Отходной маневр: почему Россия уходит из Сирии

№11(764) 18 — 24 марта 2016 г. 17 Марта 2016 3.6

Морпехи будут охранять российские базы

Не успел Обама в откровенных разговорах о своей доктрине признаться, что Россию необязательно сдерживать в Сирии, потому что она сама себя там истощает, и пускай, как она уже не истощает, а возвращается домой. И любимый город, знакомый дом и нежный взгляд улыбаются другу.

Не сбылся главный страх, главное предсказание, которого российский Левиафан наслушался и от внешних пророков, и от своего внутреннего Ионы: Сирия — новый Афганистан, увязание, напрасные жертвы, позорное возвращение, постыдный распад. Летчик починил самолет, маленький принц Асад сидит возле задремавшего вулкана на своем астероиде. Военных потерь и вовсе могло не быть, если бы предательский Эрдоган не ударил в спину как раз тогда, когда мы к нему на Восток повернулись всей душой. Зато неожиданно большое число потерь своих гражданских — двести двадцать четыре на Синае. Однако одноразовый теракт вне российской юрисдикции был воспринят не как пропущенный удар возмездия, а как трагедия: поделать там, где сами не хозяева, мы мало что могли, фанатиков же все равно не купишь — атакованный Париж бомбил только правильных злодеев, а Америка к 11 сентября и вовсе никого.

Момент для ухода выбран верный — перемирие. Когда ты уходишь во время мира, ты уходишь вроде как победителем, если во время войны — проигравшим. Одно дело беспорядочное бегство с поля боя, другое — отступление в боевом порядке. К тому же Россия ушла во время мира, изготовленного с ее участием. Что ни говори о жертвах и разрушениях на местном уровне, хронология работает на российскую версию событий. Четыре года самой тяжелой пока что войны нынешнего века до — и перемирие и какой-никакой политический процесс спустя четыре месяца после начала российской операции. И даже несомненный общий враг — ИГИЛ, запрещенный повсеместно, кроме его собственных владений и сердец фанатиков, если и не вовсе бежит, то, как прежде, не напирает.

Точно так же, как верно был выбран момент для прихода. Не внутрь чужого политического конфликта со своими давними штабными картами, а туда, где уже четыре года шла настоящая война и не бомбили каждый своих врагов только самые строгие вегетарианцы. HRW сообщает, что от российских бомб за 2015 г. погибли 1700 мирных жителей, что в высшей степени трагично. Однако за тот же год в Средиземном море по пути к Европе утонули 3770 человек. А рядом с 250 тысячами погибших к началу российской операции в Сирии и миллионом беженцев только в Европу (внутри страны и по окрестностям и вовсе не счесть) эта цифра выглядит еще довольно скромной платой за перемену слагаемых.

Даже если перемирие в конце концов сорвется, оно за несколько месяцев сохранит больше людей со всех сторон. Предположение, что до прихода России все шло по плану к счастливому концу, мол, четыре года воевали, четверть миллиона перебили, а потом пришли русские и все испортили, выглядит некоторой натяжкой. Что касается внешнеполитического авантюризма и прочего, якобы «бомбят не тех», Эрдоган, радостно сообщивший союзникам, что сбил самолет ядерной державы, а потом приступивший к уничтожению сирийских курдов (коих американцы называли союзниками и лучшими кандидатами на роль наземного войска для сражений с ИГИЛ), явно расширил рамки, в которых рассматривается российская непредсказуемость.

Направления ударов

Путину не очень пригодилось актерское мастерство, когда он сообщал, что операция достигла своих целей и можно уходить. Более-менее видно, что действительно достигла — и дипломатических, и внутренних, и военных, — а чужих целей нам не надо. И с самого ведь начала говорили, что это на несколько месяцев, только никто почему-то не верил. Давая поручение министру обороны вывести войска, Путин не вспомнил про ИГИЛ не потому, что его уже победили и можно уходить, а потому что его полный разгром с самого начала был желанной, но декларативной и не очень выполнимой целью, а настоящими — другие.

По части внутриполитических задач (их некоторые коллеги считали главными, я-то — никогда) вроде подъема рейтинга, хотя куда уж выше эти стропила, спрос на телевизионные военно-воздушные стрельбы и легкую войну серебристыми ракетами в голубом небе начал исчерпываться. И так стрельнули, и сяк, новые сезоны грозили ремейками. Показали, какие мы крутые в Крыму, показали в Сирии, теперь давайте покажем то же самое дома. Общественный интерес явно начал крениться в эту сторону, а второй Сирии, где так все удачно совпало, у них для нас нет.

По части дипломатических целей, которые я всегда называл главными, все еще яснее. 2015 год, после Крыма, «боинга» и Донбасса, Россия начинала в почти полной дипломатической изоляции, и внезапный саммит в Минске в феврале, и приезд Керри в Сочи в мае казались сенсацией. Реакция на риторическое упражнение Путина в ООН в сентябре насчет новой антигитлеровской коалиции была вялой. Зато после начала настоящей военной операции встречи пошли одна за другой — долгие и по существу. Под разговоры об авантюризме, непредсказуемости и неконструктивности («пришла-де всем мешать») России удалось прорваться из украинской блокады и если не перевернуть эту страницу, так добавить к уже открытой новую, где написано что-то другое.

Принуждение к общению прошло сравнительно успешно. Россия вернулась в мировой совет директоров: общий стол, где мировые и региональные державы решают чужие конфликты, причем Россия явно там не местная, выходит, каким-то боком все-таки мировая. Вот и подтверждение: нынешние переговоры о прекращении огня и светлом сирийском будущем начались с американской резолюции, которую Керри лично привез в Москву в декабре, а нынешнее перемирие — с еще одной резолюции, где Россия опять поддержала Америку (ну или, отчасти, наоборот). Причем с мест были слышны голоса, что это же как в старые времена, русские и американцы договариваются о том, с какого часа и по кому не стрелять (а мы узнаем из газет). Полагаю, что Путина голоса с мест в общем-то радовали.

Что касается военных целей операции, то достижения выглядят более гадательно, однако пульс и тут прощупывается. Вряд ли военная операция в Сирии была непереносимо дорога, скорее, как не слишком деликатно признал однажды Путин, не дороже учений. И если уж тратиться на военных, лучше совмещать траты с внешнеполитическими задачами, а не просто на ордена и дачи. Однако же во времена, когда государство борется с кризисом, не раздавая деньги, как прежде, а собирая по мелочам у населения (под неведомым прежде маленькому человеку налоговым прессом), вечные учения вряд ли предполагаются.

Конечно, сирийская армия не устроила под прикрытием российских Военно-космических сил десяти путинских ударов. Их трудно ожидать от армии, истощенной в четырехлетней гражданской войне, воюющей отчасти против собственных бывших сослуживцев. Но и тут были свои героические страницы, вроде прорыва блокады и освобождения авиабазы Кувейрис, которую два года осаждал ИГИЛ, выхода к турецкой границе, из-за которой не только всяким оппозиционерам, но и ИГ идет подкрепление, и так далее.

Но важнее вот что: разнообразные люди с ружьем осознали, что взять Дамаск и свергнуть Асада силой теперь не получится. Раньше у них были такие иллюзии, но в присутствии российской авиации рассеялись. Сохранить диктатора с точки зрения новостной драматургии — сомнительное достижение, но когда в бесплодных попытках его свергнуть прошло четыре года, разрушена почти вся страна и конца не видно — уже почти несомненное. Повторять все то же самое в ритме прибоя и с эффективностью борьбы волн с берегом бессмысленно.

Сохранение места

Во внезапном уходе российской армии из Сирии есть очевидный для отечественного руководства риск. Раз Россия посадила себя за стол в мировом совете директоров при помощи войны, прекратив войну, она потеряет и место: другие-то не прекратили — какие до нас были армии, все там. Однако же уходит Россия во время хрупкого мира, а не войны, то есть высоко задрав плечи: отъезд не как побег, следов разгрома не наблюдается. Также можно предположить, что отъезд не для всех явился сюрпризом, а возможно, был итогом сочетания давления и договоренностей, в результате которых место в совете, по крайней мере по этому вопросу, обещали сохранить. А если что-то не получится, можно и вернуться: в кратком выступлении по теме Путин не забыл упомянуть, что базы — в Тартусе и «Хмеймим» — остаются и содержатся в рабочем состоянии.

Кроме того, своевременно оплаченный проезд домой спасает от опасностей, которые волновали в последнее время. Что, если сейчас саудовцы или какие еще турки пошлют янычарский корпус союзников США на сирийскую землю, а наши по кому-нибудь из этого корпуса, не разглядев погон из космоса, попадут? И что — заново отливай очаковские медали? Или за оборону Севастополя?

Другая опасность, о которой говорили меньше, — что Башар Асад приободрился: а не отвоюют ли ему русские назад всю Сирию. Не отвоюют. Не то чтобы Россия была принципиально против того, чтобы Асад остался, выиграл какие-нибудь полудержавные выборы и вернул под контроль всю страну, — скорее даже за, но только не нашими руками. Но если не сможет, сохранять его навечно любой ценой здесь тоже никто не собирается — только разумной. В конце концов, подписавшись под документом, где обо-значен политический процесс и переходный период, Россия согласилась и с возможностью того, что Башар Асад уйдет. Главное, чтоб ушел достойно, а не как Каддафи — это было бы засчитано Путину в стране и мире как поражение. Если к тому дело пойдет, законсервированные базы и пригодятся.

Что до хрупкости нынешнего перемирия, то как раз по этой причине и надо уходить, пока оно действует. Если перемирие превратится в долгий мир, он автоматически будет засчитан победным. А если обернется войной, всегда можно сказать: видите, пока мы там были, все договаривались, а как ушли — война. Кто победил, не помню.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...


Загрузка...
Загрузка...

Что ПАСЕешь, то и пожнешь!

Европейский путь Украины все более ведет ее к превращению в анти-Европу

Два мэра — много для Николаева?

Городской голова — айтишник Сенкевич против горсовета: чем кончится...

Люстрация глобусов

Есть ли за последние 25 лет прецеденты, чтобы жителям целых регионов запрещали выезд из...

Двойная реинтеграция Донбасса

Все больше законопроектов, которые никому не нравятся

«Оппоблока» стайл, или Раскол после судебной реформы

Добкин покидает ОБ после «позорной» судебной реформы, Новинский создает...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто

Получить ссылку для клиента
Маркетгид
Загрузка...
Авторские колонки

Блоги

Ошибка