Георгий Касьянов: Чтение — не только духовный, но и физиологический процесс

№49(799) 9 – 15 декабря 2016 г. 07 Декабря 2016 4.5

Георгий Касьянов, //Катерина ЛАЩИКОВА

Историк Георгий Касьянов признается, что проделал непростой читательский путь от детского увлечения Борисом Полевым до взрослой любви к Владимиру Набокову, что читает везде, где только может, а особенно за обеденным столом, и что предпочитает современной литературе, которая кажется ему котом в мешке, надежную проверенную временем классику.

Кто он: доктор исторических наук, профессор, заведующий отделом новейшей истории и политики Института истории Украины, профессор кафедры истории Киево-Могилянской академии, автор множества книг об украинской истории ХХ века.

— Почему и для чего вы читаете книги?

— Для удовольствия — это первая и главная причина. Вторая состоит в том, что в силу профессиональной деятельности мне приходится читать довольно много книг по специальности. Из всей этой литературы на самом деле стоило бы прочитать одну-две книжки из трех-четырех десятков, но я должен знать все, что относится к моей нынешней теме исследования — политике памяти.

— Где вы обычно читаете?

— Если говорить о книгах, которые я читаю для удовольствия, то везде. Правда, я почти не езжу в общественном транспорте, поэтому там не читаю. Ну и когда ведешь машину, как-то не до чтения, хотя, бывает, заглядываю в книгу и там — стоя в пробке, краем глаза. Дома книжки лежат практически везде — в спальне, в кабинете, на кухне. Идеальная поза для чтения, конечно же, лежа, но поесть без книжки я тоже не могу. Да, я слышал, что есть и одновременно читать будто бы вредно, но я уже безнадежно испорчен.

— Какой носитель чаще используете?

— Бумажную книгу. В этом смысле я ретроград и консерватор. Когда-то купил электронную книжку, даже две, но мой средний сын — он тоже книгочей — умудрился обе поломать. До этого я брал их в поездки, в принципе это удобно, но чего-то не хватает — привычного вида, запаха, тактильных ощущений. Чтение ведь не только духовный, но и физиологический процесс. Именно по этим причинам сын утверждает, что электронная книга никогда не заменит бумажную.

— Каков круг вашего чтения?

— Опять-таки не буду останавливаться на профессиональной литературе — как действующий ученый я читаю все то новое, что относится к моей специальности. Если же говорить о художественной прозе, то я вырос на русской и зарубежной классике. Прежде всего на Чехове и Толстом, а потом уже дорос до Набокова. Зарубежную начинал с Гюго, Бальзака, Твена, О. Генри, Джерома, Лондона, позже пришел к Моэму, Цвейгу, Кизи, Доктороу, Шлинку. По-прежнему читаю много переводной классики и меньше переводной современной литературы.

Сейчас появляется так много новых книг... Я видел в Фейсбуке ваш список лучших романов года, но тут есть проблема. Если все они хорошие, то есть одна опасность — пропустить что-то важное, а если, например, только один из них хороший, то возникает другая опасность — взяться за что-то ненужное. Иногда везет — так я когда-то нашел Бегбедера (хотя потом в нем разочаровался), а иногда попадешься на рекламный крючок, прочитаешь что-нибудь, а лучше бы не читал.

— Какая книга больше всего повлияла на вас в юности?

— Наверное, это прозвучит немного странно, но «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого. Мне было лет шесть, и я был совершено потрясен. Тогда я воспринимал эту книгу как историю о человеке, который попал в тяжелейшую ситуацию, но все-таки с ней справился. Потом в детстве был «Спартак» Джованьоли, романы Александра Дюма, Виктора Гюго. Если говорить о более зрелом возрасте, то книгой номер один, которая заставила меня по-другому смотреть на литературу, стала «Анна Каренина». Еще на меня повлиял «Архипелаг ГУЛАГ», но не столько в литературном, сколько в профессиональном смысле.

— Какая книга сейчас лежит на вашем столе?

— Я читаю несколько книг одновременно. Только что закончил сборник повестей Сергея Каледина, и мне очень понравилось: это необычный писатель, который не хочет быть писателем. В кухне у меня на столе Виктор Ерофеев. Недавно перечитал «Таинственную страсть» Василия Аксенова. Из переводных брался за «Девушку с татуировкой дракона» Стига Ларссона, но дочитать не смог.

— Как выглядит ваша домашняя библиотека?

— Отдельно стоят книги по специальности, причем большую часть прочитанных книг я готов отдать. Вот здесь в моем кабинете в Институте истории Украины все книги я принес из дому, еще и в офисе таких несколько сотен. Есть специальная полка для словарей. Отдельно стоит художественная литература; я все пытаюсь отделить поэзию от прозы, но пока не очень получается. В основном это классика, современной литературы у меня мало.

— Топ-5 главных книг вашей жизни?

— «Мертвые души» Гоголя, которые я перечитываю практически постоянно. Уже названная «Анна Каренина». На переходе от юношеской литературы ко взрослой — «Отверженные» Виктора Гюго. Перечитывая эту книгу с другим социальным и культурным опытом, я понял, что там не все хорошо, но в свое время она оказала на меня сильное воздействие. Опять-таки, «Три мушкетера» Александра Дюма, их можно читать бесконечно, что я и делаю. Ну и, само собой, «Похождения бравого солдата Швейка» Ярослава Гашека, это для меня книга жизни.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

«Книга — это механизм воображения» Владимир Рафеенко

Лучший русскоязычный писатель Украины напоминает, чем человек отличается от лошади,...

Наталья Влащенко: «Я — блондинка с хорошим вкусом»

Главный редактор журнала «Публичные люди», ведущая авторской программы «Люди....

Саша Кольцова: «Книги — это легальные наркотики»

Лидер рок-группы «Крихітка» Саша Кольцова рассказывает о планах создания...

Яна Дубинянская: «Чтение — это как море или секс»

Писатель Яна Дубинянская рассказала «2000» о том, что предпочитает бумажной книге...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Ошибка