Нарушенное обещание? Что именно говорил Запад Москве о расширении НАТО?

№1–2(729) 3 — 9 июля 2015 г. 22 Января 2015 2 4.6

Мэри Элиз САРОТТМэри Элиз САРОТТ,
профессор кафедры истории Университета Южной Калифорнии, лектор-профессор Гарвардского университета, автор книг «Коллапс: случайное падение Берлинской стены» и
«1989: борьба за создание Европы после завершения «холодной войны».

__________________________________________________
Данная статья — перевод материала, опубликованного в журнале Foreign Affairs (№5, сентябрь/октябрь 2014 года).
© Council on Foreign Relations. Распространяется Tribune News Services.

В ноябре 2014 года исполнилось 25 лет крайне неумело озвученному одним из членов Политбюро ГДР заявлению о некоторых изменениях в правилах выезда из страны. Его слова вдохновили толпы людей на штурм границы, разделявшей Восточный и Западный Берлин. Итогом стал легендарный исторический момент, ознаменовавший точку невозврата в завершении «холодной войны»: падение Берлинской стены.

Несколько последующих месяцев США, Советский Союз и Западная Германия вели судьбоносные переговоры о выводе советских войск и объединении Германии. Несмотря на то что упомянутые переговоры 3 октября 1990 года увенчались воссоединением Германии, позже они поспособствовали разгару яростного спора России с Западом. Какие именно договоренности были достигнуты в вопросе о будущем НАТО? Действительно ли США официально пообещали Советскому Союзу, что, по условиям соглашения, альянс откажется от планов дальнейшего расширения на восток?

Минуло более двух десятилетий, но спор все не стихает. Российские дипломаты регулярно заявляют: Вашингтон дал упомянутое обещание в обмен на обязательство вывести советские войска из Восточной Германии. А затем нарушил его — НАТО в три этапа расширения приняло в свои ряды 12 стран Восточной Европы.

Российский внешнеполитический аналитик Александр Лукин в статье, вышедшей в 2014 году в журнале Foreign Affairs, обвинил всех президентов США в том, что они «позабыли обещания, данные лидерами Запада Михаилу Горбачеву после воссоединения Германии, — главным образом обещание не расширять НАТО на восток».

Падение берлинской стены
Падение берлинской стены

Агрессивные действия президента РФ Владимира Путина в Грузии в 2008 году и в Украине в 2014-м отчасти спровоцированы его неизменным неприятием того, что он считает нарушением Западом пакта об отказе от расширения НАТО. Но американские политики и аналитики настаивают: такого обещания никогда не существовало. Так, в 2009 году исследователь Марк Крамер со страниц Washington Quarterly уверял читателей: претензии России — однозначно миф, «на переговорах по воссоединению Германии данный вопрос вообще не обсуждался».

Сегодня, когда растет число рассекречиваемых документов, датируемых 1989-м и 1990 годом, историки получили возможность изучать это противоречие в новом свете. Свидетельства говорят о том, что вопреки бытующему в Вашингтоне мнению вопрос о будущем НАТО не только в Восточной Германии, но и в Восточной Европе был вынесен на повестку дня сразу после падения Берлинской стены, в феврале 1990 года. Американские чиновники, тесно сотрудничавшие с руководством Западной Германии, намекали Москве во время переговоров на то, что альянс не будет расширяться, а в его состав не войдет даже восточная половина ожидавшей объединения Германии.

Документы свидетельствуют и о том, что США с помощью Западной Германии надавили на Горбачева, вынудив дать согласие на объединение Германии, не предоставив ему никаких письменных гарантий относительно планов альянса на будущее. По-простому говоря, официально оформленных обязательств — т. е. того, о чем говорит Россия, — действительно никогда не существовало, но американские и западногерманские чиновники тогда давали понять: возможность подобной сделки реальна. И в ответ на это они и получили зеленый свет на воссоединение Германии. Дебаты о последовательности этих событий и сегодня ухудшают отношения между Вашингтоном и Москвой.

Добро получено

Михаил ГорбачевЗападные лидеры осознали — падение Берлинской стены вновь выводит на первый план, казалось бы, урегулированные вопросы безопасности Европы. В начале 1990 года тема будущей роли НАТО регулярно поднималась в ходе конфиденциальных бесед президента США Джорджа Буша-старшего и госсекретаря Джеймса Бейкера с канцлером Западной Германии Гельмутом Колем, министром иностранных дел страны Гансом-Дитрихом Геншером и министром иностранных дел Великобритании Дугласом Хердом.

Дуглас ХердСудя по документам министерства иностранных дел ФРГ, 6 февраля Геншер проинформировал Херда о том, что Горбачев хочет исключить перспективу расширения НАТО — не только за счет ГДР, но и Восточной Европы. Геншер дал понять, что альянсу следует опубликовать официальное заявление, что «НАТО не намерено расширять свою территорию на восток». «Эти слова должны относиться не только к Восточной Германии, но иметь общий характер», — пояснял министр. «Советский Союз, например, хочет пребывать в уверенности, что если в Венгрии произойдет смена правительства, она не станет членом западного альянса». Геншер настаивал на немедленном обсуждении этого вопроса в рамках НАТО, и Херд ответил согласием.

Джордж БушТремя днями позже Бейкер обсуждал тему НАТО в Москве непосредственно с Горбачевым. В ходе встречи Бейкер записывал собственные фразы, ставя звездочки у ключевых слов: «Итоговый результат: объединенная Гер., закрепленная в рамках *измененной (полит.) НАТО — ее *юрисдик. не будет распространяться на *восток!» Записки Бейкера, судя по всему, на 9 февраля оказались единственной письменной гарантией. И их существование подводит к любопытному вопросу. Если «итоговым результатом» Бейкера был отказ от распространения юрисдикции «коллективной обороны» НАТО на восток, не могло ли это подразумевать отказ альянса от присутствия на территории бывшей Восточной Германии после объединения?

Джеймс Бейкер

Потомкам повезло, ведь Геншер и Коль вскоре тоже планировали посетить Москву, и поэтому Бейкер передал послу ФРГ в Советском Союзе секретное послание для Коля, хранящееся в немецких архивах. В нем госсекретарь пишет о том, что задал Горбачеву самый главный вопрос: «Вы бы предпочли видеть объединенную Германию вне НАТО, независимую и без американских войск на территории?» Затем госсекретарь предположительно описал иную перспективу Германии, которая явно бы не понравилась Горбачеву: «или вы предпочитаете единую Германию с тесными связями с НАТО, с гарантиями, что юрисдикция альянса не сдвинется на восток ни на дюйм со своих нынешних позиций».

Гельмут Коль

Формулировка второго, более привлекательного варианта от Бейкера подразумевала, что юрисдикция НАТО не будет распространяться и на Восточную Германию, ведь по состоянию на февраль 1990 года «нынешняя позиция» НАТО оставалась именно там, где находилась на протяжении «холодной войны», — ее восточная граница разделяла две Германии.

Ганс-Дитрих Геншер

Иными словами, воссоединенная Германия должна была оказаться наполовину в альянсе, а наполовину вне его. По словам Бейкера, Горбачев ответил так: «Естественно, любое расширение территории НАТО будет неприемлемым». По мнению Бейкера, реакция Горбачева говорила о том, что «существование НАТО в нынешних рамках можно было бы считать приемлемым».

Тем не менее, получив собственный доклад об итогах встречи в Москве, сотрудники Совета национальной безопасности в Вашингтоне посчитали упомянутое решение неосуществимым с практической точки зрения. Как может юрисдикция НАТО распространяться лишь на половину страны? Такой конечный результат, по их мнению, не мог считаться ни желательным, ни неизбежным. В итоге Совет национальной безопасности от имени Буша направил Колю соответствующее письмо, и канцлер получил его буквально перед выездом в Москву.

Вместо идеи об отказе продвижения НАТО на восток, как предлагал Бейкер, в письме речь шла об «особом военном статусе для нынешней территории Восточной Германии». И хотя в нем не было четкого определения понятия «особого статуса», смысл был очевиден: в альянс должна войти вся Германия целиком. А чтобы Москве было легче принять это, не теряя лица, в восточных регионах предлагалось ввести некие запреты (как выяснилось впоследствии, они сводились лишь к ограничению на присутствие определенных родов войск НАТО).

Коль, готовившийся к назначенной на 10 февраля 1990 года встрече с Горбачевым, оказался в непростом положении. Он получил два письма — одно от Буша перед вылетом в Советский Союз, а второе от Бейкера после прилета, — содержавшие совершенно разные мнения по одному и тому же вопросу. В послании Буша сообщалось о продвижении границ НАТО на восток, тогда как Бейкер эту идею исключал.

Судя по записям Коля, канцлер предпочел озвучить позицию Бейкера, а не Буша, поскольку более мягкий вариант госсекретаря с большей вероятностью мог обеспечить нужный Колю результат: добро Москвы на начало объединения Германии. И потому Коль заверил Горбачева: «НАТО, естественно, не сможет расширить свою территорию за счет земель нынешней Восточной Германии». В ходе параллельных переговоров Геншер донес ту же мысль до своего советского коллеги Эдуарда Шеварднадзе: «Мы твердо стоим на том, что НАТО не будет расширяться на восток».

Как и в случае со встречей с Бейкером, никаких письменных гарантий не было предоставлено. Выслушав эти повторные заверения, Горбачев дал, как позднее говорил Коль, зеленый свет началу формирования экономического и валютного союза между Западной и Восточной Германией, т. е. первому шагу к воссоединению. Стремясь закрепить успех, Коль тотчас провел пресс-конференцию. В своих мемуарах он пишет: был настолько счастлив, что не мог заснуть той ночью, и отправился на длительную прогулку в холод по Красной площади.

Подкуп Советского Союза

Но очень скоро ключевые политики Запада стали считать формулировку Коля абсолютной ересью. Бейкер по возвращении в Вашингтон уже в середине февраля полностью разделял мнение Совета национальной безопасности. С тех пор американские внешнеполитические чиновники демонстрировали строжайшую дисциплину, воздерживаясь от каких-либо высказываний о сохранении границ НАТО по состоянию на 1989 год.

Коль тоже привел свои слова в соответствие с курсом Буша. Это видно из стенограмм, подготовленных американскими и германскими чиновниками, встречи двух руководителей государств в Кэмп-Дэвиде, проходившей 24—25 февраля.

Буш недвусмысленно дал понять Колю, что он думает о компромиссах с Москвой. «К черту все это! Мы одержали верх, а не они. Мы не можем позволить Советам вырвать победу из челюстей поражения». Коль резонно отвечал, что и ему, и Бушу все равно придется искать пути умиротворения Горбачева. При этом он предсказал: «В итоге все сведется к деньгам».

Буш намеренно подчеркнул, что Западная Германия «толстосум». В результате родилась прямолинейная стратегия, цель которой Роберт Гейтс, в те времена заместитель советника по вопросам национальной безопасности, позднее сформулировал так — «подкуп Советского Союза». А средства на дачу взятки предстояло изыскать Западной Германии.

В апреле Буш изложил свою позицию в конфиденциальной телеграмме президенту Франции Франсуа Миттерану. Американцы опасались, что Кремль попытается переиграть их за счет альянса с Великобританией или Францией. Обе страны продолжали держать свои войска в Берлине, а учитывая прошлый опыт вражды с Германией, потенциально имели все основания опасаться ее объединения.

Именно поэтому Буш изложил Миттерану свои приоритеты, в том числе полное членство единой Германии в НАТО, сохранение в ней контингента союзников даже после вывода советских войск и дальнейшее размещение ядерных и неядерных вооруженных сил НАТО в регионе. Он предупредил французского президента о том, что «заменить НАТО в качестве гаранта безопасности и стабильности Запада» не удастся ни одной организации. «И действительно, сложно вообразить, как некая структура европейской коллективной безопасности, включающая в себя Восточную Европу и, вероятно, даже Советский Союз, окажется в состоянии отражать угрозы в адрес Западной Европе», — писал Буш.

Буш ясно дал понять Миттерану, что после завершения «холодной войны» доминирующей европейской организацией в сфере безопасности будет оставаться Североатлантический блок, а не гипотетический панъевропейский альянс.

Так уж получилось, что в следующем месяце Горбачев предложил именно такое панъевропейское соглашение, предусматривающее для единой Германии возможность одновременного членства в НАТО и Варшавском договоре, что стало бы толчком к созданию единой масштабной структуры безопасности.

Горбачев даже поднимал вопрос о вступлении в НАТО Советского Союза: «Вы говорите, что НАТО не направлено против нас, что это лишь структура безопасности, адаптирующаяся к новым реалиям», — заявил он Бейкеру в мае (согласно советским источникам). — Поэтому мы предлагаем принять нас в НАТО». Бейкер отказался даже рассматривать подобную идею, пренебрежительно заявив: «панъевропейская безопасность — лишь мечта».

На протяжении 1990 года американские и западногерманские дипломаты успешно отсекали подобные предложения, отчасти объясняя свои действия правом Германии на самостоятельный выбор партнеров.

Между тем правота прогнозов Буша и Коля стала очевидной: Горбачев действительно продемонстрировал готовность идти на уступки Западу до тех пор, пока уступки будут компенсироваться. Говоря прямо, ему требовались деньги.

В мае 1990 года посол США в Москве Джек Мэтлок сообщил, что Горбачев «уже менее всего напоминает человека, контролирующего ситуацию, скорее выглядит лидером, вынужденным уйти в оборону». В телеграмме, направленной из Москвы, он описывал такие признаки кризиса: «их множество — резкий рост преступности, расцвет антиправительственных демонстраций, усиление сепаратистских движений, ухудшение экономических показателей... и медленная, неуверенная передача власти от партии государству и от центра — периферии».

Москве тогда пришлось бы испытать массу сложностей с решением этих внутренних проблем без иностранной помощи и кредитов, а такое положение дел подразумевало потенциальную готовность к компромиссам. Оставался лишь один вопрос: сумеет ли Западная Германия предоставить эту помощь таким образом, чтобы не выставить Горбачева лидером, которого путем подкупа убедили дать согласие на вступление объединенной Германии в НАТО, без каких-либо серьезных ограничений на расширение альянса на восток?

Эту сложную задачу Коль выполнил в два приема: первым стала встреча с Горбачевым в июле, а за ней последовала серия эмоциональных телефонных разговоров в сентябре. В итоге Горбачев дал добро на вступление объединенной Германии в НАТО, получив взамен четыре года на вывод советских войск и некоторые гарантии, ограничивающие размещение войск и ядерного оружия на бывшей территории ГДР.

Ему также выделили 12 млрд. марок на строительство жилья для выведенных из Германии советских солдат и еще 3 млрд. в виде беспроцентного кредита. А вот официальных гарантий отказа НАТО от дальнейшего расширения он не получил.

В августе 1990-го вторжение Саддама Хусейна в Кувейт привело к исключению Европы из числа главных внешнеполитических приоритетов Белого дома. После проигрыша Буша на президентских выборах 1992 года Биллу Клинтону сотрудникам его администрации пришлось покинуть свои кабинеты раньше, чем предполагалось. Соответственно чиновники Клинтона начали свою работу, слабо осознавая (или вообще не понимая), что же именно Вашингтон и Москва обсуждали на переговорах по НАТО.

Ростки будущих проблем

Таким образом, вопреки мнению многих представителей американской стороны, вопрос о расширении Североатлантического блока поднимался еще в самом начале, и речь шла не только о Восточной Германии, но и о Восточной Европе.

Но вопреки обвинениям, озвученным Россией, Горбачев так и не сумел добиться от Запада обещаний «заморозить» границы НАТО. Вернее всего, в начале февраля 1990 года между советниками Буша бытовали определенные внутренние разногласия. Они проявились, в частности, и на переговорах с Горбачевым.

Но уже к моменту встречи в Кэмп-Дэвиде все члены команды Буша, а также Коль объединились вокруг идеи, что Горбачеву следует предложить финансовую помощь со стороны Западной Германии (и практически ничего более значимого) в обмен на объединение Германии и вступление новой страны в НАТО.

В краткосрочной перспективе такой результат оказался победой США. Американские чиновники и их западногерманские коллеги грамотно переиграли Горбачева, обеспечив распространение юрисдикции НАТО на Восточную Германию и избежав необходимости давать обещания относительно будущего альянса.

Роберт Хатчингс, сотрудник администрации президента Буша, составил тогда прогноз из десятка возможных исходов — от «наиболее благоприятного» (НАТО входит в Восточную Германию без каких-либо ограничений) до «наиболее неудачного» (объединенная Германия полностью оказывается за пределами альянса). В итоге США сумели добиться некоего промежуточного варианта между этими двумя исходами. Крайне редко одной стране удавалось добиться таких привилегий по итогам международных переговоров.

Тем не менее, как прозорливо писал Бейкер в мемуарах, посвященных работе на посту госсекретаря, «почти каждое достижение в своем успехе содержит ростки будущих проблем».

По этому замыслу после завершения «холодной войны» Россия была преднамеренно отброшена на периферию Европы. Десятью годами позже молодой офицер КГБ, в 1989 году служивший в Восточной Германии, в одном из интервью изложил свои воспоминания о той ситуации. Он вспоминал, как возвращался в Москву, переживая горечь по поводу того, что «Советский Союз утратил свои позиции в Европе». Этого человека звали Владимир Путин, и в один прекрасный день у него появились все возможности, чтобы расплатиться за эту горечь.

 

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

загрузка...
Loading...

Загрузка...
Загрузка...

Валерий ОСТАЛЕП: Как коррупция поглотила молдавскую...

Из-за тотальной коррупции молдавское государство существует лишь формально

Провал политики мультикультурализма: сообщества...

Гражданство не имеет смысла, если государство демонстрирует разное отношение к...

Перспективы повышения влияния Турции и Ирана на...

Ни Россия, ни Запад не будут доводить взаимное противостояние вокруг Украины до...

О чем думают в Кремле? Концепция Путина для Евразии

Ни Россия, ни страны, стремящиеся в евразийскую систему, не желают восстановления СССР...

Комментарии 2
Войдите, чтобы оставить комментарий
Панас Дроздецкий
25 Января 2015, Панас Дроздецкий

Запад как был так и остался кривым , пример бумаги подписанные в Киеве 21 февраля 2014 года. Горбачев на всю жизнь так и остался помощником комбайнера!!!

- 21 +
vlaveselow
24 Января 2015, vlaveselow

Германия сейчас кусает локти, что оказалась разменной монетой в те годы. Чувствуя слабость своей позиции Бейкер предложил Горбачёву оставить свои войска в Германии после объединения. Ведь в этом случае был очевидный диссонанс. США, Англия и Франция оставляют свои оккупационные войска в Германии, а СССР выводят. Оставался страх, что Германия воспользуется предложением СССР и укажет на дверь оккупантам Запада. Но Горбачёв наверно не понял такой хорошей перспективы и всё профукал.

- 25 +
Loading...
Получить ссылку для клиента

Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка