О классовых битвах 50-х

31 Июля 2019 4.3

Печально известный национальный закон «о декоммунизации», несмотря на появление новых статей в УК и последовавший запрет функционирования КПУ, парадоксальным образом не наложил запрета гражданам Украины исповедовать и широко пропагандировать коммунистическую идеологию.

Сам этот закон ориентирован на исключение возможности использовать в современной Украине партийную пропаганду времен УССР в любом виде (включая оставшиеся памятники, названия городов, улиц, пр.) ввиду, мол, преступного характера учреждения и функционирования государственного режима социалистического государства-предшественника. Кроме того, закон стал также регулировать течение публичных дискуссий по вопросу «преступности» политического режима в УССР. Этот вопрос, по мнению законодателей, уже закрыт и не является предметом для дискуссии с 2015 г.

Сама же парадоксальность этого законотворчества относится в первую очередь к итогам предпринятой попытки уравнять этим законом исторические партийные государственные режимы КПСС и НСДАП на Украине как режимы «тоталитарные и преступные». Так, при уже существовавшей на тот момент уголовной ответственности за пропаганду нацистской идеологии такое логическое «уравнение» режимов могло произойти лишь в случае  «симметричного» уголовного запрета новым законом исповедования и пропаганды коммунистической идеологии в Украине. Ничего подобного украинскими законодателями, даже времен главенствования революционной целесообразности, сделано не было.

Во многом это связано с тем, что принятие закона стало началом государственной кампании по лишению граждан страны мемориальной связи с исторической беспрерывностью вхождения большинства областей Украины в восточно-интегрированный блок стран. В вопросе необходимости такого ментального разрыва послемайданное революционное парламентское большинство находило свою точку консенсуса, наглядное выражение своих желаний мгновенного и действенного изменения социально-политического ландшафта Украины.

Расширение же «декоммунизации» запретом также на идеологию, поначалу входившее в желательную трактовку сферы деятельности закона, натолкнулось на существующую беспрецедентность запрета коммунистической идеологии в современном мировом праве, в силу чего последовавшие поиски всевозможных (пусть даже формальных) уловок не привели законодателей в этом отношении практически ни к чему.

В результате, по прошествии кампании по «декоммунизации» названий, уничтожению памятников, которую, кстати, позже Конституционный Суд  вполне может счесть не соответствовавшей Основному Закону, ограничительные меры закона будут касаться лишь запрета на публичное использование символики партийных организаций и групп упраздненного государства, т.е. на действия, исключительно редко использующиеся гражданами страны. В то же время, и еженедельник «2000» также писал об этом, при желании обойти эти куцые законодательные ограничения будет достаточно просто.

В этой связи замечательна абсурдность «декоммунизации» при возможности открыто изучать, исповедовать и пропагандировать гражданам коммунистическую идеологию (подобные действия в отношении национал-социализма влекут уголовную ответственность по законам Украины). То, что это явно не то, к чему бы хотели привлечь сограждан составители закона, это понятно. Во всяком случае, из духа, а не буквы этого закона проистекало вовсе не такое благолепие.

«Весь капитал наших банкиров, купцов, фабрикантов и крупных землевладельцев есть не что иное, как накопленный неоплаченный труд рабочего класса» (16, 219). «При нынешнем общественном строе вообще не может быть капитала, «добытого собственным трудом» […] напротив, всякий существующий капитал есть не что иное, как присвоенный неоплаченный продукт чужого труда» (17, 464). «Капитал есть господство над неоплаченным трудом других» (18, 235). «[Капитал есть] мертвый труд, который, как вампир, оживает лишь тогда, когда высасывает живой труд, и живет тем полнее, чем больше живого труда он поглощает» (23, 244*).

Исходя из духа закона «о декоммунизации», такие и подобные этим цитаты классиков марксизма следовало бы держать под запретом для всеобщего публичного использования, не говоря уже о тех последствиях, к которым приходило бы общественное мышление, транслируй подобные месседжи современные идеологи левого движения с частотой, хотя бы примерно сопоставимой со звучанием лозунгов популистских партий в предвыборных агитационных программах.

Между тем властвующая ныне безраздельно правая идеология делает максимально для того, чтобы национальный закон «об осуждении тоталитарных режимов» выставить в общественной жизни как запрет на функционирование левой идеологии в любом виде. Проведя общественный опрос, любопытно было бы узнать, какое количество граждан благодаря пропаганде уведомлены о запрете коммунистической идеологии. Уверен, что разбирающихся в вопросе – меньшинство, ибо и публичное расхожее наименование закона -- «закон о декоммунизации» -- весьма располагает к тому, чтобы коммунистическую идеологию считать подзапретной или уж точно нежелательной в украинском государстве.

II

Чего же опасаются апологеты идеи дистанцировать «левых» от реального политического процесса? Какие моменты политически досаждают им, имеющим, казалось бы, исторический максимум электорального доверия к правым силам в современном украинском обществе, с его неприкрытой вопиющей безальтернативной демонизацией левых и реальным партийным представительством во власти одних только правых сил?

Одним из ярчайших примеров такого терминологического и методологического неприятия правыми левых идей может стать вопрос существования классовой борьбы и ее значения в жизни общества. Этот вопрос, с одной стороны, может продемонстрировать, сколь сильно, как правило, неприятие адептами правого разворота общественной жизни теоретических обоснований левых идеологов, а с другой – может показать, как включение левой идеологемы в общественный обиход действительно существенно и значительно расширяет спектр всеобщей широкой общественной дискуссии.

Если говорить на эту тему, то, как правило, основным возражением предъявляемому доводу действия марксистской классовой борьбы является… признание ее несуществующей. Наличествующее расслоение на богатых и бедных при этом не поддается сомнению, но жесткая привязка обладания состоянием с тем или иным образом действий в общественной жизни, согласно которой богатые будто бы объединяются с богатыми для обоюдного противостояния бедным с целью их угнетения и экспроприации их общественных активов, – представляется одновременно и несовременным умозрительным утверждением, и бездоказательным.

К этой схеме, кстати, можно привести практически любое возражение против постулатов марксизма: марксистские постулаты объявляются догмами, спекулятивным материалом -- в отличие от будто бы реально существующей жизни здесь и сейчас.

Однако такие некритичные возражения, представляется, можно связать только исключительным с понижением уровня диспутантов.

Попытаемся все же на последующем примере показать существенность левоидеологических марксистских постулатов.

Следующая таблица составлена исходя из общедоступных данных, размещенных в интернете, в т.ч. на сайте государственной службы статистики.

Эта таблица демонстрирует взаимосвязь показателей количества родителей, людей активного репродуктивного возраста (по официальным данным статистики переписей населения Украины в 1970, 1979, 1989 и 2001 гг.) с показателями количества граждан, которые, статистически «родившись» в этих семьях и являясь следующим поколением, по прошествии времени достигли 18-летнего возраста, в т.ч. получив уже в независимой Украине возможность демократически избирать власть, реализуя свои избирательные права.

1970 отцы

20 - 29 лет

6,098,087

1989 их дети

20 - 29 лет

7,309,531

1979 отцы

20 - 29 лет

7,694,759

2001 их дети

20 - 29 лет

6,896,100

1989 отцы

20 - 29 лет

7,309,531

2011 их дети

20 - 29 лет

 

2001 отцы

20 - 29 лет

6,896,100

2020 их дети

20 - 29 лет

4,800,000 (оценка по данным ООН*)

Всеобщая депопуляция страны силами провластных статистиков стала общим местом и притчей во языцех, на ниспадающие кривые графиков которой общество разучилось за время независимости обращать внимание. Но данная таблица актуализирует восприятие этих «привычных» данных именно в политическом аспекте, представляя трактовку достаточно неожиданную.

При весьма грубом подсчете на основе этих данных окажется, что при 6,1 млн. родителей 1970 г. через 18 лет достигли совершеннолетия и соответственно получили право голоса 7,3 млн. детей, новых украинских избирателей (в качестве совершеннолетних участвующих в исторических голосованиях 1991 г., референдумах о государственном суверенитете Украины, сохранении или ликвидации СССР и др.).

Далее уже при 7,7 млн. потенциальных родителей 1979 г. через два десятка лет -- в 2001 г. наличествуют всего лишь 6,9 млн. родившихся новых избирателей, которые участвовали далее уже в первых «оранжевых» выборах 2004 г. и всех последующих.

На детей 7,3 млн. родителей 1989 г. госстатистика на 2010 г. не дает точных цифр, но уже на 6,9 млн. родителей 2001 г. в 2020 г. на данный момент по официальным данным ООН приходится крайне малые 4,8 млн. появившихся молодых избирателей.

Т.о. вместе с депопуляцией одновременно самостоятельно не воспроизводится и украинский электоральный ландшафт на протяжении вот уже нескольких десятилетий. Наиболее же красноречиво это может быть выражено следующим образом: исходя из этих данных, как минимум трое из десяти украинцев (т.е. и политических избирателей в т.ч.) вообще не рождают и не становятся родителями детей* (с политической точки зрения, напрочь не воспроизводя их в качестве будущего электората – и это на фоне неуклонного сжатия числа самих этих потенциальных родителей – до 89% от ориентирных показателей начала исследования.

Все эти официальные данные располагают к введению такого термина, как нерожденные (в прошлом или будущем) избиратели, – термин, показывающий гипотетическую или прогнозируемую величину электоральной базы в стране относительно показателей прошлого или планируемых показателей в будущем.

О самовоспроизводстве электорального поля тогда будет свидетельствовать равный 100% статистический нейтральный показатель воспроизводства политического электората в случае, когда количество молодых людей репродуктивного возраста будет примерно равняться показателям по соседствующим десятилетиям, или незначительно отклоняться.

В случае же значительного отклонения этого показателя (с чем имеем дело мы, находя эти отклонения в десятки процентов катастрофическими) статистически можно смело заявить о происходящей деформации структуры электорального поля.

И вот если связать эти происходящие одновременно с депопуляцией структурные деформации электорального поля с изучением социальной политики государства на протяжении предшествующих периодов, то мы и находим возможности увидеть проявление борьбы классов. Ведь ситуация, когда люди, утверждающие, поддерживающие и регулирующие правила социального бытования в государстве получают политически привилегированные условия для реализации своих интересов и является примером объединения людей схожего, более высокого достатка для трансформации общественных активов, принадлежащих обществу, в структуры классового, а стало быть, и их личного, обогащения.

При этом не просто отъем или перераспределение тех или иных жизненно важных благ, но полная ликвидация классово чуждых «не преуспевших», отражающаяся в приведенной статистике, не являются единственным последствием таких действий. Таблица показывает, что изменение электоральной базы посредством прерывания репродуктивности классово чуждых элементов наряду с их депопуляцией, как оказалось, одновременно выигрышно способствует сохранению заполученных активов этих сил посредством лояльного прохождения демократического ритуала смены и преемственности власти.

Нет никаких оснований утверждать, что многомиллионные ушедшие представители народа (вместе с воспроизводимыми ими «нерожденными избирателями») являли бы собой представителей и апологетов левой идеологии в стране. Но совершенно точно можно утверждать, что интересы части народа, отошедшей в небытие, решительно шли вразрез с ультраправой политикой власть имущих в Украине на протяжении всего времени независимости, коль уж эта политика становилась причиной их ликвидированности.

А это значит, что сохранение их жизней и способностей воспроизводиться в любом случае воздействовало бы на политику власти в сторону сохранения и развития личных и общественных активов этой части населения и соответствующих интересов их «нерожденных избирателей». И есть основание полагать, что это было бы возможно лишь при обобществлении тех или иных частных, приватных, изъятых общественных активов вопреки логике жесткой либерализации и присвоения активов времен «дикой капитализации».

Ситуация, при которой развитие и сохранение активов одной частью населения может осуществляться исключительно при условии численного уменьшения представителей другой части общества и сохранения статус-кво динамики непоявления на свет «нерожденных избирателей» будущего, и есть прямой и неприкрытый пример борьбы имущественных классов между собой не на жизнь, а на смерть в прямом смысле этого слова. «Вишенкой на торте» в таком случае будет сопоставление двух цифр из официальной статистики: это количество детей в Украине в социалистическом 1990 г. – 13,225 млн. чел. – и в 2014 г. (с учетом Крыма и Донецкой и Луганской областей) – 8,009 млн. чел.

Более красноречивый пример искаженного, структурно деформирующегося воспроизводимого обществом электорального поля, нежели извращенный общественный характер лишения 5 миллионов людей не только актуальных прав собственности, поддержки их интересов, распоряжения активами личными и общественными, но и самого их появления на свет, придумать сложно.

И сложно не видеть за неприкрытым лишением основных прав и благ множества людей власть имущими на протяжении десятилетий борьбы имущественных классов друг с другом, в этой связи не на жизнь, а на смерть.

III      Выводы

Помимо прочего, проявления этой борьбы распространяются не только на приснопамятное прошлое, но и на актуальное настоящее и даже будущее общества.

Не надо быть провидцем, чтобы разглядеть в ниспадающих демографических показателях государственной статистики признаки фиксации и сохранения контроля над заполученными активами сегодняшними владельцами состояний. Приняв как устраивающую их данность парадигму материальной состоятельности как негласного права на человеческое воспроизводство (рождение детей) и лишая не входящих в круг «держателей барыша» современной цивилизационной защиты детства, семьи и пр., социальной защиты, они корректируют репродуктивную природу воспроизводства общественных электоральных полей будущего в таком виде, при котором их реакционная сила всегда будет обладать инициативой, силой и мощью в решении общественных дел.

Будут ли когда-то в партийных, идеологических и классовых общественных схватках 40-х, 50-х будущие граждане, избиратели отстаивать лишь производные от сегодняшних интересов доморощенных «властителей жизни», или же это будет историческое продолжение появляющихся сегодня робких, но все более усиливающихся проявлений осознания огромной части населения Украины себя как одного имущественного класса, и их робких поначалу, но все более разрастающихся общих интересов, – в этом вопросе кредо классовой самоидентификации действительно играет первостепенную роль.

Остается верить, что общественный подъем, последующий за выборами в парламент, приведет к решительной активизации левой идеологии в общественно-политическом поле.

*  -  Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. М.: Политиздат, 1970–1976 (указаны том и страница).

* - расчетные данные представлены UNITED NATIONS, DESA / POPULATION DIVISION, World Population Prospects 2019

* - 4,800,000/6,896,100 (строки 4 таблицы) = 0,69, то есть коэффициент воспроизводства показывает, что из ста человек активного репродуктивного возраста родителями не могут быть минимум 30 человек.

загрузка...

Загрузка...
Загрузка...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка