Убиенный революцией

07 Февраля 2018 2 4.9

Ровно сто лет назад, морозным вечером 7 февраля 1918 г. пятеро «деклассированных элементов» зверски убили единственного в истории святителя, поочередно занимавшего кафедры всех исторических столиц Руси. На момент своей гибели — первенствующего члена Священного синода Российской православной церкви и ее старейшего иерарха.

Так митрополит Киевский и Галицкий Владимир Богоявленский стал и первым архиереем, погибшим за веру в XX веке.

Но почему же, спросит кто-то, если убили святителя полууголовники, то погибла их жертва непременно за веру? И в чем здесь вина революции? Ответы на эти вопросы дает сама жизнь владыки. И его служение.

Мир и любовь

Родился будущий святитель 1 января 1848 г. в Моршанском уезде Тамбовской губернии в семье священника Никифора Богоявленского. Мальчика назвали Василием. В 1870 г. он поступил в Киевскую духовную академию.

Еще студентом Василий Богоявленский перевел с немецкого «Логику» Георга Гагемана. Годы пребывания в Киеве он посвятил также изучению истории Матери городов русских. В Тамбовскую семинарию выпускник Киевской академии возвратился уже в качестве преподавателя гомилетики, литургики и пастырского богословия. Через год он возглавил кафедру Священного Писания. После семи лет преподавательской деятельности Василий Никифорович принимает священнический сан.

В 1886 г. от туберкулеза умирают его супруга и единственный ребенок. Батюшка принимает монашеский постриг с именем Владимир. Его назначают настоятелем Антониева монастыря в Великом Новгороде (по статусу равного лавре) и — через два года — викарием Новгородской епархии. В это время в епископе Владимире ярко проявился талант проповедника. Он привлекает к миссионерской деятельности и духовенство епархии, всячески поощряя беседы духовенства с народом вне службы.

На фото Владимир Богоявленский

В начале 1891 г. владыка возглавил Самарскую епархию. Его служение прошло здесь на фоне голода 1891–1892 гг. и последовавшей затем эпидемии холеры. Преосвященнейший развил неутомимую благотворительную деятельность, снискавшую ему народную любовь. Особый епархиальный комитет под управлением правящего архиерея согласовывал приходскую взаимопомощь, устраивал бесплатные столовые и чайные, распространял знания о профилактике холеры. Епископ Владимир, невзирая на опасность, совершал поминовения на холерных кладбищах.

Духовное горение привело архипастыря в Грузию, где в 1892 г. он стал экзархом с возведением в звание архиепископа Карталинского и Кахетинского. Его служение в Грузии было отмечено стремительным ростом числа церковно-приходских школ и оживлением проповеднической деятельности местного священства. Владыка часто посещал самые труднодоступные горные приходы.

Через шесть лет 50-летний архипастырь занял почетнейшую Московскую кафедру. Духовенство и прихожане, еще помнившие выдающихся святителей Филарета Дроздова и Макария Булгакова, поначалу «несколько сдержанно» встретили нового митрополита. Однако вскоре он своими выдающимися качествами, в том числе удивительной скромностью, завоевал сердца москвичей.

Идиллию эту взорвали революционные события 1905–1907 гг., эпицентром которых стала Белокаменная. И в эпицентре этом паства узнала совсем другого архипастыря. Уже всероссийская паства.

Мятеж и ненависть

Усмотрев корень зла в массовой апостасии (отходе народа от православия, собственно, сформировавшего русских), владыка буквально начал новую евангелизацию. Он шел с проповедью в рабочие аудитории и писал в газеты, пропагандируя православные взгляды на семью и общественное устройство, на труд и собственность. Московский епархиальный дом стал духовно-просветительским центром, где, помимо богослужений, проводились чтения для рабочих, научно-богословские и религиозно-философские собрания (впоследствии этому духовно-просветительскому центру было присвоено имя митрополита Владимира).

И все это на фоне выжидательной позиции, которую заняло большинство епископата.

«После начала великой смуты православные люди с трепетной надеждой ожидали, что Святейший синод с 40-тысячным духовенством, эти исторические наставники народа, умственно далеко возвышающиеся над народом и потому скорее способные понять смысл мятежных событий, точно и ясно укажут сбитому с толку народу, кто враги Церкви, Царя и Родины, — читаем в мартовском 2007 г. Обращении собрания советов и комитетов киевских монархических партий и союзов (даем с сокращениями. — Авт.). — Но этим надеждам не суждено было осуществиться».

«К середине октября 1905 г. революционное движение захватило Москву, — напоминали киевские монархисты, — забастовали железные дороги, фабрики, заводы, школы; подвоз необходимых жизненных продуктов прекратился, хлеб вздорожал, бедный люд подвергся голоданию; тысячи младенцев и больных лишились молока; с каждым часом ожидалось прекращение доставки воды водопроводом.

Среди таких тяжелых событий, по распоряжению Московского митрополита Владимира, в московских храмах 6 октября было сказано поучение, в котором раскрывалась непонятная еще для народа причина обступивших его зол. В нем говорилось, что забастовки, причиняющие столь тяжелые последствия, устраиваются “социал-демократами — революционерами, давно отрекшимися от Бога в делах своих”, от этих смутьянов-подстрекателей нужно отвернуться, как от “гадин ядовитых”. Поучение оканчивалось призывом помолиться… “о несчастных братьях, смутою увлеченных на погибельный путь”».

И здесь киевляне, пожалуй, указывают на исходную точку зарождения революционно-либеральной ненависти к святителю: «Радикальствующие московские адвокаты постановили привлечь митрополита Владимира к церковному и светскому суду… Полетели доносы в Синод. Профессора-освободители Московской духовной академии и московские священники-освободители гласно выразили порицание своему архипастырю. За что? За то, что он первый осмелился пойти против “освободителей”, т. е. революционеров. Конечно, эта мысль для публики была прикрыта излюбленными фразами: “человеконенавистничество”, “натравливание одной части населения на другую”».

Это знакомо и нам — успевшим в последние десятилетия убедиться в пагубности толерантных подходов к агрессивному злу. Так и Синод в 1905-м призвал противостоящие стороны “действовать в духе христианского всенародного братолюбия”.

«В приведенном определении Святейшего Синода нет ни единого слова объяснения священникам того, что происходит на Святой Руси, какие враги ополчаются на нее, — констатировали киевские патриоты. — После такого определения святитель первопрестольной столицы, к крайнему изумлению православных людей, стоял на пороге удаления с Московской кафедры… Уклончивое отношение Святейшего Синода, а с ним и духовенства к делу унижения Святой Руси злыми врагами ее, молчаливая, а в некоторых случаях и прямая защита их, защита издателей, редакторов и сотрудников революционных, так называемых духовных журналов, при одновременном осуждении тех пастырей — митрополита Владимира и других, в сердцах которых бьется беззаветная преданность Святой Руси, создало такое положение, которое грозит разрывом Святейшего Синода с православным русским народом».

Но в 1907 г. православный русский народ выстоял, что помогло определиться и Святейшему Синоду.

В 1912 г. митрополит Владимир назначается на столичную Санкт-Петербургскую кафедру, вступая в права первенствующего члена Синода.

Владимир Богоявленский на фотоОднако в Петрограде, как пишет исследователь жизни и деятельности святителя доцент Киевского университета, один из основателей Киевского Религиозно-философского общества Илья Назаров, «архиерейское служение митрополита Владимира было осложнено, во-первых, быстрым ростом антимонархических и радикалистских настроений народных масс, уставших от длительной войны, и, во-вторых, столкновением с влиятельными столичными клановыми группировками, недовольными прямолинейностью и твердостью владыки, не шедшего с ними ни на какие компромиссы»: «Это последнее противостояние окончилось тем, что митрополит Владимир впал в немилость и был удален из Петрограда фактически в почетную ссылку на Киевскую кафедру».

И киевский период в архиерейском служении митрополита Владимира оказался самым тяжелым.

В 1917 г. до власти наконец дорвались те, для кого пастыри, подобные святителю Владимиру, давно уж стали личными врагами. В Малороссии же недоброжелатели Русской церкви оказались к тому же идейными русофобами.

В своем обращении по поводу автокефалистского настроя нелегитимных — с точки зрения церковного права, — но созданных по указанию назначенного Временным правительством нового обер-прокурора Синода кн. Львова «исполнительных комитетов духовенства и мирян» будущий священномученик сказал: «К общему бедствию по всей земле русской присоединяется еще и наше местное… Я говорю о том настроении, которое появилось в Южной России… Для нас страшно даже слышать, когда говорят об отделении южно-русской Церкви от единой Православной Российской Церкви… Не из Киева ли шли проповедники православия по всей Руси? Среди угодников Киево-Печерской лавры разве мы не видим пришедших сюда из различных мест Святой Руси? Разве православные Южной России не трудились по всем местам России как деятели церковные, ученые и на различных других поприщах, и, наоборот, православные Севера России не подвизались ли также на всех поприщах в Южной России? Не совместно ли те и другие созидали великую Православную Российскую Церковь? …К чему же стремление к отделению? К чему оно приведет? Конечно, только порадует внутренних и внешних врагов. Любовь к своему родному краю не должна в нас заглушать и побеждать любви ко всей России и к единой Православной Русской Церкви».

Поскольку митрополита поддержали все малороссийские епископы, резолюцию об автокефалии принял некий Украинский войсковой съезд. На этом съезде был сформирован «Комитет по созыву Всеукраинского церковного собора». Митрополиту же Владимиру, который в это время в качестве почетного председателя участвовал в Петрограде во Всероссийском поместном соборе, отправили через газеты открытое письмо со следующим уведомлением: «Решительно просим Вас не приезжать в нашу столицу Киев, где Вы только умеете портить всякие хорошие дела».

Икона

Православная общественность Киева — в ответ на эти антиканонические действия (которых не поддержал ни один правящий епископ) — провела 24 ноября 1917 г. собрание союза приходских советов города. Делегаты постановили «всеми силами протестовать против самочинной антиканонической попытки создать автокефальную Украинскую Церковь». В то же время собрание признало «пребывание Киевского митрополита вне Киева в такое тревожное время нежелательным явлением».

Поэтому через несколько дней митрополит Владимир возвращается в Киев и уже вечером 4 декабря председательствует на следующем собрании союза приходских православных советов города.

В это время Центральная Рада пытается найти «подход» к владыке. Ему предлагается «украинское патриаршество». Но в ответ уполномоченные правительства властей слышат: «Я не дам посмеяться над Церковью!» Когда же от митрополита требуют «немедленно удалиться из Киева», он отвечает: «Я никого и ничего не боюсь. Я во всякое время готов отдать свою жизнь за церковь Христову и за веру православную… Я до конца буду страдать, чтобы сохранилось православие в Руси там, где оно началось...»

Через месяц митрополии Владимир будет зверски убит. «Ищи, кому выгодно», — советовали еще древние. Гибель известного своей праведностью архипастыря была на руку тем, кто довел народ до состояния, при котором священника можно было убить с изощренной жестокостью (вспомним страшную смерть и первого нашего новомученика Иоанна Царскосельского).

«Последние дни жизни почившего архипастыря прошли на наших глазах, и мы все видели, как тяжко и незаслуженно страдал он, преследуемый человеческою злобою, которая не хочет успокоиться даже и в то время, когда ненавидимый лежит бездыханен…» — свидетельствовал сразу после преступления протоиерей Феодор Титов.

Но с другой стороны, как пишет уже наш современник Илья Назаров, «житие и кончина владыки в Киеве показали еще раз, что святость в периоды смут, когда люди, распаляемые страстями гордости, властолюбия или корыстолюбия, уклоняются от путей Божиих, часто принимает образ мученичества, и этот образ был явлен нам новомучеником — …митрополитом Владимиром, как бы объединившим своим подвигом все епархии, по которым он, как по ступеням, взошел на киевскую Голгофу».  


Загрузка...

Эксперт: Константинополь повышает ставки перед...

Даже при предоставлении томоса итоги могут не удовлетворить руководство Киевского...

В Киевской патриархии распылили слезоточивый газ

Вечером в пятницу, 25 мая, двое неизвестных распылили слезоточивый газ в помещении...

Эксперт: автокефалия может дароваться лишь по...

«Константинопольский патриархат может рассматривать вопрос максимально долго»

Вселенский Патриархат начал процедуры по автокефалии...

Святой и Священный Синод Вселенского Патриархата принял к рассмотрению обращение...

Загрузка...
Комментарии 2
Войдите, чтобы оставить комментарий
Дмитрий СКВОРЦОВ
09 Февраля 2018, Дмитрий СКВОРЦОВ

Насчёт календаря - совершенно верно. Но 100 лет исполняется 7 февраля, всё же. И Вы представляете, каким долгим было бы вступление, если бы пришлось это объяснять. Уже и дальше никто не захотел бы читать.
А по поводу затронутого вами аспекта была уже в "2000" статья к 90-летию 10 лет назад, но исчезла при апгрейде сайта :(
Вот она в моём ЖЖ: http://t-34-111.livejournal.com/486024.html

- 3 +
serr

Спасибо за материал. Но все эти заморочки с датированием по новому/старому стилю вносят искажение и предоставляют поле для манипуляций. Ну не было в 1918 году 7 февраля!!! Февраль начинался с 14-го числа. И убийство митрополита произошло 26 января. Как раз в момент когда наши выбивали из Киева сичевиков Коновальца. И надо добавить, что это убийство все время облыжно вешали на большевиков, и лишь в 90-х в оборот ввели «деклассированные элементы». Можно было бы более подробно осветить противостояние митрополита Владимира радикальным адептам так называемой украинской автокефальной церкви. Как это похоже на сегодняшних бесноватых "филаретовцев". К сожалению сегодня нету такого святого отца, чтобы противостоять этлй бесовщине.

- 6 +

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка