, ни в бизнес, ни в политику не лезшие, на момент гибели были командирами регулярных частей армии самопровозглашенной ДНР).

К слову, и на экс-лидера «ЛНР» Игоря Плотницкого 6 августа 2016 г. было совершено покушение: он получил тяжелые ранения. Ныне же источники в «ДНР» говорят о многих покушениях на Захарченко, о которых не сообщали, дабы «не поднимать панику».

Ссылка на внутренние причины регулярных покушений на знаковые фигуры в непризнанных республиках наверняка использовалась украинскими переговорщиками в различных форматах с участием западных посредников. Поскольку российская сторона, по всей вероятности, поднимала эту тему — в качестве свидетельства нежелания Киева искать мир и договариваться. Ну а насколько аргументация важна в переговорном процессе, показывает хотя бы рекомендация Курта Волкера продлить действие закона о статусе Донбасса, дабы не давать Москве повода обвинять Киев в саботаже Минска.

Между тем, если называть вещи своими именами, гибель Александра Захарченко для украинской власти оказалась «очень кстати». Во-первых, хотя официально причастность к ней украинских силовых структур отрицается (впрочем, отрицается достаточно глухо), в глазах «широких масс» это дело рук украинских спецслужб (о чем, кстати, также звучат глухие намеки). И это поднимает акции Порошенко в глазах его целевого электората куда сильнее пафосного парада. Ведь вот, мол, она, настоящая победа — чувствительный удар по врагу и демонстрация возможностей украинских силовиков.

Во-вторых — очевидно влияние гибели Захарченко на ход мирного процесса. Требования хотя бы символических подвижек в реализации Минских соглашений никогда не вызывали в Киеве энтузиазма (и это мягко говоря), а в условиях избирательной гонки со ставкой на самый радикальный электорат и вовсе крайне «противопоказаны». А реакция противоположной стороны позволяет на нее же (т. е. Москву) перевести вину за его заморозку.

И действительно, реакция Москвы, выраженная в заявлениях высших представителей власти, оказалась предсказуемо жесткой. Наиболее «умеренными» можно считать слова Дмитрия Пескова: «После произошедшего террористического акта очень сложно о чем-то говорить с украинской стороной. Но еще раз повторяю, это не означает, что Россия выходит из Минского процесса». Песков выразил надежду на продолжение отношений в «Нормандской четверке» и отметил, что Путин «делает все, чтобы сдвинуть с мертвой точки минский процесс».

А вот председатель Госдумы Вячеслав Володин был куда более резок: «Убийство главы «ДНР» обнуляет смысл Минских договоренностей». По его словам, «киевские власти, с одной стороны, заявляют о необходимости реализации Минских соглашений и выступают за мирное урегулирование ситуации в «ДНР» и «ЛНР», с другой — террористическими методами избавляются от законно избранных представителей власти на Донбассе».

Понятно, что статус главы законодательного (а не исполнительного) органа власти дает Володину большую свободу высказываний (его мнение может отличаться от официальной позиции правительства). Здесь надо также иметь в виду традиционную конкуренцию между Володиным и курирующим ныне украинскую тему Владиславом Сурковым (так, именно вместо Суркова Володин был 27 декабря 2011 г. назначен замом главы АП и остался на том же посту и после скорой смены Медведева Путиным в качестве президента). Однако при всей конкуренции до сих пор Володин не только не делал публичных заявлений на украинскую тему, но и близкий к нему ресурс сайта «Политаналитика» с момента своего появления в конце 2016 г. избегал каких-либо публикаций об Украине.

А Владимир Путин, выражая соболезнования в связи с убийством Захарченко, использовал формулировку «народ Донбасса» и процитировал главный лозунг сторонников самопровозглашенных республик: «Донбасс никому не поставить на колени», — заверив его жителей в неизменной поддержке со стороны России.

Нельзя не отметить и сигналы по неофициальным каналам, указывающие на царящие в Кремле настроения: «По коридорам ходят разговоры о том, что Порошенко нарушил свое слово — отказаться от применения таких методов. И теперь получается, что он или не контролирует своих силовиков, или пошел ва-банк, что тоже свидетельствует о потере контроля, но уже в большем масштабе», — сообщает политолог Марат Баширов.

А главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов отметил, что, по его информации, Путин «взбешен» убийством Александра Захарченко.

Пару недель назад я весьма скептически отозвался об исходящих от Венедиктова инсайдах, но регулярный их характер, причем касающийся именно ситуации вокруг Украины, указывает, что для кого-то он является важным каналом вброса нужной информации.

В этом контексте и приведенные им якобы слова Курта Волкера: «Соглашение, подписанное в Минске, должно называться не мирными соглашениями, а соглашением о разделе Украины, которое было принято Германией, Россией и Францией. Минские соглашения не являются решением проблемы и фактически обеспечивают легитимность российского вторжения в Украину», — могут оказаться подлинной (или близкой по смыслу) цитатой фразы, произнесенной американским спецпредставителем в ходе закрытых (и откровенных, как принято говорить в сообщениях для прессы) переговоров. К тому же она отражает наиболее распространенную в западном экспертном сообществе оценку этих документов. Причем главными адресатами Венедиктова как раз и являются Париж с Берлином. 

В целом же «резюмирующие» позицию российской стороны заявления сделал Сергей Лавров: «В нынешней ситуации, конечно, невозможно разговаривать о ближайших встречах в «нормандском формате», как этого многие хотели европейские партнеры. Это серьезная ситуация, которую нужно проанализировать. Мы сейчас этим занимаемся». 

И несколько позднее, видимо, как результат этого анализа: «Мы сыграли решающую роль в выработке Минских договоренностей, которые остаются единственным путем преодоления кризиса на востоке Украины. Мы готовы этому всячески способствовать. Но, к сожалению, не от нас только зависит урегулирование на основе минского комплекса. Едва ли до выборов на Украине киевские власти смогут изменить свою полностью деструктивную линию на саботаж и подрыв всего того, о чем договорились лидеры России, Германии, Франции и Украины в феврале 2015 г.».

Если отбросить дипломатическую витиеватость, то смысл заявлений Лаврова понятен: до выборов ни в какой работе по реализации Минских соглашений в Москве не видят смысла. Касательно же встречи в «нормандском формате» на высшем уровне, которую проталкивают Париж и Берлин, то из политических и даже сугубо человеческих соображений лично встречаться с Порошенко, жать ему руку после убийства Захарченко российскому лидеру совсем «не комильфо». Причем дается понять, что в Москве ждут не столько «освобождения рук» для нынешнего украинского президента по завершении избирательной гонки, сколько прихода более договороспособного руководства Украины.

И адресован этот сигнал прежде всего Германии и Франции: мол, если хотите реального прогресса и окончательного урегулирования, нужно вместе способствовать смене нынешней киевской власти по итогам уже скорых выборов. Ведь их интерес в сближении с Россией принимает глобально-геополитический характер в контексте ухудшающихся отношений с Дональдом Трампом. Как четко обозначил Эммануэль Макрон, прогресс на востоке Украины является едва не решающим условием такого сближения.

Понятно, что у европейцев есть рычаги, способные «усложнить жизнь» Петру Порошенко во время избирательной кампании: запуск коррупционных скандалов, связанных с ним или его окружением, и даже такая мера, как запуск процедуры приостановки безвизового режима в связи с невыполнением Украиной взятых на себя обязательств по борьбе с коррупцией (именно в этой сфере западные державы не стесняются критиковать киевский режим). И, как мне представляется, решение, какой линии придерживаться в отношении Украины в ближайшие месяцы, в Париже и Берлине примут на основании того, к каким выводам там придут относительно истинных организаторов покушения на Захарченко (естественно, речь идет о заключениях для «внутреннего употребления»).

Впрочем, до «после выборов» еще нужно дожить, а убийство Захарченко чревато самыми тяжелыми и непредсказуемыми последствиями в куда более близкой перспективе. Да, назвав устами Лаврова случившееся «откровенной провокацией, направленной на срыв выполнения Минских договоренностей», в Москве вроде бы дали понять, что не намерены на нее поддаваться. Однако российский министр тут же добавил: «Они, правда, и так не выполнялись киевскими властями». Но ведь бывает, что «сдержанность» начинает восприниматься как откровенная слабость.

Появление такого ощущения у «партнеров» для Москвы нежелательно «в целом». А в настоящий момент — в особенности: когда развернулась настоящая война нервов вокруг планов Дамаска и его союзников зачистить последний контролируемый оппозицией сирийский регион — Идлиб — и решительных протестов Запада (США прежде всего). США заявили, что еще более решительно, чем в апреле, отреагируют, если в ходе этой операции режим Асада вновь применит химическое оружие (намек настолько очевиден, что даже нет нужды его расшифровывать).

Не буду исключать, что и случившееся в Донецке было проверкой России «на слабо» в контексте сирийской ситуации, где столкновение российских и американских интересов находится в куда более острой стадии, чем на Украине (а кто сомневается в готовности Киева выполнить все пожелания американцев, если они направлены на обострение ситуации, а не наоборот!). Даже если эту версию счесть чересчур конспирологической, очевидно, что реакцию Москвы на вызывающее убийство Захарченко в любом случае необходимо анализировать весьма пристально, особенно учитывая известные менталитет и манеру ведения дел Дональда Трампа.

Но главная опасность в том, что теперь любое «обостряющее событие» (включая и те, которые ранее сложно было представить), случись оно не только на линии соприкосновения, но и в глубине украинской территории, будет трактоваться как «месть боевиков» — со всеми вытекающими последствиями в плане дальнейшего обострения ситуации. В т. ч. потому, что отсутствие «ответа на ответ» будет истолковано как слабость (что в избирательный период совершенно недопустимо), притом что соблазн пойти на такое обострение будет тем выше, чем призрачнее будут становиться шансы на «положительный результат» действующей власти на выборах.


Загрузка...
Загрузка...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка