Эксклюзивно для еженедельника «2000»

Парижский саммит – послесловие

Аристократ Гриша без паспорта

№17 (556) 29 апреля - 5 мая 2011 г. 27 Апреля 2011 0
Грегор фон Реццори

Бриджит Бардо называла его своим другом. Нью-йоркские издательства считают классиком европейской литературы. Для западной глянцевой прессы 80—90-х он был модным персонажем. Советская власть считала его вульгарным эксплуататором. В 1940-м на Буковине у него конфисковали два родительских особняка, разрешив взять в эмиграцию лишь 50 кг клади.

Но к старости у него опять было три прекрасных дома: в Нью-Йорке, на греческом острове Родос и во Флоренции (своего рода шутка на тему «от судьбы не уйдешь»). Он работал журналистом, актером, сценаристом, писателем, но остался в памяти прежде всего аристократом. Хотя представляться любил шутливо-скромно — Гриша (в память о несостоявшемся советском гражданстве) и гордился тем, что прожил без паспорта сорок лет.

Таково приблизительно описание жизненного пути Грегора фон Реццори из Черновиц. Родина, которую Грегор любил настолько, что это стало идеей фикс, совершенно набоковской тоской по утерянному раю, не слишком жалует знаменитость и ныне. Во всяком случае он написал про нее куда больше, чем здесь написано о нем. Такое непризнание — обычная вещь, если человек не вписывается ни в одну идеологическую парадигму. И вот это свойство, когда не к кому и не к чему человека приписать (присущее обычно талантам), делает его, думаю, для Украины актуальным. Таких у нас до сих пор не слишком-то любят. А пора бы и полюбить.

Недавно друзья прислали мне из США книги фон Реццори (в Украине они не издавались). Они вышли в серии «Классика» вместе с Тургеневым, Мопассаном, Мандельштамом. И в который раз повторился тот же эффект. Когда читаешь кого-то из европейских писателей, для тебя это все-таки немного за стеклом, чужой мир. Но если ты читаешь европейца, с которым вы ходили в один парк, по одним улицам, даже в один магазин, то это — как бы сосед, человек, которого можно увидеть из окна, тот, кто по-земляцки понятен. Поэтому его свобода, в которой нет агрессивности (у наших любителей свободы так не получается), его вера в естественную многозначность жизни, ее многоцветие, нетребовательность к окружающим, любовь к бзикам, к особенностям в себе и в других, воистину поражает. Потому что ты-то знаешь, что не любят в Украине особенностей в других и как-то не по-хорошему требовательны. А ведь можно иначе!

Вообще Украине мало интересны и не популяризируются европейцы — выходцы из нашей страны. У них разные национальности, но они близки в яркости и талантливости. А судеб, подобных судьбе фон Реццори, были сотни, если не тысячи. На таких космополитах во многом и выросла нынешняя Европа.

Про безумие одинаковости

Книга воспоминаний фон Реццори, которая в немецком оригинале называется «Цветы в снегу», в английском переводе носит более прозаичное название — «Прошлогодний снег». Но нет в ней блеклости увядания. Как раз невероятное обилие красок, запахов, деталей и звуков. Разнообразие — неотъемлемое свойство рая. Сам факт изобилия восторгает.

И вот апофеоз — барон через пятьдесят лет возвращается в родной город. Случилось это в 1989 г. Что же удивляет? Реццори не смущает то, что смущало нас. Например, скудные прилавки: «В конце концов не стоит ли сосредоточиться на необходимом, — пишет он. — Нет и рекламных плакатов, единственное место, где не чувствуешь себя обязанным что-то купить». Ему нравится отсутствие автомобильного движения: «Улицы свободны от метастазов парковок». Но что его поражает по-настоящему — отсутствие разнообразия в людях. «Они похожи и неярко одеваются», — с удивлением и горечью констатирует он. Площадь, которая когда-то расцветала в выходные, как лесной луг, стояла скучная и серая, как плац. И вот именно это: почти страсть к одинаковости, некрасивость одинаковости, безумие одинаковости — потрясло гостя, а вовсе не бедноватость. И стало причиной разочарования:

«Город был похож на театральные декорации для пьесы, которая никогда не была сыграна, и противоречил сам себе: прибранный, лакированный, антисептический город. Ничто не давало почувствовать его когда-то демоническую природу. Что могла унаследовать эта ловко сделанная модель провинциального города от бодрой проницательности, гениальной изворотливости, острой наблюдательности, наслаждения от зубоскальства и кусающегося юмора, точнее — от Czernowitz (старое название Черновцов. — Авт.)? Ничто не давало знать о беспокойной жизненности, цинической дерзости, меланхолически-скептическом духе его детей».

Кажется, эта страсть к унитарности, к отсутствию разнообразия осталась в Украине, как родовая травма. Одеваться люди стали разнообразно, а не думать любят одинаково. В равной степени гибельные последствия этой травмы коснулись и запада, и востока страны. О чем свидетельствует и вновь отложенная в долгий ящик идея федерализации, которая была бы отличной рамой для разнообразного пейзажа Украины.

Толпа — это тело глупости

Вторая причина, по которой на Реццори стоило бы обратить внимание, — его трезвая оценка народовластия, вкусов народа. Это неудивительно, он пережил столько режимов — люди маршировали с разными лозунгами, но заканчивали одним и тем же: убийствами, репрессиями, вторжением в чужую жизнь, попыткой сделать мир «более правильным». Причем как-то забылось, что все это людьми делалось с восторгом, что и Гитлер, и Муссолини, и множество европейских вождей помельче, и вновь полюбившийся Сталин действительно были народными любимцами, вождями. Реццори мимоходом замечает, что любая такая идея, на первый взгляд содержит нечто духовное, но на поверку оказывается тщательно перемешанной с чем-то сатанинским. Лучше всего, пожалуй, о причинах своего разочарования он высказался в интервью журналу «Бомб». Небольшая цитата:

«— Вы говорите, что считаете своим врагом глупость.

— Это не только мой враг. Можно говорить, что человек рождается скорее добрым, чем злым. Но далеко не все люди рождаются умными. Увы, это вопрос статистики. Если взять десять людей, то их умственный потенциал начинает стремиться к нулю. Если говорить о толпе, о ста тысячах людей, к примеру, на умственном потенциале можно поставить крест. Самый убедительный пример того, что такое ум масс, это то, как Исус Христос превратился в католическую церковь. Бесконечная цепь неправильных толкований и недоразумений — все это я называю глупостью. Неумный человек может быть любезным, может быть даже очаровательным, но умным он не станет. Накопление и прогресс глупости человечества — это то, чего я боюсь. И решений здесь пока что нет. (...) Когда формируется масса из определенного количества людей, толпа, эта толпа обязательно становится телом глупости. (...)

Удивительно, однако, что я отношусь с презрением к массе, но люблю других людей. Парадоксально, но это так. Я ощущаю симпатию к каждому, кого встречаю. В основном. Но в целом я отношусь с презрением к массе».

У нас много говорят о том, что народ — это источник власти. Это льстит народу. Но мало кто говорит о том, что народ бывает источником глупости, нетерпимости, некомпетентности.

Жизнь без государства

Ну и, наконец, третья причина, почему на Реццори стоит обратить внимание. В начале я уже упомянул, что барон прожил сорок лет без паспорта. В 1940-м, избавившись от румынского гражданства, не став гражданином СССР, он не торопился с оформлением гражданства в третьем рейхе. И именно это обстоятельство спасло здорового молодого человека (прекрасного стрелка и охотника) от службы в гитлеровской армии. Исчезнув из поля зрения бюрократов, Реццори выиграл ни много ни мало — жизнь и душу. Ибо на войне не только можно быть убитым, но и необходимо убивать. Причем, как водится, во время войны никто не осознает ее преступности. Немцы были в восторге от своей «освободительной» миссии.

Реццори и после войны оставался убежденным апатридом (человеком без гражданства). Жизнь государственных образований после гибели Австро-Венгрии (в которой Реццори родился) мало волновала барона, он знал, что от такого количества людей не приходится ждать чего-то особо приятного. Он жил частной жизнью, что вызывает некоторое отторжение у нашего сознания, привыкшего к идее служения людям. Но зачем увязывать эту идею с государством? В этом нет прямой логики.

По сценариям Грегора сняты прекрасные фильмы, и первым из них был «Человек без паспорта» (его Реццори написал, кстати, когда ему перевалило хорошо за пятьдесят). Он написал одиннадцать книг, некоторые из них вошли в сокровищницу немецкоязычной литературы («Горностай из Чернополя», «Магрибинские истории» и упомянутые «Цветы в снегу»), он сказал много нужных слов людям, поддержал их своим участием, примером своей жизни, в конце концов.

Пользу он продолжает приносить и сейчас. Его фонд поддерживает начинающих авторов, пишущих о природе. Несколько месяцев они могут жить в одном из домов Реццори на его стипендию, в прекрасном месте неподалеку от Тосканы.

О чем это все, собственно? О величии частной жизни в сравнении с жизнью государственной. О том, что пора бы и в Украине наступить благословенным временам, когда государство займет подобающее ему место в жизни украинца. Незаметное.

Биографическая справка

Отец Реццори на охоте в буковинских лесах

Грегор фон Реццори родился в Черновцах в 1914 г. в семье австрийских аристократов итальянского происхождения. Несколько поколений семьи служили династии Габсбургов. Отец Грегора — Гуго фон Реццори, архитектор и художник, автор многочисленных статей в охотничьих и рыболовных журналах, гурман, жизнелюб, почти всю жизнь проработал в Православном фонде Буковины. Реццори вспоминает, что смертельно заболев, отец, не имея возможности увидеть сына, попросил друга: «Передай ему, что мне жаль умирать в год, когда трансильванские вина обещают быть исключительными».

Кстати, в связи с буковинским периодом Реццори упоминает о знаковом для него знакомстве с двоюродной сестрой Владимира Набокова Татьяной Сайн-Витгенштейн, спасавшейся от революции именно на Буковине, где она вышла замуж. Через несколько десятилетий Набоков становится для фон Реццори творческим маяком. Не в последнюю очередь потому, что Грегор, как и Набоков, испытывал сильнейшую привязанность к утраченной родине. До войны Грегор написал несколько «бульварных» романов. Снялся в более чем пятнадцати фильмах, среди них «Вива Мария» и «Частная жизнь» с Бриджит Бардо. Реццори снимался также с Шарлем Азнавуром и Мариной Влади, написал около десяти сценариев. Умер Грегор фон Реццори в 1998 г. в Италии.

Уважаемые читатели, PDF-версию статьи можно скачать здесь...

загрузка...
Loading...

Загрузка...

«Ирландец»: нити из прошлого

Если выразить впечатление от «Ирландца» одним словом, то это будет...

В Северодонецке встречают поэтический рассвет

Отлично, что на поэтической встрече была молодежь — юные журналисты из...

Искусство спасет молодежь

Украинское хоровое пение способствует наведению лада в обществе

На другой стороне озера

Современному постановщику трудно балансировать между уважением к классике,...

«Ивана Грозного» Украина не дождалась

В начале сентября отечественные СМИ широко освещали знаковое событие в сфере...

Букеты Dicentra – олицетворение красоты, счастья и...

Самый легкий вариант поздравления с праздничным днем – сообщение в мессенджере или...

Загрузка...
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий
Пока пусто
Loading...
Получить ссылку для клиента

Авторские колонки

Блоги

Idealmedia
Загрузка...
Ошибка