Литературный «Генерал» движется к выходу в свет...

10 Января 2015 0

Продолжаем эксклюзивную публикацию глав книги ученого-геронтолога Жореса Медведева «Опасная профессия» (см., пожалуйста, № 45(581)50(586) за 2011 г.; № 3(590)—6(593)8(595)9(596)12(599)14(601)20(606)23(609)25(611)26(612)32(616)33(617)34(618)35 (619)36(620) , 37(621)47(631)48(632)49(633)50(634)51(635) за 2012 г., №7(642)8(643)11(646)12(647)20—21(654)№22 (655)23(656)27(660)28(661)29–30(662)31–32(663)33(664)35(666)37(668) за 2013 г.).

В середине июля 1983-го из ФРГ пришло письмо от Георгия Владимова1. Он уехал из Москвы в конце апреля. Я уже знал об этом от брата — они были знакомы с 1979 г., дружили.

Владимов в ФРГ: встреча и «Расставание» с редакторским креслом

Георгий Владимов

Георгий Николаевич в 1981-м получил от Кëльнского университета (благодаря Льву Копелеву, который уже тогда жил в Германии) приглашение на год — читать лекции по русской литературе. Это не было предложением реальной работы. Но те писатели, что стремились покинуть СССР, не вникали в подобные детали, полагая, что смогут и за границей продолжать заниматься творческой работой.

«Посев» № 7 за 1983 г., где публиковалось
интервью с Георгием Владимовым

Талантливая повесть Владимова «Верный Руслан» несколько лет ходила в «самиздате», в 1975-м была опубликована в ФРГ издательством Народно-трудового союза солидаристов (НТС) «Посев» на русском, а в 1979 г. вышла на нескольких европейских языках. Причем на английский ее перевел профессор-филолог Майкл Гленни, известный своими переводами русских классиков.

«Верный Руслан», изданный на английском в переводе и с предисловием Майкла Гленни, а также с послесловием его сына -- Миши Гленни«Верный Руслан», изданный на английском
в переводе и с предисловием Майкла Гленни,
а также с послесловием его сына -- Миши Гленни

Эта трагическая история конвойного лагерного пса, для которого привычный, «правильный» мир рухнул с ликвидацией сталинского Гулага, написана с доскональным знанием деталей (как я уже писал ранее, Владимов в призывной период учился в школе служебно-розыскного собаководства МВД). Книгу высоко оценивали рецензенты. Некоторые из них считали, что до нее ни одному литературному произведению о собаках не удавалось по уровню успеха приблизиться к «Белому Клыку» Джека Лондона, первое издание которого вышло в 1906 г.

Современное издание «Верного Руслана» (М.: Вагриус, 2004)Современное издание «Верного Руслана»
(М.: Вагриус, 2004)

Я не был лично знаком с Владимовым, но читал его «Три минуты молчания» в «Новом мире» в 1969 г. — еще при Александре Твардовском. Этот роман я тогда воспринял как выдающееся произведение, которое возвращает читателя от соцреализма к классическим традициям русской прозы. Пусть и с неизбежным советским «производственным» сюжетом, в данном случае — о трудном северном рыбном промысле.

Георгий Владимов. Три минуты молчания. -- М.: Вагриус, 2004Георгий Владимов. Три минуты молчания.
— М.: Вагриус, 2004

Рой в письмах часто рассказывал о делах Владимова. Георгию Николаевичу пришлось отложить отъезд, намеченный на 1981 г., из-за инфаркта миокарда и последующего длительного лечения. В апреле 1983-го он наконец-то получил заграничный паспорт и германскую визу на год. Вместе с ним уезжала из Москвы жена Наташа, литературный критик. А также ее мать Елена Юльевна Домбровская, вдова известного специалиста по театру, цирку и эстраде Евгения Кузнецова, близкого друга прославленного, любимого зрителями в СССР актера Николая Черкасова. Евгений Михайлович был титульным редактором его книги «Записки советского актера» (М.: Искусство, 1953).

Выезд оформлялся на год, но Владимов считал, что его могут вскоре лишить советского гражданства. В Москве у Владимовых была кооперативная квартира в «хрущевке» в Филях, большая библиотека, кооперативный гараж, «Жигули», токарный и слесарный станки (у писателя, имевшего юридическое образование, было неожиданное хобби — изобретать всяческие усовершенствования для автомобиля) и пр. Имущество быстро распродавалась. Что-то купил и Рой — с оплатой через меня (в основном, как он объяснял в письмах, чтобы помочь писателю).

Я в это время был в США. Брат предполагал, что по крайней мере в течение года у Владимова в ФРГ не возникнет проблем, однако они появились раньше. Уже в первом письме, отправленном через два месяца после отъезда из Москвы, Георгий Николаевич сообщил мне номер счета Коммерцбанка в небольшом городке Эшборн, недалеко от Франкфурта-на-Майне, где они сняли квартиру «с видом на холмы Таунус и на американскую военную базу». «Я изредка выезжаю на лекции, — писал он, — в разные университеты Германии (три раза выезжал, осталась еще одна последняя лекция в этом семестре)... На поездку в Штаты мы еще не размахнулись, это впереди...»

Через неделю в письме, датированном 21 июля, Владимов уведомил о получении моего первого чека, который, по его словам, долго оформляли в местном отделении банка. И поделился также своими разочарованиями:

«Приглашение от Кëльнского университета оказалось, действительно, чистой формальностью... Однако четыре лекции я все же прочел, и под это дело добрые души выбили мне 2000 марок... Грозятся еще что-то добавить от Министерства Внутренних Дел(!), а осенью устроить такое же турне.

Но, разумеется, на эту работу рассчитывать нечего, надо принимать предложения на постоянное место. Их пока два — заведовать отделом культуры на «Либерти»2 и вести журнал «Грани». В первом случае — хорошие деньги, но почти нет времени для собственных писаний, во втором — все наоборот.

Есть идея соединить достоинства обоих вариантов, избежав их недостатков, то есть основать собственный журнал, но вопрос — где достать деньги. Вернее, не «где», а «как», поскольку всем известно, что их местонахождение — в США, в объявленной Рейганом программе «Демократия в действии». Пожалуй, можно из них что-то выбить, но надо так аккуратно, чтоб сохранить полную независимость. Похоже, Максимов в своем «Континенте» такой независимости не сохранил...»

В начале сентября в очередном послании я прочел:

«О лишении меня гражданства Вы, верно, уже слышали. Любопытно, что Указ был подписан 1 июля, когда я ничего «враждебного» еще не успел натворить... Собираюсь просить убежища у министра внутренних дел Германии... Это должно пройти быстро, поскольку я в Германии ее гость».

В письме от 7 октября речь шла об осложнениях, которых Георгий Николаевич не ожидал:

«На мою просьбу Циммерману, министру внутренних дел ФРГ, насчет политического убежища был мне ответ, что надо начинать «снизу», а «низы», т. е. франкфуртская власть, посылают на 6-8 недель в лагерь для перемещенных лиц. Это, конечно, не Потьма3, и для познания жизни было бы не вредно там побыть среди алжирцев и пакистанцев, но — возраст уже не тот...»

Я объяснил писателю, что политического убежища могут и не предоставить: ведь ему не угрожает депортация на родину. В такой ситуации имеет смысл просить лишь немецкую версию удостоверения личности — наподобие документа для поездок за рубеж, который был и у меня.

В конце 1983-го Владимов принял предложение руководства НТС занять должность главного редактора ежеквартального литературно-политического журнала «Грани», которая стала вакантной с выходом на пенсию Романа Редлиха, члена совета НТС. Это издание, основанное в 1946 г. в Западной Германии, выходило тогда небольшим тиражом и было малоизвестно в СССР. Я, наверное, отреагировал на это решение Георгия Николаевича критически, так как в письме от 2 января 1984 г. он возражал мне:

«...Вы, однако, неправы, что редактор «Граней» уже не может быть «совершенно независимым». Возможно, я не уживусь с «Посевом» надолго, но свое отношение к Медведевым я высказал и «Посеву», и «Политбюро» вполне определенно, рад был бы видеть и Роя, и Вас авторами журнала».

Журнал «Грани», выходивший во Франкфурте-на-Майне, я не получал и не читал. Но мне впоследствии рассказывали, что Владимову-редактору удалось на короткое время улучшить характер издания и привлечь на его страницы новых авторов, из которых в дальнейшем наиболее известными стали Сергей Довлатов и Леонид Бородин. В 1984 г. первый жил в Нью-Йорке. Второй находился в исправительно-трудовом лагере (ИТЛ) особого режима в Перми.

Этот выдающийся русский писатель, автор нескольких романов и повестей (я их не читал), начал заниматься литературной деятельностью в 1973-м — после того как вышел на свободу, отбыв шестилетний срок заключения в исправительно-трудовой колонии (ИТК) в Мордовии и во Владимирской тюрьме4. Осужден был по политической статье 70 («Антисоветская агитация и пропаганда») УК РСФСР как член Всероссийского социал-христианского союза освобождения народа (ВСХСОН). Все его произведения публиковались на русском за границей, в основном в Германии издательством «Посев». Георгий Владимов, как я узнал лишь в 1983-м, был доверенным другом Леонида Ивановича и организовывал отправку его рукописей за рубеж через западных корреспондентов в Москве.

Бородина снова арестовали в Москве в конце 1982-го. Судили его 16—18 мая 1983 г.5 не за содержание произведений, близких к «деревенской прозе» (хотя и с более религиозным уклоном), а за публикацию их в «Посеве»: НТС входил в список «подрывных антисоветских организаций», запрещенных в СССР. Приговор оказался необычно суровым — 10 лет строгого режима в ИТЛ и 5 лет ссылки. Осужденный, здоровье которого было подорвано в мордовском лагере, говорил соратникам по религиозному движению, что вряд ли выдержит больше трех лет нового срока.

Друг Солженицына, математик и проповедник православия Игорь Шафаревич (которому давало иммунитет членство в АН СССР), организовал международное ходатайство о помиловании, и оно имело шансы на успех. В Москве в начале 1984-го наблюдался своего рода паралич власти. Андропов оставался в больнице, и было ясно, что эта фигура уходит с политической арены. Новым лидером, по всем прогнозам, предстояло стать Михаилу Горбачеву, который считался либералом. Смена власти в Советском Союзе в прошлом всегда сопровождалась амнистиями.

Именно в это время на столе нового редактора «Граней» оказался роман «Расставание», который Леонид Бородин, отбывающий срок в ИТК особого режима «Пермь-36», закончил незадолго до ареста. Рукопись этой книги (а также повести Бородина «Правила игры») сам Владимов по просьбе автора переправлял в конце 1982-го за границу.

Леонид Бородин — великий русский писатель в ИТЛ и в «Гранях»

Группа членов ВСХСОН после освобождения из тюрем и концлагерей -- на фоне Исаакиевского собора в Ленинграде, 1976 г. Слева направо: Леонид Бородин, Анатолий Сударев, Александр Миклашевич. Евгений Вагин, Вячеслав Платонов, Юрий Бузин, Георгий Бочеваров. Некоторые в это время все еще находились в заключенииГруппа членов ВСХСОН после освобождения из тюрем и концлагерей — на фоне Исаакиевского
собора в Ленинграде, 1976 г. Слева направо: Леонид Бородин, Анатолий Сударев,
Александр Миклашевич. Евгений Вагин, Вячеслав Платонов, Юрий Бузин, Георгий Бочеваров.
Некоторые ихв это время все еще находились в заключении

Наша переписка с Владимовым не прервалась с началом его работы в «Гранях». Рой также продолжал заниматься в Москве его делами и периодически посылал в ФРГ книги из большой библиотеки писателя, отложенные в квартире Елены Юльевны. Теща Владимова, персональная пенсионерка (в молодости она была знаменитостью — актрисой, дрессировщицей лошадей, режиссером цирка), жила до отъезда в ФРГ в отдельной кооперативной квартире, которая как личная собственность бронировалась на два года. Домбровская сохраняла советский паспорт и надеялась, что сможет приезжать в СССР, встречаться с родными и друзьями в Москве и Ленинграде.

Леонид Бородин «Расставание» Бородина Владимов опубликовал в «Гранях» в 1984 г. (№ 131—132). Все публикации в этом журнале выходили с копирайтом издательства «Посев», принадлежавшего НТС (Copyright by Possev-Verlag). Это означало, что только «Посев» мог продавать права на переводы произведений (на немецкий и другие европейские языки) и получать от их продаж иностранные гонорары. Половина таких поступлений шла в бюджет «Посева» и НТС. Зная об этом правиле, Владимов решил сделать исключение для «Расставания», чтобы не усугубить положение автора и не осложнить возможность частной амнистии или даже «обмена» (оба варианта обсуждались). Публикуя роман, главред сделал сноску: «Копирайт автора, Леонид Бородин».

Объясняя свое решение, он писал мне: «Судьбой этих рукописей жена Бородина, Лариса Симанович, поручила мне распоряжаться по своему усмотрению, даже хотела — в самый день моего отъезда — написать доверенность, чтобы я представлял его интересы на Западе во всех взаимоотношениях с издателями, но, предвидя таможенный шмон, от письменной доверенности пришлось отказаться».

В издательстве «Посев» была, конечно, своя цензура. Сноску главного редактора о копирайте Бородина сняли в верстке журнала. Владимов тогда не стал протестовать. В это время он — уже как главный редактор «Граней» — готовился к поездке в США.

...Прошло больше года. У власти в СССР был уже Горбачев. В «Гранях» подошла очередь на публикацию повести Бородина «Правила игры», с более острой лагерной тематикой. Теперь Владимов поставил вопрос о копирайте автора более открыто.

«Чтобы восстановить копирайт Бородина, — писал он мне в очередном письме, — я сослался на устную доверенность его жены, на что директор «Посева» ответил мне буквально следующее: «Копирайт мы в данном случае поставим, лишь если сам автор по какой-то причине этого потребует». К сожалению, прямого доступа к заключенному Бородину — через лагерного «кума» или начальника режима — у меня нет. Остается снять свою подпись под № 140, снимут и другие члены редколлегии, но этого, конечно, недостаточно, энтээсовцев это не остановит...»

Проблема с копирайтом решилась быстро. Георгия Владимова, отказавшегося подписать номер «Граней» в печать, немедленно — с нарушением контракта — уволили с поста главного редактора. Сформировали и новую редколлегию.

В датированном 2 сентября 1986 г. письме от уже безработного Владимова явственно ощущалась испытываемая им растерянность.

«Если Рой Александрович уже в Москве, я просил бы его зайти к Бородиной (...Симанович Лариса Евсеевна, Москва 115487, ул. Академика Миллионщикова, 11, кв. 118) и постараться убедить ее, что муж будет сидеть, покуда «Посев» распоряжается его произведениями как своей, доверенной ему, собственностью, и никто на Западе палец о палец не ударит для освобождения «автора НТС». Если же она даст письменную доверенность на мое имя, я и мои друзья постараемся отсудить его книги у «Посева» в пользу других русских издательств (хотя бы «Эрмитажа» или «Ардиса») — и менее одиозных, и не столь загребущих...

Как видите, давнее Ваше пророчество — что рано или поздно я с НТС порву — сбылось... Слава Богу, резерв какой-то есть — прикинем шансы насчет своего журнала, не зависящего ни от какой партии, разве что от одинокого идеалиста-миллионера...»

Обратный адрес на конверте был новым. Владимов сообщал: «Мы пока живем в немецкой глухомани, в 15 км от Висбадена, но думаем куда-нибудь перебраться поближе к шуму городскому... Елена Юльевна умерла в июне от инфаркта, сразу после моего и жены увольнения...»

Судя по карте, деревня Нидернхаузен, где жили Владимовы, находилась в предгорном лесном районе с хорошим климатом.

Лагерная куртка Леонида БородинаЛагерная куртка Леонида Бородина

Бородина освободили в июне 1987-го после закрытого решения Политбюро ЦК КПСС от 26.12.1986 «Об освобождении от отбывания наказания и уголовной ответственности отдельных категорий лиц». Инициатива этого решения, распространявшегося в основном на осужденных по статьям 70 и 1906 УК РСФСР, принадлежала Александру Яковлеву.

Сначала Леонида Ивановича доставили из Перми в Лефортовскую тюрьму в Москве и отпустили после нескольких бесед, подробностями которых он ни с кем не делился. Рой встретился с Бородиным в октябре. В письме от 20 октября 1987 г., отправленном мне по конфиденциальной линии для пересылки Владимову, брат сообщал:

«Мы встретились недавно с Леонидом и провели хороший вечер. Он выглядит хорошо. Но он, во-первых, многого не знает и многого для себя не решил — вообще — как жить дальше. Была иллюзия, что можно начать публиковаться и в СССР, но журналы вроде «Знамени» отказали. Хотя цензура формально отменена, свободной прессы еще нет. Леонид предпринимает меры, чтобы поехать месяца на два за границу, и какие-то надежды на это у него поддерживают. Но он, конечно, хочет вернуться...»

Лишение гражданства при Горбачеве уже не практиковали. Летом 1988-го Леонид Бородин с женой смогли по приглашению ПЕН-клуба побывать в некоторых странах Западной Европы. Переводы нескольких его книг были изданы в разных странах. Бородины посещали и Лондон. Но я узнал об этом лишь из письма Владимова: «Как нам сообщили, Леонид Бородин с супругой находятся в Лондоне, числа до 28 июля... Мне он еще не звонил, да, наверное, и не позвонит. Я не знаю, в какую игру он играет...»

Леонид Бородин -- главный редактор журнала «Москва»В 1990 г. Бородин стал членом редколлегии литературного журнала «Москва», а с 1992-го — его главным редактором. Многочисленные повести и романы писателя печатались уже в Российской Федерации и удостаивались престижных литературных премий.

В это же время издательство «Посев», получив лицензию и регистрацию от Министерства печати РФ, закрыло франкфуртский офис и перенесло штаб-квартиру в Москву, расположившись в центре столицы на Петровке, 26, почти рядом с легендарным Московским угрозыском. Еще раньше, в 1991-м, перебралась в Москву редакция «Граней», и подписка на этот журнал стала возможна и в России. Его тираж в 1992 г. достиг пика — 10 тыс. экз., — но затем быстро падал. «Грани» прекратили существование в 1996-м7.

Владимов овдовел в 1997 г. Через шесть лет, в 72 года, умер и он. Личный архив Георгия Николаевича, включая переписку, хранится в историческом архиве Исследовательского института Восточной Европы при Бременском университете и доступен для изучения.

Заветный проект: «...армия», выведенная из подполья

Без дополнительных объяснений читатель может и не понять, почему Владимов — талантливый писатель, не бывший до 1977 г. диссидентом, по собственной инициативе порвал отношения с руководством Союза писателей СССР и подал заявление о выходе из СП, планируя вскоре и эмиграцию. Если Василий Аксенов, принимая решение об отъезде за границу, имел в резерве три романа и договоры на их издание в США и других странах, то Георгий Николаевич ничем таким не располагал. Ничем, кроме тайного проекта: написать роман-эпопею о войне 1941—1945 гг. между Германией и СССР. Но именно этот грандиозный замысел был, по-видимому, основной причиной его стремления уехать именно в Германию. Хотя Александр Зиновьев звонил ему из Мюнхена, пытался отговорить, предупреждал, что «здесь не лучше».

Георгий Владимов. Генерал и его армия. -- М.: Изд-во «Книжная палата», 1997. -- 448 сВ Советском Союзе достаточно правдивого романа о Великой Отечественной не появилось к 1977 г. не только из-за цензуры. Не было и писателя, способного справиться с этой темой.

Владимов намеревался показать в эпопее не только Красную Армию, но и вермахт: среди фигур, выбранных в качестве героев романа, — генерал танковой армии Гудериан, а также генерал Андрей Власов, взятый в плен и перешедший на сторону противника.

Рукописи первых глав (или разделов этих глав) о сражении под Москвой зимой 1941-го Владимов показывал Рою в 1980—1981 гг. Брат считал, что автор сильно отходит от исторических фактов. Тот, однако, отстаивал право художника на литературный вымысел, подчеркивая, что и Толстой в «Войне и мире» не стремился к строгой документальности.

Продолжать такую работу в Москве Владимов не мог. Рукопись неизбежно конфисковали бы, как это случилось с романом Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в 1961 г. (на квартире писателя, а также на дому у его машинистки и у его друзей КГБ были «изъяты» 17 экземпляров рукописи).

За Георгием Николаевичем велась слежка, очевидно, с 1978 г. При длительном обыске в квартирах Владимова и Домбровской, проведенном опергруппой КГБ в 1982-м, не обнаружили ни рукописи, ни черновиков романа о войне. Ученый-генетик Валерий Сойфер, незадолго до этого события уволенный с должности замдиректора одного из институтов ВАСХНИЛ (после чего, отмечает он, «оставался один путь зарабатывать на хлеб и кормить детей: мы с женой стали ремонтировать квартиры»), пишет в воспоминаниях:

Georgi Wladimow. Der General und seine Armee. -- Berlin: Verl. Volk und Welt, 1997«Мы начали ремонт у Владимовых 3 февраля 1982 года, успели за два дня покрасить потолки и стены в трехкомнатной квартире Георгия Николаевича на верхнем этаже и должны были продолжить ремонт... Утром 5 февраля его теща... жившая на первом этаже в том же подъезде, позвонила нам и только успела взволнованно сообщить, что у детей идет обыск, как гэбэшники вломились и к ней. Телефон замолк и молчал... пока обыск шел и наверху, и в ее квартире.

«Шмоняли» Владимовых восемь часов. Главное, что унесли, был архив бумаг «Международной амнистии», переписка с редакцией журнала «Посев», рукописи многих авторов, давших Владимову почитать свои новые произведения. Обыск проводил капитан Копаев...

...сыщики еще до обыска точно знали, где он (Владимов. — Ж.М.) хранит заготовки своих будущих произведений, и не подходили к этому столу. Все остальное было перетряхнуто, проверено, разорено, а этот стол, который мы заботливо накрыли во время ремонта газетами и клеенкой, гэбэшники обходили стороной. Значит, уже давно кто-то внимательно все в доме обследовал и дал точные инструкции.

Георгий Николаевич поразил меня... когда сказал:

— Но даже если бы они все унесли, я бы восстановил свои вещи целиком... Паустовский говорил, что он помнит все написанное им дословно, до каждой запятой. Вот так и я... сначала проговариваю, и не раз, вслух все тексты...»8.

Я, однако, сомневаюсь, что опергруппа КГБ интересовалась перепиской с «Посевом» больше, чем главами нового романа, о котором этому ведомству было, очевидно, известно. Рукописи при обыске не нашли, скорее всего, потому, что они хранились в другом — никому не известном — месте. Тогда писать подобные произведения, не обеспечивая их сохранность, было невозможно.

У Владимова к этому времени имелось небольшое секретное помещение — подземная двухкомнатная мастерская, обустроенная своими руками под гаражом (строил он ее в течение нескольких лет, вывозя извлекаемую землю на машине за город). Ключи от гаража и общую доверенность Георгий Николаевич, уезжая в Германию, оставил Рою, показав ему это подполье лишь за три дня до отъезда. Прежде брат не знал о тайнике и потом никому, кроме меня, о нем не рассказывал.

Гаражный кооператив принял решение конфисковать гараж («Жигули» хозяин продал до отъезда) только через год после того, как владельца лишили советского гражданства. Возможно, тайное помещение неизвестно и до сих пор: Владимов, надо полагать, замаскировал ведущий туда люк, собираясь за границу. А если новый собственник гаража и обнаружил скрытые комнаты, то, наверное, принял это как подарок судьбы и вряд ли побежал в КГБ докладывать о своем открытии. Что хранилось в том подземелье, — неизвестно.

Понятно, что ситуация, когда автор, творчество которого выходило за рамки одобряемого властями, прибегал к конспирации, далеко не уникальна. Солженицын работал над «Архипелагом Гулаг» лишь в секретных «укрывищах», которых у него было несколько. Владимир Дудинцев медленно писал «Белые одежды» в основном на построенной им самим (в течение многих лет) даче в Калининской области.

Георгий Владимов перед чтением своего нового рассказа у себя дома 18 июля 1982 г. Фото Валерия СойфераГеоргий Владимов перед чтением своего нового рассказа у себя дома 18 июля 1982 г. Фото Валерия Сойфера

Владимов полагал, что в ФРГ его работу будут поддерживать, в том числе материально — грантами. Эти ожидания не оправдались: в стране преобладало желание поскорее забыть позорный нацистский период собственной истории и все, что связано с той войной.

Результат почти 20-летней работы Георгия Владимова — роман «Генерал и его армия» — был опубликован в журнале «Знамя» в 1995 г. и вышел отдельной книгой в 1997-м. Я его не прочитал и комментировать не могу. По мнению Роя, изданное произведение — фрагмент более крупного замысла, который оказался не по силам писателю. Также в 1997 г. книга увидела свет и в переводе на немецкий (Der General und seine Armee). На английский ее не переводили.

Неожиданный кризис. И нежданные заказы

Обложка журнала Time от 12.09.1983: «Стрельба на поражение. Советы сокрушают авиалайнер»В начале сентября 1983-го я был в Будапеште — на X Европейском конгрессе клинической геронтологии и VII Европейском симпозиуме по фундаментальным исследованиям в области геронтологии. Тем временем на Дальнем Востоке произошло событие, которое внезапно поставило человечество на грань катастрофы. Впрочем, такая ситуация, считая с послевоенных лет, была далеко не первой...

Холодная война, т. е. состояние постоянной боевой готовности к развертыванию крупномасштабных военных действий с применением атомного оружия, неизбежно сопровождалась инцидентами, которые создавали реальную угрозу для всего мира. При Сталине такая опасность была максимальной во время «Берлинского кризиса»9 1948—1949 гг. При Хрущеве СССР чуть не вплотную приблизился к ядерной войне в период «Кубинского ракетного кризиса»10 в 1962-м. При Брежневе состояние «максимальной боевой готовности» вводилось трижды: в ходе вторжения Советской армии в Чехословакию в 1968 г., при военных столкновениях на советско-китайской границе в марте 1969-го и при вводе войск в Афганистан в декабре 1979 г.

Обложка журнала Time от 19.09.1983: «Москву загоняют в оборонительную позицию». Надпись внизу: «Цель поражена»Наиболее серьезный международный кризис короткого «андроповского» периода истории СССР начался в ночь на 1 сентября 1983 г., когда в воздушном пространстве страны в районе Южного Сахалина был сбит пассажирский «Боинг 747» южнокорейской авиакомпании — рейс Korean Air Lines 007 (KAL-007) Нью-Йорк—Сеул (с дозаправкой в Анкоридже), сильно отклонившийся от предписанного курса.

Когда я вернулся из столицы Венгрии в Лондон, оказалось, что в институте меня ожидает телекс из Токио — от директора японского агентства прессы Tuttle-Mori Киоши Асано — раньше мы с ним переписывались по поводу книги об Андропове. Он сообщал (на английском):

«У нас есть для Вас заказ от ежемесячного журнала «Гэндай», издаваемого тиражом 250 тыс. экземпляров, на статью в 3000 слов о текущем положении в СССР...

Вокруг инцидента со сбитым корейским самолетом, обострившего отношения между США и Советским Союзом, множатся всяческие непостижимые загадки... По советской версии, операция проводилась по приказу командующего ПВО Дальнего Востока... Действительно ли такие действия, способные спровоцировать западные государства, возможны без санкции центрального правительства?.. Как кремлевские лидеры, включая Андропова, реагируют на подобные события?

Напряжение между США и СССР нарастает. Какова стратегия Андропова? Мы хотим знать это конкретно. Мы хотим знать о политике Андропова по отношению к Японии и к Азии в целом.

По слухам, Андропов серьезно болен. Идет ли борьба за власть в Политбюро? Кто придет к власти — Горбачев, Романов или Алиев?

В каком состоянии сближение СССР и Китая? Планируется ли встреча лидеров?..»

Маршрут южнокорейского Боинга до места падения в море. Экспонат Музея войск ПВО в БалашихеМаршрут южнокорейского Боинга до места падения в море. Экспонат Музея войск ПВО в Балашихе

Статью требовалось написать на английском до конца октября.

Выпущенное издательством Penguin Books в 1984 г. массовое дешевое издание в мягкой обложке с новым послесловием автора, охватывающим события 1983-го, включая историю с «Боингом»В сентябре издательства Basil Blackwell в Оксфорде и Norton в Нью-Йорке, выпустившие в июне мою книгу об Андропове в твердом переплете11, сообщали, что их тиражи (обычно сравнительно небольшие для таких изданий) уже почти распроданы. На начало 1984-го они планировали выпуск новых — теперь уже дешевых — изданий в бумажной обложке. Причем Norton продал права на такие paperbacks издательству Penguin Books, а оно заказало автору дополнительную главу о событиях конца 1983 г., включая инцидент с южнокорейским «Боингом».

К настоящему времени история этого трагического рейса KAL-007 подробно изучена; на эту тему опубликованы сотни аналитических статей, несколько книг. Но и сейчас российские, американские, японские, корейские и международные версии, основанные на исследованиях разных служб, расходятся между собой, часто очень значительно.

И до сих пор остается неизвестным: исходил ли приказ о запуске ракет, выполненный истребителем-перехватчиком Су-15, исключительно от командования Дальневосточной службы ПВО — или от Андропова, который, несмотря на болезнь, оставался Верховным Главнокомандующим?

Просматривая сейчас рукопись статьи более чем 30-летней давности, подготовленной для японского журнала, я вижу, что мои тогдашние аргументы в пользу непосредственного участия Генсека в принятии всех решений остаются в силе.

Ближайшим аналогом для моих выводов была начавшаяся в 1956 г. и раскрытая в воспоминаниях Хрущева, изданных в США, история полетов над Советским Союзом американских разведывательных самолетов U-2, которые, держась на большой высоте, были недосягаемы для советских противовоздушных ракет и для истребителей-перехватчиков того времени.

По свидетельству Хрущева, о пересечении советской границы самолетами-разведчиками (с 1956 г. таких случаев было десятка два) военное командование немедленно докладывало ему в любое время дня и ночи. Последний раз это, как известно, произошло 1 мая 1960 г., когда на вооружение ПВО уже поступили новые ракетные системы.

Процитирую упомянутые мемуары:

«В 5 часов утра 1 мая меня разбудил звонок телефона. Я поднял трубку. Докладывал министр обороны маршал Малиновский. Он сообщил, что американский самолет-разведчик U-2 только что пересек границу в районе Афганистана и летит в советском воздушном пространстве в направлении Урала. Я ответил, что необходимо сбить его... Малиновский ответил, что уже отдал нужные распоряжения». (Khrushchev remembers. — Boston: Little, Brown, 1974. — P. 442).

У Хрущева отличное настроение - его уже известили: самолет-разведчик U-2 сбит. 1 мая 1960 г. У Хрущева отличное настроение - его уже известили: самолет-разведчик U-2 сбит. 1 мая 1960 г. 

В тот день в Москве, как всегда, готовились к традиционному параду и демонстрации трудящихся на Красной площади. При этом Хрущеву ежечасно докладывали о маршруте самолета-нарушителя. Сбить его новыми ракетами «земля—воздух» над космическим полигоном Байконур в Казахстане не удалось. Время шло; U-2 уже почти 5 часов перемещался в советском воздушном пространстве, фотографируя секретные объекты и приближаясь к Свердловску и к закрытому городу Челябинск-40 — тогда главному центру по производству плутония для атомных бомб. А возле Свердловска находился еще один центр по обогащению урана.

В 10 утра Хрущев, приветствуя парад войск Московского гарнизона, стоял на трибуне Мавзолея. И туда, нарушая протокол, поднялся главнокомандующий войсками ПВО СССР маршал Бирюзов и прошептал Никите Сергеевичу на ухо, что самолет-нарушитель сбит. Пилот Гарри Пауэрс спустился на парашюте недалеко от комбината «Маяк», где производилось выделение плутония из выгоревшего уранового топлива.

Хрущев подчеркивает: военные имели полномочия при необходимости без промедления самостоятельно принимать решения, однако были обязаны докладывать о развитии событий, если создавалась более сложная ситуация после преодоления самолетами-нарушителями пограничной линии ПВО.

В 1983-м южнокорейский рейсовый авиалайнер вошел в советское воздушное пространство над Камчаткой за несколько часов до фатального инцидента над Сахалином, отклонившись от курса почти на 500 км. По сообщениям, наземные службы наблюдения в этом районе ошибочно идентифицировали нарушителя как разведывательный американский самолет РС-135, который обнаруживался здесь же 31 августа (он также представлял собой реконструированный «Боинг»). Подобные самолеты, начиненные новейшей электроникой, советское командование прежде всего стремилось не сбить, а посадить на какой-либо военный аэродром. Такие попытки предпринимались на протяжении нескольких часов, но безуспешно.

Нет сомнений, что Андропова, как и министра обороны маршала Дмитрия Устинова, постоянно информировали о ходе операции, объясняя возможные варианты ее развития. Командующие всеми военными округами СССР имели телефоны прямой связи с Генштабом в Москве и с Главнокомандующим.

Андропов в конце августа уехал на отдых в Крым, где на Южном берегу возле Нижней Ореанды (неподалеку от Ялты) находилась «госдача № 1», построенная еще по распоряжению Хрущева и расширенная для Брежнева, который приезжал сюда каждый год. Там имелись все средства связи, необходимые для управления страной, в том числе в чрезвычайных ситуациях. Андропову наверняка обеспечили и надлежащее медобслуживание. В Москве во время отпуска главы государства управление страной возлагалось на Горбачева и Устинова. Однако функции и полномочия Верховного Главнокомандующего оставались за Андроповым, который в сентябре 1983-го был вполне дееспособен.

Перед сидящим Черненко стоят Рыжков, Андропов и ГорбачевПеред сидящим Черненко стоят Рыжков, Андропов и Горбачев

Заключительный раздел в статье для «Гэндая» был посвящен проблеме преемственности. Мне было известно, что в начале октября здоровье Андропова, который все еще оставался в Крыму, резко ухудшилось. В статье для японских читателей я не давал прогнозов относительно возможного преемника. Формально «вторым» в партийной иерархии — секретарем по идеологии — был тогда Константин Черненко. Но он, как и Андропов, лежал в больнице.

Фаворитом западных СМИ, где активно обсуждался этот вопрос, был Горбачев. Однако о нем очень мало знали даже в родной стране, где он ничем пока не отличился.

Ю.В.Андропов, М.С.Горбачев, И.В.Капитонов, Н.И.Рыжков на заседании секретариата ЦК КПСС. 1983 г.Ю.В.Андропов, М.С.Горбачев на заседании секретариата ЦК КПСС. 1983 г.

Предсказать возможные перемены в руководстве супердержавы на ближайший — «оруэлловский» — 1984 год никто не мог.

____________________________________________
1 См. также Предолимпийские «игры»... // «2000», № 41(672), 11—17.10.13.

2 «Радио «Свобода» (англ. Radio Liberty).

3 «Потьминскими лагерями» (по названию железнодорожной станции Потьма, где находился пересыльный пункт) называли развернутую в Мордовии систему исправительно-трудовых учреждений, из которых несколько предназначались для осужденных за «особо опасные государственные преступления». Там в тяжелых условиях отбывали срок многие известные диссиденты.

4 В ряде источников отмечается, что «свои первые зрелые произведения» («Перед судом», «Повесть странного времени», «Вариант») Бородин написал «в ожидании приговора, находясь в следственной тюрьме», т. е. до 1968 г. См., например, «Русские писатели XX века. Биобиблиографический словарь» (М., 1998. — Т. 1).

5 В большинстве источников второй арест Леонида Бородина датирован 13 мая 1982 г., а суд — 17—19 февраля 1983 г.

6 По ст. 190-1 УК РСФСР за «распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй» предусматривалось наказание в форме лишения свободы на срок до трех лет, или исправительных работ на срок до одного года, или штрафа до ста рублей.

7 В размещенной на сайте НТС 18.05.13 публикации об истории «Граней» отмечается, что хотя «с 1996 года... издательство «Посев» перестало издавать журнал... он «в настоящее время... издается Татьяной Жилкиной». А в Антологии самиздата сообщалось, что издание «в прежнем формате, с прежней периодичностью — 4 раза в год — ...выходит в Москве, но распространяется только по подписке (примерно 750 экз.)» по состоянию на 2000 г.

8 Валерий Сойфер. Очень личная книга. Глава «Встречи с писателями» // Континент. — 2010. — № 145.

9 В литературе представлены разные трактовки причин и оценки сути первого Берлинского кризиса (1948—1949 гг.). Предпосылки для него создались с разделением Берлина на оккупационные секторы, а роль спускового фактора сыграло проведение западными государствами в своих зонах сепаратной денежной реформы. Советская военная администрация Германии отреагировала на это запретом на ввоз в советскую зону (и, соответственно, в Берлин) как старых, так и новых марок и срочно ввела свою денежную единицу. А в ночь с 23-го на 24 июня 1948 г. советские войска начали блокаду Западного Берлина, отрезав связывающие его с Западной Германией железнодорожные, водные и автомобильные пути и прекратив снабжение электроэнергией и продтоварами из советской зоны. Было выдвинуто требование, чтобы США, Англия и Франция отказались от планов создать «трехзонное правительство». Однако попытка не увенчалась успехом.

10 На постсоветском пространстве тот же кризис 1962 г. называют также Карибским, а на Кубе — Октябрьским.

11 Zhores Medvedev. Andropov. — Oxford: Basil Blackwell, 1983; Zhores Medvedev. Andropov. — NYC: Norton, 1983.

Жажда власти и упрощенный марксизм Хрущева

Редактор воспоминаний Хрущева профессор Эдвард Кранкшоу, бывший британский...

Путин как Дэн Сяопин, шансы Лужкова и арест...

Потрясения маоцзедуновской «культурной революции» с ее хунвейбинами по своей...

Жорес Медведев об Украине, войне в Ираке и российских...

В 2001 году мы с Ритой приехали в Россию в начале сентября для участия в научной...

Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Ошибка