«ЛЮДИ-КРИСТАЛЛЫ» И «ЛЮТАЯ ТРАВЛЯ» и немного о переименованиях улиц

23 Октября 2017 1 5

«Люди-кристаллы» и «лютая травля»

и немного о переименованиях улиц

         Как-то решил найти текст романа «Собор» Олеся Гончара. Поисковик выдал, в т.ч., ссылку на статью в «Вікіпедії» – «Собор». В статье есть такие строки: «У романі є вставні розповіді – новели «Червоне вогнище»» і «Бхілайське вогнище». Перша новела розповідає про визначного українського вченого – історика Дмитра Яворницького, який не допустив осквернення храму махновцями в період Української революції».

         Сразу же вспомнилась история, которую рассказывали одно время экскурсоводы Днепропетровского исторического музея им. Д.И. Яворницкого. Как-то русский император, посещая Екатеринослав, заглянул и в исторический музей. Дмитрий Иванович познакомил царя с имеющейся коллекцией экспонатов, среди которых были и две бутылки водки, изготовленной еще в казацкие времена. Нашел их Дмитрий Иванович, видимо, в казацких могилах. Во всяком случае в своей «истории запорожских казаков», рассказывая о Микитинской Сечи, находившейся в районе современного г. Никополя Днепропетровской области, Д.И. Яворницкий говорит, о наводнении 1846 г., которым было размыто старое казацкое кладбище и после которого Днепр (река), ежегодно обваливаясь в воду оголяет: «цілі купи козацьких кісток». Вот там, возможно, и была найдена казацкая горелка: «… поміж скелетами часто трапляються мідні хрестики, іконки, гудзики, персні, а іноді і штофи, наповненні «оковитою», без якої запорожець, мабуть, не міг обійтись й на тому світі».

         Император изъявил желание отведать казацкого напитка и предложил Яворницкому продать одну из бутылок, на что Дмитрий Иванович ответил, что это исторические экспонаты и принадлежат они не ему, а истории. Так и уехал российский самодержец из Екатеринослава, не отведав казацкой горелки.

         Прошло время. Украину захлестнули вихри революции и гражданской войны. Не обошли они стороной и Екатеринослав. Город был занят махновцами и «батька», который был наслышан об этой истории, воспылал желанием непременно испить древнего казацкого напитка. Получив от Яворницкого приблизительно тот же ответ, что в свое время был дан царю, мол, принадлежит эта горелка истории, а не предназначена для пьяных, диких оргий гуляйпольской братии, Махно заявил, что истории будет достаточно и одной бутылки и, воспользовавшись правом сильного, отобрал один из экспонатов. Другими словами попросту ограбил музей.

         Современные «оправдыватели» и «отбеливатели» злодеяний Махно и его банды не устают рассказывать историю о том, что «батька» не только не грабил музей, а наоборот, даже выдал Яворницкому нечто вроде «охранной грамоты», что и спасло музей от разграбления «гуляйпольскими хлопцами». Не найдя, каких-либо оправданий поступку Махно, они заявляют, что казацкую горелку «батька» действительно пробовал, но Яворницкий ее сам поднес ему. На «You Tub» даже есть видеоролик, на котором Махно выдает Яворницкому ту самую грамоту. Пояснение под роликом говорит, что он создан весной 2008 года сотрудниками исторического музея. Но для 2008 года, в разгар ющенковской вакханалии, направленной на извращение истории и героизацию откровенных бандитов, это и не удивительно. Но почему-то больше верится словам сотрудника музея А. Москалец и журналиста М. Мирошниченко о том, что музей не раз подвергался разграблению, в т.ч. и ордами махновцев. Короткая заметка об этом, датируемая сентябрем 2009 года, размещена на сайтах газеты «Сегодня» и Днепропетровском городском сайте (gorod.dp.ua).

         На сегодняшний день, автору так и не удалось узнать точно, имела ли место история с казацкой горелкой или это только легенда. Да и сейчас в связи с «декоммунизацией» и проводимой параллельно с ней героизацией разного рода бандитов, экскурсоводы вряд ли будут вспоминать эти факты, а даже если и будут, то исключительно на условиях анонимности, либо, опять же, преподнося в их в свете создания светлого образа освободителей Украины от советского гнета. И винить их в этом нельзя. Кто же захочет за свои откровения лишиться работы или, еще хуже, здоровья, жилья или иного имущества, а может даже и самой жизни. Это в советское время, если верить современным пропагандистам были какие-то никому не понятные суды, «тройки», «двойки» и еще там что-то. Нынешние радикалы подобными бюрократическим процедурами не занимаются, документальных следов, как правило, не оставляют и «разъяснительную работу» проводят весьма убедительно. А потому рассказывать и пересказывать первому встречному истории советских времен, особенно те, в которых героизированные нынешней властью откровенные преступники и бандиты выглядят, так сказать, не совсем лицеприятно, никто не будет.

         Кстати, немного об «истории». «Женщину» эту Д.И. Яворницкий любил, особенно те ее места, которые соприкасались со славой запорожских казаков. Но не только.

         Характеризуя Яворницкого в романе «Собор», О. Гончар приписывает ему такие слова: «В мене музей запорозький. Шукаю найперше те, що запорозькі зброярі давали. Славою налите збираю… та ще рало хлібороба беру. Леміш від давнього плуга… Човен козацький. Кобзу, ткацький верстат. Та ще кочергу металурга, що першу домну поставив на Дніпрі… Таке збираю».

         Заслуги Дмитрия Ивановича огромны и бесспорны и были по достоинству оценены, как современниками, так и потомками. В 1885 году Д.И. Яворницкий становится членом-корреспондентом Московского археологического общества, в 1886 году – действительным членом Императорского Русского археологического общества, с 1925 г. – член-корреспондент, а с 1929 г. – академик Академии наук СССР. Работал и читал лекции в Харьковском, Московском, Петербургском, Екатеринославском и Варшавском университетах, и в некоторых других учебных заведениях. В дореволюционные времена был награжден орденом Станислва 3-й степени и орденом Бухарской звезды. С 1902 года заведующий Екатеринославским историческим музеем, которому в 1940 году, после смерти Дмитрия Ивановича, было присвоено его имя. Также именем Яворницкого в Днепропетровске названы улица и проспект. Последний, бывший проспект им. К. Маркса, а еще ранее Екатерининский – на волне «декоммунизации».

         Но также в пылу «декоммунизации» появилась в Днепропетровске и улица имени Нестора Махно. И если заслуги Д.И. Яворницкого перед потомками, как уже отмечалось, известны и неоспоримы, то чем же заслужил такую честь «батька Махно»? Явно же не тем, что ограбил исторический музей Екатеринослава! Известен, правда, еще один эпизод из деятельности Махно и его банды. Довольно подробно он описан все в том же романе «Собор»:

         – Ану потрусіть його!

         Махнова нагайка рвучко показує з плавнів на далекій, маревіючий на крайнебі Собор.

         Туди до собору! Штурмом взяти його! – так велить отаман з китицею нагайки.

         І вже по бруках передмість свобода копитами дзвонить, вже двері собору навстіж, коні попід собором парують без вершників у порожніх сідлах. А ті шахрають в середені – розчахнувши царські врата, тягнуть ризи, чаші, різне начиння, покривала, з тонких полотен рушники роботи найкращих степових вишивальниць… Адже весь край оздоблював цей собор, квітчав святих рушниками! Здоровенний гуляйпілець присів, розувсь, намотує на ножище шовкове покривало…

         Может быть этот случай разграбления «батькой» православного казацкого храма, натолкнул наших «керманичей» на мысль об увековечивании имени Махно? Может быть, этот случай наталкивает современников во власти на мысли о каких-то параллелях с историческим прошлым? И сейчас православные храмы бессовестно захватываются и имеются случаи их разграбления. И сейчас «бравые вояки», как и в прошлом, наиболее эффективно воюют с теми, кто не в состоянии в силу разных причин оказать достойного, физического сопротивления – со стариками-ветеранами, часто с журналистами и артистами, собственными гражданами, не разделяющими линию «нацификации, бандеризации и осквернения» Украины и ее истории, и еще… с православными храмами.

         Но вернемся лет на сто назад. Как оказалось злодеяния «батьки» и его отъявленных негодяев, разграблением музеев и древних религиозных святынь не ограничивались. Продолжая рисовать картину осквернения древнего собора, О. Гончар пишет: «У вівтарі теж реготня, там порубайли чубаті причащаються, пють нахильці вино із золотих чаш! А попа й близько нема, не біжить добро своє рятувати, десь мре біля попаді зляку, бо чув уже, як оці хлопці одного попа … на станції Синельниково живцем у паровозну топку запхнули[1]. З реготом пхали, бо піп виявився товстий, череватий, в топку не влазив. Дуже не хотів, щоб з нього лою натопили, випручувався з рук, в’язи вивертав та натужно, з ненавистю кидав Махнові межі очі одне лише слово:

  • Сатана… Сатана…».

         О! Это совсем другое дело! Сжигать людей живьем в Украине снова в моде! Да еще и массово. И эти, противные человеческой природе действа, настолько рьяно поощряются ныне действующей украинской властью, да что там украинской, всей (или почти всей) европейской политической «элитой», что нет ничего удивительного в том, что местные днепропетровские чиновники поспешили назвать одну из улиц именем инквизитора 20-го века. Имена поджигателей 21-го века, видимо, будут увековечивать чуть позже, когда страсти немного поулягутся.

         Не давал Собор покоя Махно. Слово О. Гончару: «Під час громадянської війни, коли різні влади тут часто мінялись, не раз налітала на собор ще й «безвладна влада», гуляйпільська анархія, без попа причащаючись вином з золотих церковних чаш. Уподобали гуляйпільці великого дзвона й вирішили були забрати його до себе в Махноград, у степову свою столицю. На спеціальних пристроях тягли через скарбнянські плавні стопудову козацьку мідь, але на греблі десь вози уломились під непосильною вагою, шубовснув дзвін у ковбаню, в глибочезне плавневе озеро і, кажуть сім днів гув, доки дна дістав! Досі показують старожили те місце…

         …

         … він [Махно] крізь темряву плавнів у бік собору час від часу сваривсь, нахвалявсь:

         Дзвони з тебе постягав, і тебе спалю».

         Действительно подвиги достойные светлой памяти потомков. Как это так случилось, что именем Махно назвали лишь улицу в Днепропетровске, а не переименовали сам город?

         Свое отношение к «махновщине» Александр Терентьевич выразил в «Соборе» четко и однозначно в разговоре героини романа Елены Чепиль с бывшим махновцем Катратым:

         … Єлька таки набралася духу і запитала, кортіло їй знати, що ж то було за Гуляйполе, що тінь від нього через усе дядькове життя протяглась.

         Катратий цього разу не розсердився. Покурив, подумав, потім промовив глухо:

  • Криваве юрмище то було.
  • А свобода?
  • Клаптями кривавими летіла вона з під тачанок. Сльозами та кровю тая свобода вмивалася, Єлько… Ковш чавуну дорожчий за всі оті руїнницькі рейди…

         Не було зараз ні ляку, ні бентеги в дядьковій голові, був тільки смуток і жаль за чимось…

  • Ті що Україну воздвигли, вони у віках, Єлько… Не мати анархія її воздвигла. Батько Прометей….

         Современные источники в один голос утверждают, что роман «Собор», был чуть ли не запрещен в советский период нашей истории, и сам автор подвергался гонениям. Например, в электронной библиотеке BooksCafe.Net роман снабжен вступлением неуказанного автора, который в частности пишет: «Офіційні кола сприйняли «Собор» різко негативно, адже роман, відкидаючи догматизм класових уявлень, утверджував загальнолюдські, гуманістичні цінності. Після організованих тоталітарним режимом лютих цькувань «Собору» твір було вилучено з бібліотек, книгарень та видавничих планів на довгі двадцять років».

         В украинской «Вікіпедії» в статье «Гончар Олесь Терентійович» есть целый раздел «Кампанія проти роману «Собор». Авторы раздела пишут: «Роман «Собор» був опублікований у журналі «Вітчизна» 1968 року. Перші рецензії на роман були схвальними, але невдовзі критика піддала його тенденційному остракізму, і твір було вилучено з літературного процесу на два десятиліття».

         Уже в этих первых строчка авторы несколько «покривили душой». Как указано в другой статье «Вікіпедії» – «Собор» – роман, в том же 1968 году еще дважды печатался в издательстве «Дніпро» и «Радянський письменник». К сожалению, нам так и не удалось найти сведений о том, каким тиражом выходил журнал «Вітчизна» в 1968 году, нет также сведений и том, какими тиражами был напечатан «Собор» в упомянутых издательствах, но учитывая «советский размах» речь, наверняка, идет о десятках, если не о сотнях тысячах экземпляров.

         Кстати, авторы статьи «Собор», может быть сами того не желая, обвинили во лжи неизвестного нам создателя указанной выше вступительной статьи к роману, который утверждал, что «твір було вилучено з бібліотек». «Вікіпедія» же, напротив, утверждает, что «твір… не був офіційно вилучений з бібліотек». В русской версии «Википедии» авторы пошли еще дальше, утверждая, что «…уже напечатанный тираж книги был конфискован». Скорей всего это не соответствует истине, т.к. если бы напечатанный тираж был конфискован, то нечего было бы изымать (или не изымать) из библиотек. Видимо, авторы подобных утверждений, отрабатывая полученные гранты, в погоне за «антисоветизмом» просто уже не могут придумать как «перещеголять» друг друга.

         Нельзя обойти вниманием и интервью вдовы Олеся Гончара – Валентины Даниловны, которое размещено на сайте fakty.ua (было опубликовано в газете «Факты» 14.07.2015). рассказывая о «соборной истории» В.Д. Гончар утверждает: «… Сначала были хвалебные рецензии, литературоведческая элита приняла роман на ура. А потом до чиновничества вдруг дошло, что произведение направлено против них. В нем ведь идет речь об уничтожении памятников духовности, о безответственном загрязнении окружающей среды и многих других насущных проблемах… в отношении Олеся Терентьевича началась самая настоящая травля…».

         При всем моем уважении к Валентине Даниловне, как к человеку преклонного возраста, так и не могу понять, в чем же выражалась эта травля? Может быть в том, что в 1971 году О. Гончар был награжден орденом Октябрьской Революции, а позже в 1982 году – орденом Дружбы народов или еще позже в 1984 и 1988 годах орденами Трудового Красного Знамени или орденом Отечественной войны 1-й степени в 1985-м? Хороша же травля!

         Но и это еще не все. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 марта 1978 года за большие заслуги в развитии советской литературы, плодотворную общественную деятельность и в связи с шестидесятилетием со дня рождения писателю Олею Гончару (Гончару Александру Терентьевичу) присвоено звание Героя Социалистического труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот»! А в 1982 году, Александру Терентьевичу присуждена Государственная премия СССР.

         Да, действительно советская власть умела устроить травлю!

         Прошу читателя обратить внимание, что выше перечислены лишь те награды и премии, которых О. Гончар был удостоен после выхода романа «Собор», т.е. уже после того, как со слов его вдовы «… началась самая настоящая травля…». А до этого еще были две Сталинские премии (1948 и 1949 гг.), Ленинская премия (1964 г.), Государственная премия УССР им. Т.Г. Шевченко[2] (1962 г.), еще два ордена Ленина (1960 и 1967 гг.), боевые награды – медали «За отвагу», ордена Красной Звезды и Славы 3-й степени. В 1959 году О. Гончар был избран председателем Союза писателей Украины и секретарем Союза писателей СССР и оставался на этих постах до 1971 и 1986 гг. соответственно, т.е. ни «нищівна кампанія проти роману «Собор», ни «самая настоящая травля» в отношении самого писателя, никоим образом не отразились на его карьере.

         Это что касается официального признания заслуг Александра Терентьевича, как боевых, так и творческих. О материальном благосостоянии Валентина Даниловна в упомянутом интервью говорит: «Мы жили обеспеченно. Тогда государство заботилось о писателях – для них строилось жилье, дома творчества. У нас была дача в Конче-озерной… Первым автомобилем мужа стала «Победа»… позже были автомобили с водителями…».

         Мне, конечно, тяжело судить, в то «проклятое советское время» я был еще ребенком и не знаю, чем руководствовалась Валентина Гончар рассказывая о «настоящей травле». Но только кажется мне, что в наше время процветания «гуманизма и свободы», когда запрещены даже изображения Красной Звезды, серпа и молота и такое понятие, как «Великая Отечественная война», в свете рьяного исполнения властями и фашиствующими «активистами» законов «о декоммунизации», Александр Терентьевич даже просто на улицу выйти со своими наградами не смог бы.

         Что касается утверждений о том, что «Собор» на протяжении 20 лет не переиздавался, то, как мне кажется, вряд ли этот факт можно использовать против «советской власти» и «социалистической идеологии». Во-первых, преклоняясь перед писательским гением О. Гончара, нельзя забывать, что он был не единственным талантливым писателем, как в Украине, так и в СССР в целом. Были и другие, творчество которых заслуживало внимания, а издание их трудов требовало ресурсов. Возможности издательской индустрии СССР были огромны, но не бесконечны. Например, в 1976 году издательством «Наукова думка» было выпущено собрание сочинений Ивана Франко в 50 томах тиражом 50 тысяч экземпляров (т.е. всего 2,5 млн.томов!), а чуть ранее, в 1974 году Марийским книжным издательством (Йошкар-Ола) была выпущена повесть Н.В. Гоголя «Тарас Бульба» тиражом 100 тысяч экземпляров[3]. Примеров массовых изданий только украинских писателей, как современников О. Гончара, так и классиков, можно приводить огромное множество. Да и самого Александра Терентьевича издательства не обходили стороной. В процессе «травли» и «лютих цькувань» советскими изданиями публикуются новеллы «Под далекими соснами» (1970 г.), «Позднее прозрение» (1974 г.), повесть «Бригантина» (1972 г.), романы «Берег любви» (1976 г.) и «Твоя зоря» (1980 г.). За последний, кстати, О. Гончар и был удостоен в 1982 г. Государственной премии СССР. Дважды выходили собрания сочинений, в Москве в 1973-1975 годах в пяти томах и в Киеве в 1978 году в шести томах.

         Так что не вызывает никакого удивления тот факт, что роман «Собор», выпущенный в свет большим тиражом не переиздавался каждый год.

         Даже наоборот, некоторое недоумение вызывает столь пристальное внимание борцов с «тоталитарным прошлым» именно к роману «Собор». И вдова Александра Терентьевича посчитала нужным рассказать об этом «антисоветском романе». Неужели критика за «Собор», если она даже и имела место в таком виде, как нам ее преподносят сейчас, было самое выдающее явление в жизни и творчестве О. Гончара, на котором непременно нужно сделать акцент в довольно коротком интервью? Или же напротив, и само интервью это было задумано и осуществлено с одной лишь целью – бросить очередной камень в социализм, в советский строй, воспользовавшись тем, что некоторыми представителями советской партийной номенклатуры роман не был оценен по достоинству?

         Может быть все дело в том, что роман «Собор» не был отмечен высокими премиями? Но есть и другие произведения О. Гончара не отмеченные наградами. А вот, например, роман-трилогия «Знаменосцы» («Прапороносці»), посвященный событиям Великой Отечественной, т.е. простите, Второй мировой войны и дважды отмеченный Сталинской премией, никто и нигде не вспоминает. Роман в новеллах «Тронка», первое крупное произведение О. Гончара о современной мирной жизни, тоже как-то в тени. Хотя, по мнению авторов «русской» «Википедии», в «Тронке» впервые в украинской литературе остро ставится проблема искоренения сталинизма. Но он был признан в советской среде, в т.ч. и в партийной, и на волне «хрущевской оттепели» удостоен Ленинской премии. О романах «Таврия», «Перекоп», «Циклон», «Капля крови» – полная тишина. Не спрашивает о них интервьюер у вдовы О. Гончара и она по собственной инициативе не считает нужным о них вспомнить, авторы и составители статей в «википедиях» не посвящают им отдельные разделы… Да и о чем писать, если использовать эти произведения Александра Терентьевича против «советского прошлого» затруднительно? Справедливости ради стоит отметить, что в украинской «Вікіпедії», в статье «Гончар Олесь Терентійович», имеются ссылки на сайт «ukrlit.org», на котором можно ознакомиться с текстами некоторых произведений. Чести же иметь отдельные статьи в «википедиях» удостоились только «Собор» и «Берег любви».

         Разного рода «правдолюбы» отмечают, что первая негативная оценка романа была высказана первым секретарем Днепропетровского обкома партии А.Ф. Ватченко. Якобы последний, в отрицательном герое романа, приспособленце и карьеристе В. Лободе, узнал самого себя. Украинская «Вікіпедія» сообщает, что в Днепропетровске шел слух о том, что партийный начальник области, как и Лобода, сдал своего отца в дом престарелых. Некоторые источники приводят выдержки из выступления А. Ватченко на мартовском пленуме ЦК КПУ (1968 г.): «Содержание романа направлено против людей труда, тех простых советских людей, [которые] за 50 героических лет под мудрым руководством Коммунистической партии обеспечили невиданный рост экономики, науки, культуры и литературы. Можно прямо сказать, что писатель Гончар… оторвался от жизни современного рабочего класса и колхозного крестьянства, не понимает тех новых процессов, происходящих в советском обществе, если он позволяет себе так превратно, я бы сказал, клеветнически, показывать духовное черты наших замечательных советских тружеников.

         Однако, некоторые литературные критики… представляют роман… итогом развития украинской советской литературы. По моему мнению, это очень ошибочный и вредный вывод. Но, товарищи, к сожалению, на страницах некоторых республиканских газет и областных газет этот роман издается (?[4]) как образец произведения о нашей современности, как подарок 50-летию Великого Октября. Такой вывод сделан в газете «Советская Украина» от 17 ноября прошлого года (?![5]).

         Новый роман писателя… является не только идейно порочный, а вредный и пасквильный… Мне кажется, что только с такой оценки надо выходить в нашей политической и воспитательной работе с людьми»[6].

         Ознакомившись с романом, отношу себя к сторонникам «тех товарищей», которые считали его «как образец произведения о нашей современности, как подарок 50-летию Великого Октября». Чтобы не ходить «вокруг да около» сразу же посмотрим, как О. Гончар характеризует партийных работников высокого ранга: «Про першого було відомо… що він людина бурхливої вдачі, здатен на рішення несподівані… Біографія першого починалася на цьому ж металургійному, досі мати його й рідня живе на Колонії, брат інженером працює на заводі… під час війни став на одному з фронтів генералом. Ще й досі на Колонії згадують, як приїхавши після перемоги до матері в гості, танцював бравий молодий генерал на весіллі у своєї племінниці… Хіба ж так вибивав чечітку смаглявий красень у генеральських лампасах рвав очі всім чулим до краси селищанським молодицям…

         У кабінеті Лобода побачив чоловіка притомленого, з посрібленими скронями. Набряклі уважно примружені очі, голос твердий, баритонистий, але зичливий… запросив сісти і найперше про батька запитав…».

         Вот такой он, типичный руководитель послевоенных советских времен. Заслуженный, закаленный в боях, проверенный в делах, вышедший из народной среды, умный, вежливый, рассудительный… О ком из современных руководителей государства или государственных органов, центрального или местного значения можно сказать подобное?

         Что касается уничтожения памятников духовности и отношения к ним советских партийных руководителей то и на этот вопрос мы находим ответы в романе «Собор»: «… нічогісінько не можна було вгадати по замкнутому обличчю секретаря. Схилився на руку й задумався. І на відвідувача дивився своїми примруженими вугляно-іскристими… І щось навіть сумовите з’явилось у першого у вічу, заглиблене, звернене в себе… захмарилось чоло, і … було мовлено в задумі:

  • А всі ж ми козацькії діти… Собор – це витвір мистецтва. Не тільки нам він належить…».

         Да, Олесь Гончар действительно в романе «Собор» обращал внимание на существующие проблемы, высмеивал «блазня і кар’єриста» Володьку Лободу, остро ставил вопрос об охране окружающей среды, о тяжелых условиях труда на металлургических предприятиях, и квартиры – «хрущевки» – с низкими потолками были упомянуты. Но это скорей говорит, о том, что в СССР действительно была свобода слова, которая подразумевала здравую, конструктивную критику, а не клевету. Стоит отметить, что с развалом СССР, обретением Украиной, так называемой независимости и сменой общественно-политического строя, ни одна из этих проблем не только не решена, а даже наоборот, они еще более усугублены. Памятники духовности уничтожаются с такой скоростью, что Гончар себе и представить не мог, «блазнів і кар’єристів» - вчерашних комсомольцев и коммунистов, по мере необходимости перекрашивающихся из БЮТовцев в регионалы и далее в БППэвцы, а если жизнь заставит, то опять – по второму кругу[7], развелось невиданное множество. При этом их цинизм, беспринципность, алчность «сягають таких масштабів», что Володька Лобода им и в подметки не годится. С экологией дела обстоят еще хуже. Леса вырублены и проданы на экспорт, реки обмелели, самые малые из них давно пересохли, климат меняется в ускоренному темпе (если верить ученным). А если в каком-нибудь крупном промышленном центре Украины и снизится вдруг уровень загазованности и пыли, то исключительно лишь потому, что одно за другим останавливаются производства и закрываются предприятия, в свое время являвшие собой гордость нашего государства и народа, а не вовсе за счет внедрения фильтров, о которых мечтал студент Николай Баглай (еще один персонаж романа).

         Читая роман «Собор» все больше убеждаешься, что О. Гончар не только не выступал против «советской власти» и существовавшего тогда общественно-политического строя, а наоборот, чуть ли не пел им дифирамбы. Далее приведу несколько цитат и да простит меня читатель за их довольно внушительный объем, но мне к сожалению не суждено обладать такой силой слова, которая была присуща Александру Терентьевичу.

         О том, как жили: «Всі тут куми, свати, брати. Ні злодіїв, ні літунів. Батьки тут жили і синів, поженивши, оселяють біля себе, розбудовуються: на одній садибі по дві – три хати втискується, поруч із старими виростають нові будинки, міцні, биті зі шлаку. Раніш, кажуть, жилось тут просторо, зараз тіснішає, проте Зачіплянка не горює, весело живе. Життя в цих людей відкрите, живуть поокремо, а якось ніби і спільно, на видноті. Жінки знають одна про одну, що яка пекла, що варила, чий не всю получку додому приніс, а хто на лотерею виграв.

         Дітей тут густо насіяно…

         Молодь на Зачіплянці здебільшого вишнева, південного типу – живуть тут хлопці-смаглюки і дівчата-смаглявки. Десь працюють, десь вчаться, зникають на цілий день і лише надвечір повертаються на свою Веселу. О такій порі гомінкішою стає Зачіплянка, радіоли чути, моторчики джмелять, люди перегукуються… Після поливання збираються гуртами, то коло того подвір’я, то коло іншого, найчастіше в доміно грати, а якщо вуличка не проїжджа, в сагу впирається, то виносять столики просто на вулицю, ставлять під ліхтарним стовпом, і там цілий вечір клацають…»

         Да, жизнь в тоталитарной стране была невыносима и ужасна… Мне пришлось еще застать те времена, и свидетельствую в пользу сказанного О. Гончаром.

         А как в те «проклятые советские времена» провожали в армию! Не верите мне – почитайте «антисоветский роман» О. Гончара «Собор»: «А з яким звичаєм проводжають тут хлопців до військкомату! Цілу ніч перед тим гуляє яка-небудь Зачіплянка, справляючи проводи, згадується кому-небудь, що в давнину козак, ідучи в похід, обіцяв дівчині привезти стільки шовків та стрічок, щоб, як розпустити, вистачило їх від шпиля собору до самої землі… Такі-то були козацькі стрічки. І теперішніх ще мають звичай проводжати до армії в стрічках рясних, у прикрасах: при сході сонця висипле на Широку вся рідня, всі друзі майбутнього воїна, квіття дівчат, а він серед них іде поруч з гармоністом, з обох боків ведуть його немов до вінця, з перев’язаною на руці хустинкою, і він ступає у цій оздобі якійсь незвичайний, тільки зрідка з сумовитою хмільною любов’ю погляне на ту, що веде його під руку уже як свого, як найріднішого, на ту, що ждатиме його повернення не один рік. І співають…

         Прийдуть на подвір’я військкомату із тим металургом – новобранцем, та ще й тут забринять шибки від їхнього «Засвіт встали козаченьки», вийдеш на ганок – душа прагне безсмертя. Надійних воїнів дають ці робітничі Зачіплянки, Черноземи, Барикадні. І ніде потім не забути молодому воїнові цих проводів, дівочих стрічок і похідної, прощальної пісні цієї…».

         Советская пропаганда, скажете? А как же тогда «люті цькуванння» и нещадная травля? Уж не за эти ли строки?

         Да, жизнь в тоталитарной стране была невыносима и ужасна… Мне повезло еще застать те времена, и свидетельствую в пользу сказанного О. Гончаром (Повторился? Думаю – не лишне).

         Обычаи, конечно, везде были свои и песни, возможно, пели разные. Но проводы в армию – это всегда был праздник. Мне помнится, когда-то очень давно, мой дед, орденоносец, прошедший Великую Отечественную войну, 1 сентября того года, когда я пошел в первый класс сказал: «Вот я и дожил до того дня, когда ты пошел в школу. Теперь я хочу дожить до того дня, когда ты пойдешь в армию». Не боялись тогда провожать детей и внуков в армию. Наоборот, это было почетно и престижно. Конечно, современные нацисты у власти будут делать все возможное, чтобы молодежь Украины не узнала, как это было тогда, в таком «ненавистном прошлом».

         Сравните с нынешними временами, когда сотрудникам военкоматов приходится отлавливать студентов или абитуриентов – потенциальных призывников у входы в общежития ВУЗов (как, например, сообщали «2000» на своем сайте 23.06.2017). Сегодня[8] мне довелось проходить утром мимо Ленинского военкомата в г. Днепропетровске. Молодых ребят перед ним было что-то около 30 человек. Притихшие, грустные, курят… И это ведь еще не призывная кампания. Кто-то медкомиссию проходит, кто-то какие-то документы оформляет, приписное свидетельство или военный билет, потому как без них в нынешней Украине никуда – ни на учебу, ни на работу официальную. А им уже страшно.

         Свое отношение к участникам Великой Отечественной… да что ж такое, Второй мировой войны О. Гончар также выразил недвусмысленно: «З усієї Зачіплянки найближча Вірунці подруга оця Леся Хоміна, що в неї з фронту півлиця в шрамі червоному. Зовні сувора, малопривітна, фронтовичка від першого знайомства викликала у Віруньки щиру симпатію, і не ввело в оману Віруньку перше враження: постала перед нею людина справжня, людина-кристал. Дівчиськом вона пішла на фронт… повернулася на свою Зачіплянку з рясними медалями на гімнастерці, з ошпареною щокою, що й досі червоніє свіжо, наче й досі пече…».

         Вот так! «Людина-кристал»! Таким видел О. Гончар тех, кто ценой своей жизни добывал возможность жить для нас. А как бы Александр Терентьевич охарактеризовал бы тех, кто заявляет, что символика дивизии СС «Галичина» не является нацистской? Тех, кто голосует за переименование проспекта Ватутина в столице Украины? Не просто за переименование, а именно за присвоение одному из центральных проспектов Древнего Киева, города-героя Киева, Киева – матери городов русских! имени нацистского прихвостня, которое даже на бумаге писать не хочется. Чтобы сказал О. Гончар о тех, кто принимает и подписывает законы о запрете одного из символов Великой Победы – георгиевской ленте? Боюсь даже такой мастер, как О. Гончар не сразу бы смог  подобрать слова, ведь их и людьми-то назвать можно, разве что только исходя из набора каких-то биологических признаков.

         В общем, уважаемый читатель, не буду перепечатывать весь роман. Позволю себе лишь дать один совет – обязательно прочтите. Сами все увидите – и природу Днепра[9] и прилегающих степей, и величественность индустриальных гигантов, и красоту наших городов, и отношение «тоталитарного» государства к пенсионерам, и, самое главное – душевную чистоту и глубину нашего народа.

         Встретите Вы в романе и критику. Иногда даже очень жесткую критику. Но ведь это только свидетельствует в пользу существовавшего тогда общественно-политического строя. Не боялся советский писатель обличать недостатки. И не сажали их тогда пачками по тюрьмам, за любое критическое замечание, как в этом нас пытаются убедить сейчас и уж тем более не убивали на пороге собственного дома по заказу властей.

 

[1] Здесь и далее выделено мной.

[2] Маленькая ремарка: обратили внимание на слово «государственная» в названии? Это тоже говорит, об определенной самостоятельности и автономности УССР в составе СССР.

[3] Не правда ли вопиющие примеры запрещения и гонений на украинский язык и украинскую культуру, о чем так задушевно трубят «советологи».

[4] Может имелось в виду – преподносится?

[5] Роман, как мы помним, по сообщениям «википедоведов» был опубликован в январе 1968 г. А в марте 1968 года А. Ватченко говорит об оценках романа данных в прессе в прошлом, т.е. в 1967 году. Может ли это говорить о том, что роман был опубликован несколько ранее, чем утверждают авторы «википедических» статей?

[6] Цит. по А.А. Федотова «Цензура печатных изданий в Украине в 60-х годах ХХ века». Статья размещена на сайте www.info-librari.com.ua.

[7] Кива, например, резко социалистом стал, хотя «социалистического» в нем – ни на йоту.

[8] Дело было летом этого года. Просто пишу долго.

[9] Имеется в виду река Днепр.

Редакция может не разделять мнение автора материалов. Публикации подаются в авторской редакции.


Загрузка...
Загрузка...

Приговор для «партии войны»

Чтобы совершать великие дела … не нужно быть выше людей, нужно быть вместе с ними...

Франция победила гитлеровскую Германию? Удар Европы...

За победу Европы над нацизмом. В планетарном масштабе.

Билет в один конец

Куда мы ни идем, приходим куда надо

О героизации Бандеры

"В одном флаконе" с героизацией Бандеры страна получает агрессию и ненависть крайне...

Кому написаны законы Украины?

Пламенный привет всем госслужащим!

Комментарии 1
Войдите, чтобы оставить комментарий
Валерий
23 Октября 2017, Валерий

Спасибо , Иван ! Хорошо написано о писателе О. Гончар , о советской Украине , о СССР ,
о людях тогдашней Украины . Прочитал вашу статью и так стало жаль ушедшей Украины
(боюсь - навсегда ). Воистину , что имеем не храним , потерявши плачем .

- 21 +

Получить ссылку для клиента
Авторские колонки

Блоги

Маркетгид
Загрузка...
Ошибка